Мальчик и Ангел

      Мальчик любит сладости. Не прошло ни дня его довольно длинной жизни, чтобы он не ел ничего сладкого. Конфеты, печенье, шоколад… Все это он любит почти до безумия.       Но больше всего Мальчик любит сгущенку.       Он открыл для себя ее существование во время очередной охоты, когда отец был еще жив. Не так давно, как другие, имеющие счастливое детство, дети. Просто случайно наткнулся в магазине на что-то, чего не видел раньше, и решил попробовать. И ему понравилось.       Вот и в этот день Мальчик проснулся рано утром с желанием съесть чего-нибудь сладенького.       В бункере темно и тихо. Мальчик зевает, выходя из комнаты в одном нижнем белье, и сонно зовет брата. Ему никто не отвечает, и Мальчик идет в главный зал в надежде найти брата там, но находит лишь записку с коротким «Буду вечером». Мальчик, может, и разозлился бы, но сейчас ему слишком лень выискивать младшего: пусть поймает вампира, вервольфа или кого-то там еще.       Мальчик медленно идет в кухню, вспоминая все содержимое их холодильника, но не доходит до него, натыкаясь на знакомую жестяную банку. Мальчик смотрит на нее, пытаясь вспомнить, что это такое, а когда вспоминает, глаза его горят детским восторгом, и его уже невозможно остановить.       Мальчик находит открывашку и столовую ложку — была бы возможность, он ел бы это чудо половником. Металлическая пластинка крышки летит на пол, а Мальчик удобно устраивается на стуле уже с первой порцией сгущенки во рту.       Он ест ее быстро и не всегда аккуратно, уничтожая ложку за ложкой. Густая масса стекает по его подбородку и шее, оставляя не самое приятное ощущение липкости, но Мальчик слишком занят вкусовыми ощущениями, чтобы обращать на это внимание.       Но его все же отвлекает ощущение чужого присутствия. Точнее, чужого взгляда на себе. Он мог бы подумать, что раньше ожидаемого вернулся его брат, но не стал бы тот так пристально смотреть на Мальчика и так долго напряженно молчать.       Мальчик останавливается и медленно поворачивается к двери. В ее проеме стоит Ангел, наблюдая каким-то непонимающим взглядом за происходящим. Его брови нахмурены, а на переносице проявилась глубокая складка.       — Что ты делаешь? — тихо спрашивает он.       — Это называется сгущенка, — объясняет Мальчик после короткой паузы. — Очень вкусно.       В глазах у Ангела не появляется признаков просветления, и он продолжает смотреть на Мальчика, как на не совсем здравомыслящего человека. И, не зная, как объяснить еще понятнее и проще, Мальчик говорит:       — Может, попробуешь?       Ангел хмурит брови, обдумывая подозрительное на его взгляд предложение, и недоверчиво смотрит на жестяную банку в руках Мальчика. Переводит взгляд на человека и как-то неожиданно резко меняется в лице. Делает неуверенный шаг навстречу, за ним еще один и будто срывается с места, в момент оказываясь рядом с Мальчиком. Тот чуть не свалился со стула от такой неожиданности, еле удержавшись рукой за край стола.       — Ты чего? — опасливо спрашивает он, но Ангел его будто не слышит.       Крылатый наклоняется так, что их лица оказываются рядом. Мальчик чувствует, как на стуле между его ног появляется чужое колено, и хочет отстраниться, устроить разборки с ненормальным ангелом и получить объяснение всему происходящему. А тем временем чужая рука сжимает его волосы на затылке и тянет голову назад, открывая взору загорелую шею. Мальчик дергает руками, пытаясь оттолкнуть ангела, но одну его руку прижимают к столу, и банка выскальзывает из нее и летит вниз, разливая по полу вязкую белесую жидкость. Второй рукой Мальчик хватается за чужое плечо и больно его сжимает, но даже это не останавливает Ангела.       — Эй! — пытается из последних сил остановить его Мальчик, потому что крылатый находится в слишком опасной близости от него. — Прекрати!       Но тут Мальчик осекся. Это было не самое странное из того, на что был способен Ангел.       Теплый и влажный язык касается его шеи, и Мальчик резко выдыхает, от чего начинает колоть в груди. У Ангела крепкая хватка, так что все попытки вырваться обращаются в пыль. Ангел медленно слизывает крупные капли сгущенного молока, поднимаясь к подбородку, и Мальчик не может отделаться от ощущения, что его насилуют. И от мысли, что насилие, оказывается, может быть очень приятным.       Чужой язык отрывается от подбородка Мальчика, и тот сразу пытается найти взгляд Ангела и… замирает.       — Сладко, — только и говорит Ангел. Глаза его необычно темные, и Мальчику становится страшно.       И это чертовски заводит.       Мальчик остается наедине с этой мыслью, когда Ангел уходит из кухни, тревожный и неоднозначно взволнованный поведением крылатого. Он еще долго сидит на том стуле, вымазанный сгущенкой, анализируя произошедшее и тщетно пытаясь справиться с возбуждением.       А Ангел тем временем пытается скрыться от собственного смущения и кислотных мыслей вроде «что я наделал» и «боже, почему я просто не провалился сквозь землю».

***

      Младший брат возвращается к одиннадцати. Его руки в крови по самые плечи, а глаза излучают смертельную усталость. Вместо одного нечсастного вампира появилось целое гнездо, и охотник истребил всех до последнего, потому что иначе было нельзя.       В бункере горит свет, негромко играет музыка и четко слышны попытки подпеть солисту Led Zeppelin. «Придурошный», — думает охотник, замечая Ангела за столом в огромном холле.       — Привет, Кас. — Он через силу улыбается и получает в ответ тихое «здравствуй».       Охотник идет в кухню. О, Бог, кто бы знал, как он хотел блинчиков! С самого утра просто грезил о них. Представлял, как будет готовить их, почти натурально чувствовал их запах, ждал момента, когда обмажет их шоколадом и…       Охотник останавливается, не находя взглядом жестяной банки с синей этикеткой на кухонном столе. «Я точно помню, как оставлял ее здесь», — растерянно думает он, хмуря брови и заглядывая за все коробки и во все ящики, которыми уставлен стол. Когда даже через десять минут банка остается ненайденной, младший Винчестер выходит в холл.       — Слушай, Кас. Я оставлял банку сгущенки на столе. Ты ее, случаем, не видел?       Щеки Ангела становятся пунцовыми, и через секунду в кресле уже никто не сидит. Охотник непонимающе осматривает комнату, пожимает плечами и, кажется, догадывается, кого следует обвинить в пропаже. Он хмурит брови, и по бункеру разносится сердитое:       — Дин!