Золотые нити

Кирк уже успел пожалеть, что они разделились, и он оставил Спока с Маккоем. За время службы он так привык к компании вулканца, что пробыв без него долго даже ощущал на границе сознания какое-то чувство… навроде того, как когда начинаешь по кому-то скучать, хотя сам понимаешь, что еще рано. Было ли это непрофессионально? Он захлопнул складской ящик, до краев забитый маркированными от руки и явно самодельными сильнодействующими препаратами. Надо будет не забыть сказать Споку. Боже, и снова Спок! Конечно это было еще как непрофессионально. Вопиюще недопустимо. Он даже был осведомлен о некоторых интересных слухах и пересудах среди экипажа, касающихся их со Споком личной жизни. Если бы хотя бы половина из этого была правдой. Невесело усмехнувшись, Кирк подхватил ключ-карту от медико-лабораторного корпуса, который, по-видимому, был неподалеку отсюда и куда вели все следы: смежные документы и бесчисленные сметы.Он вернулся на пару этажей ниже, и через полурассыпавшиеся перекрытия уже слышны были голоса Спока и Маккоя: - Это вы называете профилактикой, доктор? - Не капайте мне на мозги, Спок, иначе богом клянусь, я сам с вами что-нибудь сделаю! Кирк шагнул за угол, толкнув остатки двери и уже собираясь как обычно мирить этих двоих, но остановился и примолк при виде зрелища расстеленного без сознания на столе Чехова и склонившихся над ним доктора и старшего помощника, - …Какого дьявола здесь произошло? – наконец выдохнул он, теряя малейшие остатки оптимистичного настроя. Почему каждый раз, стоит ему отвести взгляд от подчиненных дольше, чем на полчаса, обязательно начинается что-то подобное? Очередная мирная миссия скатилась в черт знает что. Спок оказался прав. Опять придется врать в рапорте как в последний раз. - Чехов сошел с ума, Джим! – тут же доложил Боунс, активно жестикулируя, - он— - Доктор хочет сказать, что наш мичман пытался проломить мне голову куском ржавой трубы, - быстро внес ясность Спок, посторонившись перед шагнувшим ближе Кирком. - Но, судя по всему, вы не пострадали, - все так же напряженно, но уже чуть мягче констатировал он, осмотрев Спока, отчего тот едва заметно расправил плечи, перестав ссутулиться, - А вы, Боунс? - Речь идет о физическом или моральном страдании? – уточнил Маккой, но, заметив и в полной мере оценив брошенный ему исподлобья взгляд, не стал продолжать, - Вам, конечно, нужны объяснения, но я знаю об этом не больше вашего, Джим. Мы были здесь вдвоем, когда Чехов ворвался и с криками набросился на Спока. С виду похоже на истерию или другой сорт помешательства, но я не могу ставить диагнозы на коленке, - он развел руками. …В Кирке все таки было что-то непостижимо-необыкновенное. Вполуха слушая болтовню Маккоя, Спок ощущал привычное подспудное желание любоваться человеком. Потому что капитан заслуживал внимания в любом виде, даже когда сердился. Напряженные брови, острый тяжелый взгляд, подчеркнуто-волевые черты. Безукоризненная осанка, уверенно разведенные плечи. Поразительно. Он еще не видел ни одного человека, которому была бы так к лицу золотая форма командного состава. Сам Спок привык убаюкивать свою совесть тем, что смотрит на Джима исключительно как на работу мастера, как Пигмалион на великолепное мраморное изваяние, по воле богов наполненное жизнью и сошедшее с постамента - сплошное ожившее совершенство. Бесценное произведение искусства. Венец художественной мысли. В году даже бывали дни, когда ему самому удавалось в это поверить. - Ясно, - Кирк кивнул Маккою и указал на пациента, - Тогда вы двое поднимаетесь на Энтерпрайз, а мы со Споком останемся и прогуляемся до местной научной базы. - Джим… - начал было Маккой, но Кирк перебил его: - Боунс, идите и быстрее доставьте его в лазарет. Заодно отдадите записи дешифровщикам, - отрезал он, отмахнувшись, - Спок, за мной.

***

- Ну а что вы мне об этом скажете? – обратился он к Споку, когда они с остатками группы высадки покинули здание и снова оказались на заброшенной улице. Кирк неприятно поежился, потому что разносимый поднявшимся ветром песок, казалось, проникал повсюду – не просто под одежду, а гадкими колючими песчинками закрадывался в самую душу. - Я бы предпочел дождаться, когда доктор Маккой просмотрит медицинские карты, - уклончиво предложил вулканец, - Но могу предположить— - Извините, сэр, - пристал к ним парень из охраны, сам явно смутившись от того, что случайно перебил старшего по званию, - Я хотел сказать… ветер усиливается, - он оглянулся, тут же жмурясь от летящего в глаза мелкого песка, - Я видел такое раньше, когда служил на Зеноне. Скоро начнется буря, и мы попадем в настоящую пескоструйную машину, если не поторопимся. Спок разделял эти опасения, и в его планах было успеть добраться в точку Б до этих событий, но ход его мыслей внезапно застопорился, когда он заметил, что в лице Кирка что-то изменилось. Слишком пораженный происходящим, он буквально застыл на месте, когда на его глазах один человек рывком схватил другого за алую форму и поволок к себе, пару раз с силой встряхнув: - Я учту ваши наблюдения, мистер Рипли, - с нажимом низко угрожающе отчеканил Кирк, излучая чистое презрение, - и может быть прислушаюсь к вашим советам, как только вы тоже дослужитесь до капитана. А до тех пор знайте, - он сделал паузу, нависая над лейтенантом и встряхнув его снова, - что я понижу вас на два ранга, мистер Рипли, если вы еще хоть раз в своей жалкой жизни обратитесь к кому-то из нас двоих без разрешения. Вы хорошо меня поняли? Жуткая, будто оглохшая тишина – только ветер свистел где-то неподалеку среди развалин. Рука в красном дрогнула над фазером, будто готовясь нанести ответный удар, но в этот раз вовремя остановилась и безвольно повисла вдоль тела. - Да, сэр. Кирк с видимым отвращением оттолкнул от себя впавшего в немилость и почти так же свирепо взглянувшего на него лейтенанта и отвернулся, пройдя чуть дальше в стену разгорающейся песчаной бури и будто нарочно не замечая пронесшегося среди подчиненных приглушенного ропота. Спок мгновенно последовал за ним. - Капитан? – он нерешительно ускорил шаг, пока человек не оборачивался, - Джим? Спок остановился, замолчав и еще до конца не зная, что именно нужно сказать или сделать, но Кирк сам повернулся к нему, растерянно покачав головой и как-то слабо, безвольно обмякая, когда они остались наедине. - Спок, - шагнув навстречу, он поймал вулканца за руки, ухватившись за него как за что-то последнее и невероятно важное, и Спок сразу ощутил нахлынувшую на него волну чужих эмоций. Невыносимый стыд, чувство вины, едва различимые остатки первобытной злости и замешательство. Удивление. Вопрос. Чужие пальцы крепче перехватили его предплечье – Джим нуждался в его участии, и Спок с готовностью встретил его потерянный взгляд: - Почему, - начал человек почти шепотом, продолжая с таким отчаянным вызовом и просьбой смотреть в него, - Почему я сказал это, Спок? Его взгляд то и дело в тревоге цеплялся за группу людей в красном, тоже приглушенно что-то обсуждающих в отдалении и снова возвращался к Споку. - Что со мной? – едва слышно повторил он, отчаянно надеясь услышать хоть какое-то объяснение происходящему. - Я не знаю, Джим. Я не знаю, - тихо ответил Спок, по-вулкански сдержанно покачав головой.

***

Аргос-2 был первым в очереди на освоение и колонизацию компонентов этой планетной системы. Приемлемый при условии непрерывной инженерной коррекции климат и достаточное количество собственных полезных ископаемых сочетались с не самым удобным расположением в малоизученной области галактики, однако тогдашнее правительство это мало останавливало: плану по расширению границ обитаемого сектора был дан зеленый свет, так что почему бы и нет? Судя по данным, которые могла предоставить тогдашняя сканирующая аппаратура, планета была, как это принято сейчас говорить, «без особенностей», и туда были быстро отправлены отряды инженеров, архитекторов и прочие типы космополитов-поселенцев. В течение первых полутора лет все шло отлично – инфраструктура отстраивалась, сельское хозяйство и собственное производство развивались, а среди патологических состояний в медкартах отмечались преимущественно переутомление, последствия бытовых травм и простуда. Странности начались к третьему году жизни утопии. Местный врач начал все чаще отмечать среди поселенцев немотивированные вспышки агрессии. «Хотя первое по частоте психическое отклонение закрытых колоний, с которым приходится бороться в космическую эру – депрессия», - сразу пришло в голову Споку, пока он слушал сжатый доклад Маккоя. Первоначально эти эпизоды пытались связать с корреляциями социального микроклимата в закрытом коллективе, - уже полвека как устаревшая теория, - но проблему стало невозможно игнорировать, когда дело дошло до роста травматизма от бытовых побоев, и вопрос был поднят на рассмотрение в научно-исследовательский комплекс. Но это мало помогло – после вооруженного переворота исследования стали последним пунктом в повестке дня, и лаборатория осталась не больше, чем последним анклавом выживших. Лучшие друзья готовы были забить друг друга до смерти за место на парковке. Все как один в какой-то момент забывали о доступном им дорогостоящем оборудовании и оружии – и, однажды впав в ярость, хватались за самое примитивное оружие. Споку это было отлично знакомо. Дореформенный Вулкан. И его кровавое наследие – проклятие, приходящее каждые семь лет. Трехкратные дозы современных транквилизаторов способны быстро купировать приступ, что уже было опробовано на Чехове… Наш добрый доктор снова подошел к делу творчески. …однако судя по данным биопсии из медкарт, при прогрессировании состояния в мозге начинаются необратимые структурные изменения. Это все, что успел узнать Спок до того, как последний рабочий передатчик с каким-то плаксивым звуком хрупнул под сапогом лейтенанта Райли. Это значило, что им придется задержаться на планете на пару дней – к тому моменту, как Скотти начнет волноваться, ионная буря ударит в полную силу, и транспортировка чисто технически будет невозможна. Ах да. И еще они были окружены. А капитан ранен. - Мы уходим, - скомандовал Спок, уверенно доставая его из вихря сцепившихся друг с другом людей, - Сейчас же. Кирк ощутил, как что-то или кто-то подняло его и просто поволокло прочь, на ходу проваливаясь в горы песка и видимо надеясь быстрее скрыться из виду в темно-желтом вихре. - Спок, нет! – он пытался протестовать и даже толкнул в плечо молча несущего его на руках Спока, - Отпустите меня! Мы должны разнять их, это приказ! - Устав оставляет за мной право не выполнять приказы, угрожающие вашей безопасности, капитан, - вулканец бегло оглянулся через плечо. Кажется, его предположение оказалось верным – занятые массовой дракой, земляне не обратили внимания на то, что он ушел от них с раненым на руках и потеряли к ним интерес. Объяснимо типичным сужением внимания при аффекте. - К черту устав, так нельзя, Спок! Не вы ли у нас главный специалист по этике, когда это ненужно? – Кирк попытался вырваться снова, но сбежать из вулканской хватки было не так-то просто. Лезвие заточки в плече отозвалось глубокой острой болью, и он зажмурился, беззвучно выругавшись одними губами. - Я сожалею, но им нельзя помочь, Джим. На Энтерпрайз - может быть, но не здесь, - он бережно перехватил свою ношу поудобнее, чтобы не тревожить рану, - Лучше поберегите силы, в вашем состоянии они вам понадобятся. - Выбор всегда есть, - упорствовал Кирк, чувствуя, как отчего-то не получается говорить с привычной легкостью, мысли становятся плоскими и медленными, а темнеющее небо начинает кружиться и плыть, - Мы… мы же обсуждали это… - Не сегодня, - отрезал Спок, оборачиваясь в последний раз. Сквозь плотную песчаную стену все еще слабо виднелись несколько размытых фигур в красном, сцепившихся на земле. Почему-то на ум пришел Понтий Пилат в плаще с красным подбоем. Откуда это в самом деле? Возможно, выбор был. Возможно, будь на его месте доктор Маккой или другой дипломированный врач, тот попытался бы что-нибудь придумать на ходу. Что-нибудь, чтобы спасти всех или никого. Это значило бы рискнуть судьбой и благополучием Джима, а эту роскошь Спок не мог себе позволить. Он с тревогой смотрел на то, как глаза человека останавливаются в одной точке в расфокусе и будто ощупывают какой-то особо плотный кусок воздуха – не в силах выловить какую-то настоящую важную деталь в окружении. Он поступил логичным образом, рационально подойдя к оценке исходных данных и собственных возможностей. Разве нет? …или я просто эгоист. Эта идея требовала от Спока тщательного последующего анализа, и он решил отложить это до лучших времен. Когда все случилось, им оставалось около трети пути до лабораторий, но сейчас наступающие сумерки, летящий в глаза песок и сбивающие с ног порывы ветра слегка осложняли навигацию. Температура быстро падала – близилась явно холодная ночь, и Спок обнял Джима крепче, тщетно пытаясь согреть. Тот уже давно затих у него в руках – наспех сделанная повязка мало помогала, и кровопотеря делала свое дело. Но было что-то, что Спок никак не мог выбросить из головы – то, насколько до странного приятно даже в такой ситуации ощущается в руках человеческое тело. Обескровленное и ослабшее, оно все равно так поразительно приятно оттягивало руки. Ощутимый рельеф мышц спины, это едва заметное, будто электризующееся напряжение в них. Казалось, он мог не выпускать Джима из рук хоть целую вечность, если понадобится, и совсем не устать. Холодный ветер становился пронизывающим, и у Спока появилось нелогичное желание сжать своего командира сильнее и может быть прижать его к себе даже слишком близко, но после короткого колебания он с успехом преодолел в себе это.