take it slow

первая мысль — очень душно. жарко как в аду. возможно, это и есть ад. ад с крайне сексуальными демонами. кит не помнил, как зашел сюда, как сел на ближайшее кресло к блестящему подиуму и как заказал самое дорогое бухло в этой чертовой дыре. память штука сложная, а киту она была вовсе не нужна — слишком много там хранилось мусора, от которого так отчаянно хотелось избавиться. потные похотливые мужики по соседству от него переговаривались об очередной цыпочке, которую сняли вчера и о надеждах снять кого-нибудь сегодня. «насыпать в кратер». первая мысль — отвратительные животные, вторая мысль — я не лучше, раз нахожусь здесь. тонкий металлический шест по центру подиума отражал неоновый свет, исходящий от соседней барной стойки и слепящих стробоскопов. зажмуриться — лучший вариант, но тогда ты пропустишь молодое и горячее тело, страстно оприходывающее этот самый шест. сегодня здесь все чего-то ждут, яркий плакат снаружи гласил о гвозде сегодняшней программы, кит даже не стал запоминать ее имени. или это был он? снова душно. позади танцпол с кучей трущихся друг о друга людей в надежде на одноразовый перепихон. попробуй здесь сказать о любви — единственной и неповторимой — будут косо смотреть или вовсе сочтут за придурка. «кому нужна сопливая розовая хуйня, когда ты можешь подцепить дурочку на одну ночь без последствий?». вдоль дальней стены аккуратно и в ряд стояли развратные девицы, покуривая тонкие сигареты. не включайте свет, ведь даже в темноте можно рассмотреть их ядовитый макияж и вывеску сверху — отсосу и забуду. кита это не интересовало, он продолжал пялиться на этот ебаный шест и ждать, когда кто-нибудь соизволит протереть его в знойном танце. погасший свет маякнул о начале самого интересного в этой дыре, быстрые и давящие басы остановились, создавая в ушах вакуум на долю секунды. белый луч света осветил шест, отчего тот засиял еще ярче, словно приглашая. приглушенно заиграла медленная музыка, постепенно нарастая, обнажая громкие басы со вставками дабстепа и бархатный голос исполнителя. «он чертовски горяч». «это точно ад». «с невероятно сексуальными демонами». «клянусь, он здесь самый главный». на подиуме появился изящный парень с карамельной кожей и нечеловечески охуенной задницей. это было первым, что увидел кит под лучом стробоскопа. брови вышедшего парня зовуще поднялись вверх, а в глазах читалось желание и необузданная похоть. он пару раз провел тонкими руками от шеи до бедер, очерчивая худую талию. когда его ювелирные пальцы легли на округлые бедра, он вильнул ими пару раз, параллельно сжимая их, легко и непринужденно, после чего вернул руки в исходное положение, проводя их вверх по темно-синей майке. делать все это медленно, стараясь максимально вызвать желание — его кредо и девиз по жизни. пайетки на его боксерке переливались под струюящимся светом как драгоценные камни. киту захотелось спуститься в его шахту. пошло, грязно и мокро, чтоб до дрожи в коленках и хриплого голоса. кит хотел, чтобы он кричал под ним, издавая предельно развратные стоны, чтобы он извивался и сжимал простыни в своих изящных пальцах от удовольствия. желание переливалось через край, кит давно перестал чувствовать грань между ними, потому что этот парень смотрел на него с вызовом, в его глазах играл дикий огонек, заставляющий смотреть на него во все глаза. белый свет потух, сменяясь палитрой разноцветных пятен, гуляющих по сцене, но позволяющих рассмотреть каждую деталь находящегося на сцене. «выебать». «я хочу его выебать». парень на сцене обхватил шест двумя ладонями и, провернувшись один раз вокруг холодного металла, запрокинул голову назад. короткие волосы не закрывали ни одной детали от изучающих взоров. по тонкой шее стекала капля пота, кадык поднялся вверх и плавно опустился. кит тоже сглотнул. «точно, его зовут лэнс». «он учился в нашей группе на последнем году университета». тем временем лэнс облизнулся, прикрыв глаза буквально на секунду и это был единственный раз, когда тот не смотрел на кита. в его взгляде читалось лишь «смотри только на меня». кит не мог противиться, и он смотрел. не отрываясь, следя за каждым мелким движением. лэнс, наклоняясь, провел мокрыми от пота ладонями по худощавым ногам, прижимая бедра к шесту. это заставило кита сглотнуть еще раз. и еще. и скрестить ноги, потому что стояк подкрался незаметно. «вовремя, как всегда». вернув руки в исходное положение, перед этим проведя ими по ногам еще раз, лэнс снова запрокинул голову, прижавшись макушкой к шесту. он медленно, будто дразнясь, начал садиться, разводя при этом ноги. какие же, черт тебя дери, у него были красивые ноги. кит поставил бы им памятник. и сделал бы много чего еще, о чем история умалчивает, но кит бы молчать не стал. лэнс провел пальцами по внутренней стороне бедер, не отводя взгляда от кита, сидящего прямо напротив. киту хотелось верить, что он танцует только для него, но тяжело дышащие и постоянно вытирающие пот на лбах богатенькие папочки рядом с ним возвращали его к реальности. они здесь не одни, хотя всем остальным стоило бы съебать. кит был бы не прочь вышвырнуть их собственными руками и хорошенько оттрахать этого парня прямо у шеста. больше он бы не выдержал. лэнс встал и подошел ближе к краю блестящего подиума, сев на колени прямо перед китом. сердце пропускает удар и останавливается, в джинсах становится очень тесно. что он делает в подобном месте? такому цветку надо цвести в более благоприятных условиях. например, у кита в постели. лэнс приблизился к нему, проводя пальцами по хрупким ключицам, открывая шею еще больше. признаться, две черных веревочки от кулона украшали эту шею как нельзя лучше. по обе стороны от кита доносились сдавленные оханья и вздохи, пошлые хихиканья и перешептывания, от которых первому становилось до тошноты противно. «твари». лэнс встал с колен и направился к левому краю подиума. господи, он собирается спуститься вниз. это словно второе пришествие. кит впервые словил приход не от наркоты. это было известным развлечением здесь, когда стриптизер спускался вниз и дарил приватный танец любому, кто пришелся ему по душе. только танец. ничего большего. никаких последствий. не оставлять следов и не обнажать собственные члены, уебки, прикасаться с позволения и не разрешать себе ничего лишнего. кит продолжал напряженно следить за каждым движением лэнса, спускающегося по ступенькам в зал. за каждым движением лэнса, подходящего к киту и за каждым движением лэнса, садящегося прямо к нему на колени. чертов лэнс сел к нему прямо на чертовы колени, раздвинув свои чертовы фигурные ноги и победно ухмыляясь прямо в лицо чертовому киту. вселенная сжалась до расстояния между ними, до пары ебаных сантиметров и нескольких слоев одежды. лэнс двигал бедрами вперед и назад, начиная тереться прямиком о бугор на джинсах кита. кит словил еще один приход и закатил глаза. тысячи крохотных звездочек на внутренней стороне век и тонкие фиолетовые капилляры. лэнс взял руку кита за запястье, продолжая двигаться на его бедрах. какая мягкая кожа, натуральная карамель. киту срочно захотелось ее лизнуть, у всех ведь бывают резкие желания, когда сделать нужно сейчас же и без отлагательств. сам лэнс не позволил бы киту это сделать, здесь на это табу, хочешь не хочешь — а подчиниться должен. лэнс провел рукой кита по собственной груди, будто показывая, какие возможности у того есть, пока сам великий второй иисус сидит на тебе, тупой кит. не потерявшись, тот перехватил инициативу и, когда его рука оказалась на животе, он легко и просто забрался своей белой ладонью под майку лэнса, начиная ощупывать плоский живот. руки кита мокрые от холодного пота, а лэнс очень горячий, рука медленно ползала вверх и вниз, стараясь запомнить каждый миллиметр филигранного тела. лэнс ему позволял и, кажется, каждый второй сейчас готов был набить киту морду за такую возможность. слишком близко. лицо лэнса теперь находилось очень близко. кит чувствовал его мятное жаркое дыхание на своем лице. их губы едва соприкасались и оба, наверняка, находились далеко от радужных дискотечных пятен и алкогольной молодежи. где-то, где всегда ночь, сквозняк и прохладная кожа ремней. кит хотел бы связать руки лэнса, арестовать за то, что тот позволил себе очень многое, но сейчас все, что он мог, это продолжать водить влажной ладонью по животу лэнса, изредка задевая грудь, гипнотизировать его затуманенным взглядом и чувствовать его бедра на своих. от горячего южного парня пахло сладкой косметической пудрой и духотой гримерок. кит вдыхал его запах каждой клеточкой своего тела, впитывая, как губка тонкие шлейфы приторного одеколона. так вот как все-таки пахнет бог. лэнс положил свою руку на грудь кита, а тот, в свою очередь, переместил обе свои ладони на бедра лэнса, задавая тому темп, в котором он должен двигаться. кит продолжал тяжело дышать, обдавая теплым воздухом лицо лэнса, что он возвращал ему сполна. кит чувствовал, что этих прелюдий ему не хватит. интересно, а его гримерка просторная? а в ней есть диван? а во сколько он заканчивает? надеюсь, у него есть ответы, потому что у кита было куча вопросов к идеально подкачанной заднице лэнса, так легко легшей в его ладони. «ох, дорогуша, это самая долгая поездка за всю мою жизнь. даже не тошнит». лицо лэнса выражало лишь дикое желание. много желания. секс, похоть и животные инстинкты — все это было буквально в одном порыве до его мягких губ, но лэнс невесомо останавливал его рукой, хоть и сам был не против изучить рот кита, там наверняка довольно интересно. надо организовать экспедицию туда, как только представится возможность. «позвони мне». кит обязательно позвонит. никаких поцелуев. границы есть. ты должен чувствовать их. не позволять себе больше. любое удовольствие заканчивается рано или поздно, хорошего понемногу, поэтому когда лэнс уже снова извивался как уж вокруг шеста, кит физически не смог следить за ним. голову снесло, простых прикосновений было слишком мало, хотелось забрать все, что можно, не оставляя на потом и больше никому. никто не должен прикасаться к лэнсу, кроме кита. самая настоящая жадность. или животная похоть. кит не брал в голову как это нынче называлось. зато он чувствовал, что разъебет любого, кто хотя бы пальцем дотронется до лэнса. кит хотел, чтобы лэнс думал также. кит думал, что лэнс определенно хочет его, и лэнс хотел. их разделяло лишь то, что один из них сейчас вроде как на работе и просто не может позволить себе лишнего. по правде говоря, лэнс не должен был садиться на кита и возбуждать его еще больше. он не должен был позволить его вездесущим рукам касаться его. он не должен был, но он сделал то, что сделал и ни капли не жалел. свет погас, музыка заглохла вовсе, как старый двигатель папиного авто. на сцене больше не было видно утонченного лэнса, лишь красные массивные шторы позади колыхнулись, впуская ажурную фигуру за кулисы. кит напряженно выдохнул и встал с кресла. ад пуст. все демоны здесь. одному из них кит обязательно позвонит, нужно обговорить подробности их сделки на душу. кит был не против грязной и мокрой сделки, ведь лэнс по другому не умел, а кит не имел ничего против. первая мысль — я приду еще раз. вторая мысль — но на следующее утро ты не сможешь встать на ноги. «потому что я по-другому не умею».