Золотые нити

Спок уже отвык спать больше, чем по три часа в сутки. Каким-то образом он не пришел в себя в положенный час утром и провалялся в постели до обеда. Уже зная, что проспал, он быстро открыл глаза, пытаясь сориентироваться в том, что мог пропустить. Джим! Человека не пришлось долго искать. Кирк все еще спал, по-хозяйски обхватив Спока поперек талии и спрятав лицо куда-то ему в плечо. Спок медленно и очень аккуратно обернулся, молча уставившись на Кирка. Так, будто видел его впервые. Несмотря на то, что сейчас он чувствовал себя немного отдохнувшим, события прошедшей ночи возвращались к нему чрезвычайно медленно. Если бы в нем было еще больше человеческого, и он склонен был бы впадать в эмоциональные крайности и совершенно неоправданные и нелогичные волнения, он описал бы свое внутреннее состояние как близкое к панике. Лежа на спине, Спок сосредоточенно уставился в потолок, тщательно восстанавливая в памяти все детали и последствия недавней потери контроля над собой, пока Кирк рядом сонно что-то заворчал ему в ухо. Он нарушил прямой приказ и один из важнейших вулканских догматов о невмешательстве: он пытался без ведома человека связать их – а потом что-то пошло не так. Будто ощущая его волнение, Кирк откровенно прижимался к нему во сне: на Споке уже лежала нога Кирка и, честно говоря, почти он сам целиком. Гипотермия? Вулканец тронул землянина за руку, рассчитывая подтвердить предположение о том, что Джим просто замерз. Но все было в порядке. Озноб прошел. Приподнявшись в постели, Спок наконец отважился рассмотреть Кирка: глубокое ровное дыхание, пробивающийся сквозь болезненную бледность полупрозрачный румянец. Странно. Он достаточно давно закончил мелдинг, и Джиму снова должно было стать хуже, если только не… Пытаясь заглушить волнение, он быстро закрыл глаза и углубился в свой разум в поисках единственного возможного объяснения. И оно ждало его – где-то там, на дне, в невесомости – Спок наткнулся на нее. Связь. Он похолодел и в ужасе распахнул глаза. Он не мог ошибиться. Спок осмотрел находку еще раз: несколько десятков тонких золотистых нитей, и хуже всего, что они уже были во что-то организованы. Прочное цветущее кружево. Невесомый свежесплетенный горящий узор. Взволнованный, Спок случайно задел его – ажурная нить завибрировала, согревшись и как будто зазвучав в его голове – и, отозвавшись на это, рука Кирка успокаивающе пригладила его, не выпуская из объятий. Спок не почувствовал этого и просто не моргая и дальше смотрел на стену перед собой. Ему требовалось время, чтобы принять факты. Koon-ut-so' lik. Этого не могло, не должно было случиться, но перед ним переливалась настоящая вьющаяся линия брачной ментальной связи. Создать с Джимом постоянный ментальный контакт родственного порядка было бы уже достаточно плохо, пусть и необходимо – но он мог рассчитывать, что эти узы не будут сильно мешать человеку, если с ними правильно обращаться, а если и будут, и понадобится насильственно расторгнуть их при помощи вулканских целителей – возможно, к тому моменту он нашел бы, что сказать совету старейшин по этому поводу. Что-нибудь удобоваримое и обтекаемое. Сейчас же это абсолютно не представлялось возможным. Спок аккуратно снял с себя Кирка и поднялся, бесшумно заходив по комнате. Он сделал то, чего не следовало делать ни в коем случае. Пустой шприц от вчерашней инъекции морфина хрупнул под его сапогом, но Спок не обратил на это внимания. В эту ночь из них двоих это он должен был по-прежнему оставаться вменяемым, но вместо этого просто воспользовался оказанным ему доверием. Он воспользовался человеком. Он потерял себя. Вспомнив, что может ненароком разбудить Джима, он тихо проскользнул в лаборантскую. Сейчас, сидя здесь за столом, над которым провел уже много бессонных ночей подряд, Спок ощущал странное чувство, больше свойственное людям – будто все это происходит не с ним, не здесь. Очень нетипично. Кирк был прав – этот долгий мелдинг не прошел для него бесследно, да и вообще борьба за сознание человека с полем планеты при помощи ментальной связи не делала ситуацию лучше и отнимала много сил. Спок раздраженно потер виски, чувствуя, что его ослабленная человеческая половина ощущает беспокойство. Утро – как раз вовремя. Поле в эти часы мощнее всего. Дыхание участилось. В комнате становилось душно. Спок не мог точно определить, следствие ли это утомления или того, что излучение Аргоса каким-то образом начинает оказывать эффект и на него самого, воздействуя в первую очередь на самый слабый и незащищенный компонент его личности – человеческий. Он совершил непростительное. Не важно, как отреагировал на это человек – он переступил черту. Сердечный ритм самопроизвольно ускорился 16.2 процента. Давление поднялось, и перед глазами зарябило. Спок принял как факт то, что ему срочно нужно было прийти в себя. К несчастью здесь, на Аргосе, были только два основных успокоительных. Чувствуя неприятное малодушие и отвращение к себе, он достал из ящика стола одну из сигаретных пачек, не глядя высыпал ее содержимое на стол и закурил.

xxx

Спок долго не мог отмыть руки. Или, по крайней мере, ему так казалось – швырнув наконец пропитанное антисептиком полотенце на край стола, он взглянул на себя в тонкое надколотое зеркало напротив. Идиот. Неслышным шагом он вернулся взглянуть на Кирка и застыл над постелью, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти навсегда: то, как человек спокойно беспечно спит. Спит после того, как они провели вместе ночь. Мягкое безмятежное выражение лица, рассыпавшиеся по подушке медовые волосы. И снова эти чуть выцветшие у корней ресницы. Уже успев возненавидеть себя за каждое принятое решение, Спок коснулся мелдиговых точек, тут же ощутив пульсацию разума Джима на кончиках пальцев. Теперь, после всего, что случилось, ему виделся только один разумный выход из положения: - Забудь, - прошептал он, не снимая пальцев с щеки Кирка. Истина оказалась проста – если совершить преступление один раз, второе дается куда проще, - Забудь, - повторил он чуть мягче, когда ресницы человека едва заметно приподнялись, а глаза тревожно забегали под вздрогнувшими веками. Воспоминания Джима об этой ночи медленно смазывались и угасали под пальцами Спока. Он отвернулся, через силу заставляя себя продолжать начатое, пока клубок золотых ниточек где-то в его голове саднил, напоминая о том, что он делает со своей парой что-то совсем не то. Что-то неправильное. Спок и без этого знал, что так оно и было - он чувствовал себя так, будто крал последнее. Или присутствовал при медленной мучительной ампутации тупым ножом, уничтожении дорогого полотна. Чувствовал то, что испытывает, наверно, любой нормальный человек при необходимости утопить мешок с котятами или что-то вроде того – но продолжал. Когда, как Споку показалось, все наконец закончилось, Джим все еще спал. Он еще какое-то время просидел рядом, не двигаясь и даже не в силах подняться. Потому что все было сделано и торопиться было уже некуда. И потому, что Спок только сейчас окончательно ощутил, как после этого поступка внутри него что-то оглохло и онемело.

xxx

За ними пришли приблизительно сутки спустя. Кирк, разумеется, отказался от помощи и пожелал, раз уж на то пошло, пройти до лазарета на своих двоих, и Спок не стал спорить. Маккой вопреки обыкновению даже не принялся особенно ворчать. Он отвел Кирка в смотровую и кивнул, пролистав на своем ПАДДе сведения о проведенных Споком медицинских манипуляциях: - Хорошо. Я вызову вас, если мне понадобится что-нибудь уточнить. - Я буду на мостике, - отозвался Спок, и двери смотровой сомкнулись, выполняя программу асептического режима. Теперь, когда он отдал Джима на попечение Маккоя, Спок мог наконец посвятить себя и другим насущным обязанностям. Гул турболифта. Тусклый свет. Чувство движения. Люди на мостике поднялись со своих рабочих мест, встречая его. Спок сухо кивнул, заняв кресло капитана и потребовав отчеты со всех палуб. Он совершил ошибку, забыв сменить форму по пути сюда – Сулу многозначительно переглянулся с Ухурой, стрельнув глазами на редкие пятна засохшей крови на синей ткани. Спок никак не прокомментировал проявленный к нему интерес и с отрешенным видом слушал доклад Скотти по всем системам. Его взгляд упрямо соскальзывал с жирного бока пепельно-желтого Аргоса-2 на мониторе, возвращался к верхнему полюсу планеты, нащупывал темный кратер и снова стекал вниз. От того, что нельзя было отдать приказ нажать кнопку и нашпиговать это проклятое место фотонными торпедами становилось даже как-то нерационально-досадно. - Вы меня слушаете, мистер Спок? – на всякий случай уточнил Скотти, отвлекшись от чтения. - Разумеется я вас слушаю, инженер. Скотти вздохнул. Наверно, он никогда не сможет научить Спока обращаться к нему по имени а не по специальности. - Без происшествий, - закончил он. - В таком случае нам с вами есть что обсудить, - Спок жестом поманил его за собой, поднявшись и направляясь в переговорную. Последним, что услышал Скотти перед тем, как переступил за вулканцем порог турболифта, был чей-то сочувственный вздох.

xxx

- Итак, - провозгласил голос Маккоя где-то за стеной медблока, и послышался звук откупориваемой бутылки. - Вот уже почти двое суток как весь командующий состав на борту, а мы с вами по-прежнему предоставлены сами себе, Скотти. - Грустный праздник, - согласился он, махнув в себя стопку. - Но у меня хотя бы меньше болит голова от уровня ответственности, - он плеснул себе еще. - Мы неспеша идем к ближайшей звездной базе самым безопасным и разведанным маршрутом в этом квадранте. Если верить Сулу, осталось дня три, и за это время ничего экстраординарного не должно случиться. Максимум – в нас влетит крошечное торговое судно орионцев. - А если случится? – на всякий случай поинтересовался Боунс. Скотти щедрым жестом развел руками, и уровень жидкости в его рюмке опасно дрогнул: - Нажму кнопку красной тревоги по всем палубам, чтобы на мостик поднялся Спок. Он сказал, что так и сделает, если по кораблю разнесется сирена. - А что он еще сказал? – Боунс с настороженным видом откинулся на спинку стула. - Ничего особенного, - Скотти пожал плечами. - Оформил рапорт командованию и добавил, что его какое-то время не будет на мостике, так что в остальном не стоит беспокоить его по пустякам. - И с тех пор вы его больше не видели? – уточнил Боунс, потягивая щедро разбавленный коньяком кофе. На самом деле по консистенции этого пойла уже трудно было сказать, что первично и чего в нем больше. - Так точно, - кивнул глава инженерной службы, потянувшись за булочкой с корицей. - Очень интересно. Боунс поставил кружку на место, задумавшись. Он не обладал проницательностью Спока, когда дело касалось внутренних расследований, но почти тридцатилетний клинический опыт давал о себе знать, и он на какое-то время погрузился в размышления. Итак, Спок отдал последний приказ в тот же день, когда поднялся на Энтерпрайз. Переговорил с руководством Звездого Флота. Потом ненадолго появился в лабораториях, также предупредив там всех, что какое-то время его не будет – и исчез. - По мне так вас что-то гложет, доктор, - заметил Скотт, не сводя глаз с Маккоя, изучающего столешницу. - Я нарушаю медицинскую этику, разглашая вам сведения, касающиеся моих пациентов, - наконец протянул он, будто все еще колеблясь и собираясь с силами. - Мы все здесь ваши пациенты, - шотландец добродушно усмехнулся. - Что, прикажете теперь совсем не сплетничать? Давайте, Док, - он подлил ему коньяка в отдельную стопку, - Облегчите душу. - Вечером того же дня, когда Спока видели в последний раз, кто-то обчистил мое хранилище сильнодействующих препаратов. Скотти округлились глаза: - Не думаете же вы, что это… Боунс кивнул: - Прологированные транквилизаторы, снотворное и джи-ноотропы последнего поколения. В смертельных для любого человека дозировках. - Нет, - Скотти покачал головой. - Быть не может. Зачем ему? - Подобные комбинации используются для введения пациентов в условия управляемого предкоматозного состояния. Транквилизаторы и снотворные погружают их в долгий медикаментозный сон, в ходе которого работа и энергопотребление нервной системы резко падают. В этих условиях ноотропы перераспределяют очаги электрического возбуждения по нейронной сети, восстанавливая ее активность и функциональную целостность. Скотт сглотнул, пытаясь разом охватить толщу излившейся на него терминологии. - И что это значит? - Очень немногие на этом корабле вообще знают про схемы применения этих препаратов. А в тот день я не успел осмотреть Спока, и у меня есть подозрения… - Что он сам назначил себе лечение, - кивнул Скотти, с понурым видом уставившись на блики света в своей рюмке. - Но он выглядел совершенно нормально, когда я видел его в последний раз, то есть… я бы ни за что не предположил, что с ним что-то не так. - Перестаньте! – вспылил Маккой, - Вы же знаете Спока, этот зеленокровый будет хорошо выглядеть даже с ножом в спине! Это моя ошибка, - вздохнул он, как-то одномоментно сдувшись и растеряв всю свою воинственность с тоскливым видом оперевшись локтями на стол. - Спок всегда увиливает от медосмотра, когда считает, что мое внимание лучше уделить Джиму. Обычно я вылавливаю его спустя пару часов или на следующее утро и силком тащу в медотсек. В этот раз я не успел. Из груди Скотти вырвался глубокий понимающий вздох. - Ничего не могу сделать, Док. Каюты старших чинов можно вскрыть только сварочным аппаратом – и тогда у нас будут проблемы в доке, или при помощи капитанского кода. - Джим не знает и не должен пока знать, - хмуро отозвался Маккой, - Возможно даже, что со взломом хранилища ему помогла Кристина, - добавил он спустя какое-то время, - Хуже всего, что я и приблизительно не представляю, какие побочные эффекты могут дать эти препараты при единовременном воздействии на какие-то расы кроме людей. Доктор М'Бенга на мой якобы заданный просто из любопытства вопрос, склонны ли вулканцы впадать в измененное состояние сознания, ответил, что это редкость, и обычно бывает только при стрессе, связанном с потерей любимых. Но Спок наполовину человек, - Скотти отметил, как речь Маккоя снова обретала живость, - Это же так много вариантов для развития событий! Если он неправильно рассчитал дозу, и препараты дали продуктивную клинику онейройда, то он просто лежит в своей каюте и видит сон про то, как играет в шахматы с самим господом богом, а если сумеречного помутнения – то уже готовится развести ритуальный костер, чтобы призвать дух Сурака! - Ну… - протянул Скотти после небольшой понимающей тишины. - Это, конечно, не очень окрыляющие новости, доктор… Однако наверно хорошо, что вы мне сказали. От себя могу добавить, что если кто-то и разожжет ритуальный костер на Энтерпрайз, система противопожарного оповещения даст сигнал на инженерную панель, и я узнаю об этом первым. - Так себе утешение, - хмыкнул Маккой. - Какое есть. Кирк решил, что слышал уже достаточно. Ловко достав из предплечья капельницу, он незаметно выскользнул из медблока, направившись в каюту Спока. Опция «код капитана» сработала отлично, и Кирк шагнул в полумрак каюты своего старшего помощника. Здесь все осталось так же, как и в последний день, когда они покинули Энтерпрайз: сплошная чистота и безукоризненный порядок. Он без задней мысли тронул уголок настоящей бумажной книги и наугад раскрыл ее на первой попавшейся странице, не поняв ни слова. Ну разумеется. Вулканский. Этого стоило ожидать. Он вздохнул, разворошив рассыпанные по столу блистеры от медикаментов. В горе вскрытых ампул валялся пустой гипо. Судя по цвету содержимого, в него не так давно заправляли «Джи-кортексин-II». Как и всегда, Боунс оказался почти прав. Почти – потому что он как никто другой имел потрясающий талант к преувеличению. Спок нашелся здесь же, неподалеку, и вопреки страшным прогнозам главы СМО, вулканец просто спал. Спок не потрудился даже раздеться или снять сапоги и вяло нахмурился, стоило Кирку стянуть их с него. Подумав, он набросил на Спока плед и вполголоса попросил компьютер поднять температуру в каюте. Почувствовав слабое головокружение от такой непосильной физической работы, Кирк прилег рядом с вулканцем, и его не покидало впечатление, что это уже было однажды – он и раньше был в постели со Споком. Он повернулся, зачем-то уставившись ему в затылок и снова в который раз за последние несколько дней перематывая в голове странные полуразмытые образы. Он уже был в постели со Споком. И более того, держал в руках стройное длинное тело вулканца. Он уже знает, какими тесными могут быть объятия Спока, если тот забывает контролировать свою силу. Кирк закрыл глаза. Одни и те же немногочисленные фрагменты. Пустые обрывки без начала и продолжения, без причины и какой бы то ни было связи между собой – они просто плавали и оседали в его голове разорванным неопределенным массивом, но, тем не менее, каждый по отдельности казался таким реально имевшим место. Спок был там и обожал его. На самом деле до этого момента Кирк не подозревал, что двое в их положении способны разделять так много любви – не какой-то конкретной, а просто в обобщенном понимании этого слова – и что в итоге из всех вариантов собственной эволюции она способна принять и такую форму в том числе. В ту ночь она наполняла его, как обрушившаяся с обрыва стена водопада, ударяющая в дно бокала – за секунды захлестывающая его до краев и продолжающая, бурля, облизывать хрустальные стенки. Кирку никогда не приходилось размышлять над своими вкусами – ему нравилось видеть вокруг себя и красивых женщин, и симпатичных мужчин – мысль о последних пусть и не была неприятна, но и не вызывала особенного интереса. Чего нельзя было сказать о Споке. Сам он давно привык не замечать, что Спок, как привык выражаться Боунс, крутя пальцем у виска, «слегка с другой планеты», но в то же время периодически не мог не изумляться тому, насколько они с вулканцами и правда непохожи. Язык, письменность, литература, искусство, философия – Спок был совершенно за гранью всего, к чему Кирк привык или видел раньше. Нездешний. Потусторонний, вечно ускользающий от понимания – в нем присутствовал какой-то непостижимый космически-романтический компонент. Кирк не мог подобрать определения этому впечатлению от общения со Споком, но только ощущал странную притягательность этого явления. Чужие руки, мягко перехватывающие его запястья; чужая непривычная человеческому уху речь; чужое сознание, так близко прижимающееся к его собственному. Он распахнул глаза. Даже эта новая вспышка, так же быстро погаснувшая где-то в недрах его памяти, казалась невероятно подлинной. Но тем утром, когда эти обрывки появились в его памяти впервые, Спок вышел к нему как ни в чем не бывало, и Кирку ничего не оставалось, как считать произошедшее странного рода полузабытым сновидением. Но Спок в этих туманных видениях все еще был так успокаивающе, так ненормально близко… Способен ли ослабленный и одурманенный наркотиком разум создать в случайном порядке столь точную и подробную иллюзию, и можно ли просто списать все на его тогдашнее состояние? Может, стоит спросить у Боунса? Да, отличное начало дружеской беседы – «знаешь, я тут на днях видел эротический сон с участием себя и своего старшего помощника, от старых обезболивающих такого не бывает, ты не в курсе?» Он беспомощно вздохнул и снова взглянул на Спока. В слабом свете его кожа казалась полупрозрачной и будто бледнее обычного, и Кирк только сейчас обратил внимание на тонкий шрам. Что-то внутри него подобралось от крайнего нежелания узнать, что он сам мог сделать что-то со Споком пока они были на Аргосе, но при ближайшем рассмотрении шрам оказался очень старым: Спок никак не отреагировал на то, что Кирк аккуратно отогнул остроконечное ухо, чтобы рассмотреть на нем тонкую белесую полоску. Если бы травма была получена во время службы, это бы отметили в медицинской карте; значит, этот порез еще старше. Спок привез его с Вулкана. Кирк подозревал, что у Спока были некоторые резонные доводы, чтобы покинуть родную планету. Но, видимо, даже он не был в курсе всего: пальцы Кирка сами ощупали выцветший шрам, под которым угадывалась дублирующая его полоска неровно зажившего хряща уха. Кажется, много лет назад на Вулкане кто-то очень хотел его сломать. Кирк опустил руку и страдальчески потер виски. В этом был весь Спок – что тогда, что сейчас. Он мог сказать три слова и точно так же отсыпаться в медблоке – только с круглосуточным наблюдением и медобслуживанием вместо того, чтобы в одиночестве мерзнуть в своей каюте. Это невероятное упрямство. Общеизвестно, что Спок скорее выйдет в открытый космос без скафандра, чем позволит кому-то из более чем четырехсот человек экипажа безвозмездно помочь себе. Хотя часть бы выстроилась в очередь, чтобы это сделать. Кирк вынужден был уважать эту обособленность, хоть и не всегда понимал ее необходимость. "Если бы Спок позволил, хоть раз…" - он покачал головой, не закончив мысль. Почему-то и она сейчас показалась не новой, но он не мог понять, почему. Подумав, что Боунс уже может его хватиться, и ему крепко влетит, Кирк укрыл Спока еще одним одеялом и, оглядев его напоследок, неслышно вышел из комнаты.