C'est la vie

— Даниэль, зачем ты это делаешь? — Минхен поймал его на выходе из уборной аэропорта. Парни возвращались домой из Японии. — Делаю что, Хван? — «центр» был явно не в настроении разговаривать. — Ты знаешь о чем я, — Мин с силой схватил Кана за рукав, — Это твоя новая реклама. Думаешь, я не знаю, кто был инициатором идеи с барабанами? — Чушь, — «центр» продолжал все отрицать, — я не сценарист и это… — Тебе обязательно его подавлять? — вокалист снова перебил Кана, — Что ты хочешь доказать ему? — голос Хвана звучал устало, — Что ты лучший? Что все у тебя получается гораздо эффектнее? Сексуальней? — Минхену было больно уже только от воспоминаний, каково это было СонУ читать все те язвительные отзывы в его адрес, которые сразу наводнили интернет, как только вышла «пивная реклама Кана». — Меня больше не интересует эмоциональное состояние Он СонУ, — конечно же Даниэль соврал, он хотел причинить боль, хотел, чтобы тот, кто отказался от него прошел все круги ада, — злая удовлетворенная насмешка на миг исказила «невинное» лицо «парня нации». — Никогда не верил в твою любовь, — Хван хрипло выдохнул, руки чесались ударить самодовольного гада, но он сдержался, спрятав в карманы плаща сжатые кулаки. «Если бы это не было публичным местом!» — вокалист понимал, что не может подвести остальных ребят, ведь нового шума в прессе о неподобающем для айдолов поведении им не надо. Он развернулся к «центру» спиной и поспешил уйти. Лучше, если он успокоится, позвонит и спросит как дела у МС Он СонУ, услышит его сладкий, чуть охрипший от многочасовой съемки голос. Кан нагнал его и намеренно толкнул в плечо, зло прошипев: «Неудачник!»

***

      Словно издеваясь над и без того измотанным душевными переживаниями Оном, агентство устроило ему «прыжки» по самолетам. Просто какой-то неописуемый нон-стоп СЕУЛ — ТОКИО — СЕУЛ — ТОКИО. Четыре перелета за одни сутки. Он очень хотел упасть на свою кровать и уснуть, но в Японии ждал Ли Дехви и съемки. Парень тепло улыбнулся, глядя на загоревшийся телефон. «Минхен!» В последние недели он стал той так необходимой ему отдушиной. Тем, кому не нужно ничего объяснять, вечно извиняться, успокаивать и доказывать. Он просто был рядом, варил любимое Оном карамельное моккиато и укрывал от всей внешней боли, подставляя свое плечо. Теплое, домашнее, позволяющее СонУ не растерять последнюю уверенность. — Буду ждать тебя дома. — Увидимся, Хван, — в глазах Она задрожала благодарная слеза, пара слов, но они заряжают энергией. Теперь он снова готов улыбаться. Ярко, широко, искренне.

***

— Что без любовничка не получается спать? — «центр» поймал Мина на кухне, тот доставал кефир и печенье. — Кан, отвянь, — Хван не тот, кто позволит себя провоцировать. Он сел за столик и молча начал жевать, будто рядом и не было Даниэля. — Что замолчал? — Кан не Кан, если так легко выпустит свою «жертву». Он вытащил их холодильника пиво, — Или нечем похвастаться? — «парень нации» залпом осушил бутылку. — Что? — невольно откликнулся вокалист, — Я не совсем понял о чем ты сейчас? — младший же показушно-приторно улыбнулся. — Будешь отрицать, что мечтаешь залезть Ону в штаны? — Хван поперхнулся выпитым молоком. — Да как ты… — гнев закипал медленно, но неотступно, словно только зарождающийся в степи ураган. Мин остановил себя. Он осторожно поставил на стол недопитый стакан, хотя в мыслях уже долбанул его им Канову голову. — ащщщ… — Бесишься, что не светит? — Ты о себе сейчас, Кан Даниэль? — мягко, уверенно. Мина ведь не просто так прозвали «Хван-Император» и «Великий стратег», все остальные мемберы по-сравнению с ним еще дети. — Думаешь выиграл? — Кан подскочил к нему, ведомый пивом и адреналином. — Я не намерен играть, — старший произнес это четко, словно отрезал, — Он СонУ — не трофей, переходящий словно вещь к победителю. Он живой человек и сам решит с кем ему лучше, — он поднял свой взгляд на Кана, — ты облажался, а я буду ждать. — Сволочь… — «центр» рассверипел и занес кулак для удара. — Лучше уйди, — вокалист процедил это тихо, кажется еще чуть-чуть и он шагнет за черту. — Что зассал? — Мин ударил его в ответ сильно, с первого раза разбивая губу. «Черт, Хван, какого ты медлил? Нужно было вмазать этому ублюдку с самого начала!» Они сцепились в темноте кухни, катаясь по полу и дубася друг друга кулаками. — Что вы делаете? — резкий крик и яркая вспышка света озарила недавнюю сумрачную комнату. Юн Джисон потрясенно смотрел на окровавленные лица своих одногруппников, где-то за ним застыл Джихун. — Немедленно прекратите. Хван послушался, но Кан лез напролом, рвано дыша и упираясь, как бык. Пак подскочил к нему, обнимая. — Хен, пожалуйста, хватит, хен. — Эй, — он пытался спихнуть с себе Хуна, — отпусти меня. Слышишь, ты? Пак, не вмешивайся, я порву этого паскуду. Хван виновато поднялся с пола и встал у стола. — Уходи, — приказал ему лидер. Не время выяснять кто начал драку. Это позднее. Сейчас нужно развести этих двоих, пока остальные ребята и менеджеры ничего не заметили. — Умойся и иди спасть. Поговорю с тобой завтра. — Хван меньшее из зол, а пока он должен обуздать не в меру озлобленного Даниэля.

***

Пак Джихун не дурак. Он знает, что теперь совсем не интересует Даниэля. После смены общежитий они больше не живут вместе, не пьют пиво вечерами, не сидят за видеоиграми и даже... Старший больше не хочет его. "А хотел ли? Испытывал ли вообще что-нибудь?" - как обманывал себя Джихун поначалу. Он ревел, сидя в их Уджином спальне, скрючившись от рыданий, сжавшись в самом дальнем углу. "Что он будет делать? Почему он все время остается в тени Он СонУ? Почему этот ангелоподобный для других парень стал его личным кошмаром?"