Мальчик и Ангел

      У Габриэля много странностей. Не удивительно: у всех ангелов они есть. Но даже среди своих Габриэль считается не очень нормальным. Сэм раз за разом убеждается в его чокнутости, и Винчестеру это нравится.       Габриэль врывается к ним в комнату мотеля, закрывает все двери и окна, а сам убегает в ванную. Дин обзывает его параноиком (не ошибается насчет этого) и смотрит на Сэма взглядом «я к нему и на метр не подойду, сам с ним разбирайся, это твой ангел». И Сэм идет «разбираться» со «своим» ангелом, снова недовольный, что брат именно так расценивает их отношения и — черт! — снова не ошибается. Сэм стучит в дверь и заходит, когда дергает за ручку и понимает, что она не заперта. Ангел сидит в душевой кабинке, обнимая колени руками, и оглядывается по сторонам так лихорадочно, что превращает в параноика еще и Сэма. Винчестер осторожно подходит ближе, садится на корточки рядом с кабинкой и спрашивает, от чего Габриэль так стремительно уносил ноги.       — Блохи, — говорит тот доверительным шепотом.       — Блохи? — Сэм не уверен, что услышал правильно, и от этого ситуация становится подозрительно-комичной.       — Ангельские, — уточняет Габриэль и передергивает плечами. — Крылья в опасности.       А Сэм дивится, что могущественный архангел мог так сильно испугаться жалких членистоногих, и не может удержаться от усмешки из-за тона, с которым Габриэль говорит все это. Он поднимается и, готовый разразиться волной неутихающего смеха, идет к двери.       — Нет, не уходи! — Сэм оборачивается и видит в карих глазах неподдельный испуг.       — Я сейчас вернусь, — говорит он и выходит, а уже за дверью не сдерживается и смеется словно ребенок. Дин спрашивает, не упал ли он на голову и не стал ли психологически нестабильным на пару с «этим чокнутым», но Сэм только отмахивается, не прекращая смеяться, и снимает с вешалки куртку.       — Куда собрался? — Дин не перестает удивляться поведению брата после встречи с «этим параноиком». А когда Сэм отвечает, так совсем впадает в ступор:       — Пойду освящу дихлофос.       Иногда Сэма начинает пугать то, с какой легкостью Габриэль готов пожертвовать своей жизнью. Как не посмотри, ангелы борются за себя и за лишнюю минуту существования на этом свете, и, лишь появляется малейшая угроза их жизни, почти все предпочитают поскорее смыться подальше от нежелательного исхода. А заодно и от места действия.       Но не Габриэль.       В этом его странность переходит все разумные границы.       Что бы не случилось, и каким сильным бы не был противник, Габриэль первым кинется в драку, пусть даже заранее будет знать, что проиграет и, возможно, расплатится за ошибку жизнью.       Когда Сэм приходит в сознание в разгар кровавой бойни, первое, что он видит, — избитого до полусмерти архангела, раз за разом получающего по довольной физиономии. И из бессознательного состояния Сэм впадает в шоковое. На лице Габриэля усмешка и совсем не ангельские кровавые раны. Но крылатый продолжает хихикать и кидаться остротами, будто ничего такого и не происходит с ним в эту минуту.       И Сэм не выдерживает и пускает серебряную пулю в лоб озверевшему вервольфу. Тот падает замертво, за ним падает и Габриэль. Сэм быстро поднимается с мягкой земли — что это, сено? — так же быстро подходит к лежащим телам и со всей злостью выпускает в нечисть всю обойму и еще несколько раз нажимает на курок вхолостую, когда патронов в барабане револьвера не остается. И никак не может отдышаться и успокоиться. Злость кипит в нем Везувием, а Сэм боится, что она может увести его в еще более глубокие дебри.       Когда Винчестер поворачивается к ангелу, тот прерывисто дышит, иногда кашляя и сплевывая кровь. Лицо у него слишком спокойное и умиротворенное для того, кого пару секунд назад нещадно избивали без какого-либо сожаления.       — Долбаный мазохист, — шипит Сэм сквозь зубы, наблюдая, как после его слов на лице Габриэля расцветает улыбка в алых тонах, и он смеется, давясь собственной кровью. А Сэм отворачивается, чтобы не видеть это прекрасное жуткое зрелище (или чтобы не добить его прямо сейчас, пока нет свидетелей, потому что — ну серьезно! — он слишком проблемный).       Дыхание Габриэля быстро приходит в норму, и уже очень скоро начинают затягиваться раны на лице. Архангел громко вздыхает и…       — Ох, как же я хочу трахаться!       На щеках Сэма выступает румянец, и внутри него уже не злость, а растерянность. Он молча стоит, пытаясь понять, что же это только что было, но не успевает даже подумать, когда…       — Сэмми!       Веселые нотки проскальзывают в его голосе, и Сэм опасливо оборачивается. И не зря. Габриэль лежит на земле перед ним совсем голый — и когда только успел? — протягивая руки к охотнику. На губах и над бровью затягиваются последние шрамы, и он снова улыбается своей довольной улыбкой.       — Иди ко мне, я уже весь горю!       И почему-то именно в этот момент, как во всех фильмах с дурацким сюжетом, за спиной у Сэма распахивается дверь, и в проеме появляется запыхавшийся Дин весь в крови — чужой и своей, — а за ним показывается еще один ангел, тоже перепачканный по самые уши.       — У вас все нормально? — быстро спрашивает Дин и, когда видит порозовевшее лицо брата, замирает и теряется в собственных мыслях. — Ты чего?       — Оу, — доносится снизу, и Кастиил, выглядывающий из-за плеча охотника, принимает еще более смущенный вид, чем Сэм, при виде обнаженного тела архангела. — Хотите присоединиться…       — О, Господи! — вскрикивает Дин и тут же отворачивается, отходя назад и пиная ногой деревянную дверь амбара. — Серьезно, вы решили заняться этим прямо здесь?!       — Тебе не нравится на природе? — ухмыляется Габриэль, поднимаясь на локтях.       — Ты что, ненормальный? — Дин поворачивается, чтобы высказать засранцу все, что о нем думает, но в тот же момент встречается с двумя парами смущенных глаз и сразу же забывает все ругательства. Долго смотрит на все это и уходит, сказав: — Психи. Все трое.       И Сэм понимает, что он больше, чем прав.       Иногда Сэм замечает, что, как бы грубо и заносчиво не вел себя Габриэль со всеми вокруг, с ним самим архангел общается по-доброму. Сэм бы даже сказал, что Габриэль бывает с ним нежным. И это выглядит не менее странно, чем мазохизм при всем его величии.       Они долго огрызаются с Дином по какой-то ерунде, потому что «ты — глупая обезьяна, у тебя ничего не получится». И «у тебя руки из жопы, да и крылья тоже, не смей ни к чему прикасаться». На них больно смотреть и невозможно слушать без закатывания глаз.       Первым чужую борьбу проигрывает Кастиил, вставая из-за стола в главном зале бункера и уходя в дальнюю комнату, чтобы не слышать их ругани. Сэм же сидит молча, упрямо выжидая, чем закончится очередная ссора: обычными криками, дракой или, может, закапыванием трупа.       Габриэль в гневном порыве бьет ногой стену и исчезает, уже не слыша, что кричит ему в след не менее сердитый охотник. Дин пытается закончить то, что начал еще утром и не может доделать уже часов пять, но все валится из его рук, и Дин только сильнее из-за этого злится. В конце концов он бросает все и идет искать Каса, чтобы хоть он поддержал его. За весь день охотник больше ни к чему не притрагивается.       Ночью Сэм просыпается по неизвестной причине. В бункере тихо, и он не может понять, что тревожит его сон. Но потом слышит голос. Тихий шепот в его голове просит выйти на улицу. Сэм настораживается, но все же встает с кровати. Одевается, берет пистолет и выходит из комнаты.       Он идет осторожно, стараясь производить как можно меньше шума. Когда проходит мимо комнаты брата, вообще встает на носочки и почти не касается пола. Самый опасный коридор позади, голос в голове зовет все настойчивее. Сэм переходит на обычный шаг. Он уже вышел в главный зал и до двери остается совсем немного, как в кухне включается свет, и Сэм просто вынужден остановиться.       — Куда это мы? На ночную прогулку? — с наигранным удивлением спрашивает Дин. На нем ничего, кроме трусов и старой футболки.       Сэм заглядывает за его спину и видит Кастиила, тут же покрывающегося румянцем от смущения и спрыгивающего со стола. Сэм усмехается.       — А вы решили устроить поздний ужин?       Дин смотрит через плечо, и Сэм замечает, как его брат раздевает глазами смущенного ангела. Губы у небожителя красные от долгих поцелуев, и младший Винчестер решает не смущать его еще сильнее. Но потом все же не может сдержаться.       — Дин, на нем и так одна рубашка, побойся Бога.       Дин смотрит на Сэма с непониманием, зато ангелу не нужно намекать дважды. Кас застегивает верхние пуговицы рубашки Дина, которую успел схватить в последнюю секунду, и тянет ее края вниз, безуспешно пытаясь прикрыться. Под смех брата Дин закатывает глаза и закрывает дверь. Через минуту исчезает и полоска света под ней.       Голос с нетерпением зовет охотника по имени, и Сэм вспоминает, что он торопился. Он бежит по лестнице, в следующее мгновение дверь бункера захлопывается за его спиной.       На улице почти светло из-за снега. Сэм ведет плечами от холода и медленно идет вперед. Вокруг него лишь деревья и тьма за ними. Под ногами следы от человеческих ботинок. Сэм идет точно по ним.       Когда охотник уходит уже достаточно далеко от бункера и хочет повернуть назад, впереди что-то загорается ярко-синим цветом. Только маленькая точка, мерцающая в темноте. Сэм идет к ней на встречу, и точка медленно приближается.       Сэм остается в кромешной тьме. Перед ним нет ничего сияющего и яркого. Это что-то исчезло так же неожиданно, как и появилось. Сэм с опозданием думает, что это мог быть коварный блуждающий огонек, но забывает об этом, когда синева загорается за его спиной, и Винчестер оборачивается с ужасом в глазах.       Ужас сменяется облегчением со вспышками злости. Потому что «Какого черта, Габриэль? Ты мог просто позвонить!»       Но Габриэль стоит тихо и смотрит в глаза охотника, на губах играет задорная улыбка. В его руках — розы цвета сапфира от шипов до кончиков лепестков. И они сияют ярко-синим, почти голубым на фоне падающих снежинок. А Сэму остается гадать, где архангел нашел такие цветы посреди зимы, пока его валят на снег вместе с сияющим букетом и покрывают лицо мягкими поцелуями.