Хрустальное Сердце: Подарок

Убеди врага, убеди, что он не прав, Победи без жертв в тяжелой войне, Простая демонстрация веры, Когда разум сил превыше, Уничтожив его детей, ты докажешь, что враг прав, История ничему нас не научит…*

      Анубис силком увел мужчину, а Тот заметил, что подобное никогда не случалось ранее, а с приходом в их края Богини то и дело все выходит из-под контроля. Поэтому Осирис приказал им покинуть храм как можно скорее во избежание очередной головной боли.       Пройдя через открытый портал обратно в мир смертных, Клео пришла в себя, до чертиков напугав Бомани, и выбежала из палатки. Но Рич так и не ожил. Над ним ревела Вероника. Клео тяжко вздохнула.       — Почему не сработало? — спросила она.       — Ты вернула… его душу… но его сердце не… не бьётся… — с тяжелой одышкой ответил Бомани, прибежавший за Клео следом. — Душа… слишком долго отсутствовала… чтобы самостоятельно завести его.... Даже с Розой Иерихона…       — Действительно хреновая из меня Богиня, — Клео поджала губы.       — Ты – Богиня Жизни. Почему ты ещё не поняла, что владеешь именно электричеством?       Маклейн осознала простой факт. Она крепко сжала кулаки и ринулась в бушующую стихию. С трудом пробив защиту, Клео оттащила Веронику от тела Рича и создала свой барьер, основанный на электричестве. Она посмотрела на звезды, что зажглись над головами. Такие яркие и холодные. Наступала ночь, холод и мрак. Клео втянула прохладный воздух и запела:

Лодка быстра, как птица легка, «Вперёд!» — кричат моряки. Неси молодца, нашего короля На острова Ская земли. Воют ветра, качает волна, Небо гроза сотрясёт, За спиною остались вражьи полка – Страх пред стихией грызёт. Как мать колыбель, качает волна Лодку – морскую кровать, На коленях своих Флора – она Голову будет держать. Много в тот день парней полегло Тех, кто мог клеймор держать. На землю ночь покрывалом легло Тем, кто на Каллоден пришел умирать… Дома сожжены, смерть и бои, Пропали друзья мои. Ножны откинут наши мечи, С Чарли поднимемся мы. Лодка быстра, как птица легка, «Вперёд!» — кричат моряки. Неси молодца, нашего короля На острова Ская земли…**

      Клео даже не поняла, почему вдруг стала петь якобитскую колыбельную. Рич не относился к шотландцам: он наполовину англичанин-испанец. Она же наполовину шотландка. Имя отцовского предка, участвовавшего в битве при Каллодене, так же выбито на братской могиле. Если же предки Рича и участвовали, то явно были командирами и всего лишь наблюдали за сражением.       Отбросив глупые мысли, Клео со всей силы ударила Рича кулаком в грудь. А в кулаке сосредоточила всю силу Молний. Вдруг тело дернулось, и Рич тяжело вздохнул, стал кашлять. Раны заросли, рёбра срослись, и Клео с облегчением выдохнула. Рич поднялся на локтях и сказал:       — Напомни мне тебя не злить, хорошо, а?       Клео сначала долго смотрела ему в лицо, а затем стукнула кулаком по плечу и убрала барьер, чтобы Вероника смогла разобраться с сыном.       Париос пропала, видно, когда Клео перешла в мир духов, барьеры дали слабину, а храм окончательно развалился. Загадка самовоспламенившихся мумий так и осталось для всех тайной. Но Клео больше не давал покоя тот призрак, который смог её услышать, вот только почему? Может, потому что упомянула Сутех Ра и Варду?       Говард ждал Клео в лагере, куда она вернулась с Бомани, который оставил неподалёку машину. И к большому удивлению Клео, Говард узнал египтянина.       —Бомани! — воскликнул Маклейн. — Как давно не виделись!       — Очень давно, сэр, — сдержано ответил антиквар и пояснил Клео: — Он был в числе тех, кому я сдавал экзамены, пока жил в Испании. Я завалил историю древнего мира.       Клео не верила. Они могли пересечься в Испании, и тот, на чьих глазах и творилась история, не смог её сдать. Но оставался другой вопрос.       — Ты знал, что саркофаги пусты, — тихо произнесла Клео.       — Да, знал, — признался египтянин. — Как ты поняла?       — Ты сам показал мне вход в одну из комнат. Другой вопрос: кто построил это святилище? Египтяне не строили такой комплекс для покойников: они, хоть и вырезали в скалах усыпальницы, но в виде шахт, со спуском. Здесь же самый обычный храм.       Бомани ничего не ответил. А стоило Клео отвлечься на минуту, как мужчина исчез.       Людям внушили, что некие личности, сторонники тайного культа, разрушили гробницу и едва остальных не покалечили. Профессор Амара Париос просто пропала. Грин пошутил, что эта женщина попала в чей-то местный гарем.       С Ричем дела обстоял куда лучше: он не помнил того, что произошло в Загробном мире, и почему-то Клео показалось, что так будет правильно.       Уже в аэропорту, все взвесив, Клео поняла, что именно упустила из вида, чему старалась не придавать значения. На том камне значилось: «Если ты добралась до Розы Иерихона, значит, история повторяется…». Получается, она и раньше использовала подобные растения для спасения кого-то. Но самое удивительное, так это пророчество, что подарила ей Уна Максвелл, провидица, и которое у неё украл Бист, но вернул. В нём говорилось: «Несущая Славу Отцам вернулась в мир дать жизнь, как это делала в прошлых жизнях. Но чужая рассыплется в руках её над лесом тёмным, а другая возродится. Отыщет она воду среди песков и правую руку свою тяжёлую, золотую среди камней…»       Ей уже не единожды говорили, что живет она не первый раз. К тому же девушку, которая имела несчастье напасть, Клео поджарила на дереве, и та действительно рассыпалась прахом над лесом. И по-дурости случайно она оживила Хранителя, кто же знал? Но вода среди песков… неужели этот несчастный чудо-цветок? Да и вызволить его из тайника получилось водой, а вода, как известно, жизнь. Но что за «правая рука среди камней» Клео не знала, однако прекрасно видела, как точно сбывается пророчество.       С Ричем Клео почти не пересекалась, потому как его постоянно держала под присмотром Вероника. Однако прибыв в Хитроу, он все-таки смог подойти к Маклейн.       — Пришла пора прощаться, — произнес Рич. — Когда ещё мы встретимся?       — Без понятия. С тобой весело, — призналась Клео.       — Уже не думал, что с пятнадцатилетней девушкой будет «весело» мне, — признался в ответ Рич.       — Шестнадцать, — поправила его Клео и пояснила: — Двадцать четвертого вечером, когда «Птицу Бену» захватили, мне исполнилось шестнадцать.       Рич хотел было что-то сказать, но Клео отвлеклась, потому что мимо них прошла молодая девушка азиатской внешности. Маклейн набрала воздух в грудь и прокричала едва ли не на весь Хитроу:       — Ли Джиао!       Азиатка остановилась и обернулась на голос. На её лице заиграла радость. Она поспешила назад.       — Неужели? — тихо, но радостно молвила она. — Клео Маклейн? Ты здесь? В Англии?       — Да, домой вернулась. Надеемся, что насовсем. А что ты? Как здесь очутилась?       — А мы переехали сюда. В Чайнатаун. Папа открыл маленький ресторанчик. Для Маклейнов за полцены.       — Я скажу Джеку об этом. Твой английский превосходен.       — Спасибо! У меня был хороший учитель. А как там Джит-Кун До?       — Тоже неплохо. Тренируюсь, я в форме.       — Так вот кто тебя драться научил, — произнёс появившийся Говард.       — Добрый день!— китаянка улыбнулась мистеру Маклейну.       — Добрый, Диана, — ответил Говард.       — Диана? — удивился Рич.       — Да, Диана – её английское имя, а Джиао – китайское, родное. Мы жили в Испании на одной улице: я учила её английскому, практиковала, а она меня научила драться, за что я ей и благодарна. Её мама археолог, а отец повар. Вот вся история. По крайней мере, с моей стороны. Мы хорошо ладили в Испании.       — Я вижу, сила Богинь наконец-то проявилась, — вдруг ни с того ни с сего заговорила девушка. И Клео и Рич уставились на ней.       — Что? — прошептала Клео.       — Я из китайских магов, — призналась Джиао.       — Я слышал о старых кланах, но представителей не встречал, — сказал Рич. — Это большая честь.       — Маги защищают своих богов, я – жрица Ма-гу***, даосской богини, и если овладею своим «даром», то получу часть её силы, как хранитель. — Выражение её лица изменилось, стоило ей прямо посмотреть на Клео. — Меня просили наши старейшины присмотреть за тобой, потому как ты принесёшь долгожданный покой. Ты очень важна для всех нас.       — А я уже планировала пути отхода на случай нападения, — честно призналась Клео. — Просто все следят за мной, но никто не может сказать прямо почему.       — Когда ты будешь готова, ты сама придешь ко мне, и я тебе все расскажу, но пока не время, — загадочно ответила Джиао и мило улыбнулась.       Ей пришлось на этом распрощаться, потому что чета Ли торопились куда-то, поэтому позвали дочь. Так же пришлось попрощаться с Ричем, хотя тот долго настаивал на полноценном подарке на День Рождения и Рождество, которые они благополучно пропустили.       По возвращению домой Клео узнала причину скандала Джека с Говардом накануне отъезда. Он хотел провести праздники со своей девушкой именно в «Розе». Говард был против, потому что не знал, как объяснить Амелии не играть ночью на пианино, а девушку сына убедить, что музыка в подвале – это сломанный радиоприёмник. К тому же у Джека была съёмная квартирка в Лондоне с маленькой спальней, но просторным залом. И Клео догадывалась, почему тот не хотел её туда приводить: холостяк он везде холостяк, а холостяк Джек – свин ещё тот! Посему Джеку после хорошего отдыха, пришлось целый день убирать дом после отъезда и перед прибытием семьи.       Клео вернулась на мансарду. Джек не трогал жилые комнаты, поэтому все осталось на своих местах. Она только поставила рюкзак на банкетку в изножье кровати, как её отвлекли. Даже призрак поздороваться не успел с ней.       — Клео, — прозвучал голос Говарда из коридора, — тебе посылка!       Клео спустилась вниз и взяла прямоугольный сверток из рук отца. Открыла его, вернувшись в комнату. Там лежали: книга в дорогом переплёте, золотой анх и свёрток папируса. Маклейн развернула его, но… там были иероглифы. Книга оказалась словарём иероглифов, написанным Амарой Париос судя по году издания семь лет назад. Клео засела за перевод папируса. Вышло следующее:       О, светлейшая Слава Отца! Взываю к тебе молитвы мои, услышь голос мой, полный хвалебных песен к тебе, и ниспошли благодать и прощение греха моего.       Моё сердце давно уже съедено, а перо правды тяжело, ибо прощения мне нет за предательство мужа своего и дочерей своих.       Не страшна Амат, пожирательница сердец, как самый страшный зверь, среди дня живущий. Кара его настигнет меня, и исчезну я, подобно той, кем была когда-то.       Восславляет тебя Прекрасная красота Атона, Красавица пришедшая, тебя, о, Великая Слава Отца, Богиня Всего Живого и Самой Жизни! Живи и царствуй в жизнях своих!       Это написала Амара. Она хотела вернуть к жизни своих дочерей, и вот, что их всего этого вышло. Клео догадывалась, что слухи о том, что натворила эта женщина в Египте, уже достигли мистера Биста, и его кара явно настигнет «мятежницу». Словарь Клео поставила на полку к другим книгам по истории, к которым чаще всего обращалась, а золотому анху и свёртку папируса достались почетные места среди других находок, которые Клео утащила из гробниц или храмов.       За ужином, когда Говард застрял в своём кабинете, а Джек только подошел и занял своё место за столом, Клео решила спросить брата:       — Джек, ты хотел бы вернуть маму?       Она не оборачивалась к нему лицом, продолжая перемешивать в кастрюльке булькающую подливку непонятно зачем, однако отражение в окне показало Джека сначала слегка озадаченным, а затем и вовсе опечаленным.       — Не спрашивай меня о таком, — холодно ответил он.       — Почему?       — Потому что больно.       Когда Джоклин покинула их, Клео было всего лишь четыре года, а вот Джеку десять. Естественно, что это стало для него большим ударом, поскольку помнил маму намного лучше, чем Клео.       И по своим на какое-то время обретённым чувствам Клео смогла отчасти понять состояние при потере. Необъяснимо трудно осознать, что человека больше нет. И понимаешь это, когда готовишь для него прощальную церемонию, убираешься в доме, идешь за покупками, готовишь на гостей, провожаешь в последний путь и возвращается домой. Дом чист и вымыт, и ничего не хочется делать. Просто садишься на кровать и не можешь остановить слезы. Они льются из глаз не по желанию. Ты был сильным весь день, но, в конце концов, приходит это… ужасное бессилие перед смертью. И спрашиваешь себя: «Почему?!». А ответа нет. И никогда не будет. И ты начинаешь жить дальше. Первое время всегда тяжело, особенно по привычке говорить пустоте, что вернулся домой. По привычке кричать, что сам подойдешь к телефону, но никого нет. И это пугает. Но это проходит. Не сразу, но проходит. Ты живешь дальше без всякого сожаления и горя, потому что привык жить один. И снова забываешь о том, что существует смерть.       Клео поняла слова Джека. Он не вернул назад Джоклин, потому что снова привык бы к ней, а второй раз такую потерю можно и не пережить.       — Клео! —голос Говард вывел девушку из задумчивости.       Говард только спустился к ужину и с сияющим лицом протянул Клео запылившийся сверток. Джек так и не поднял глаз, продолжая ковыряться в своей тарелке.       — Думала, что сегодня неожиданности кончились, —призналась Клео.       — Об этом мне как-то сказала Джоклин, а потом я и забыл про него, — Говард встряхнул в руке сверток от пыли и протянул его Клео, — это тебе. Запоздалый подарок на День Рождения. А это тебе на Рождество.       Когда Говард вытащил ещё один сверток из-за спины, тут-то Джек и поднял глаза. И словно утопающий схватился за подарок. Внутри оказался старый с пожелтевшими страницами толстый альбом для рисования. Когда-то Джек увлекался этим. Клео приняла свой сверток и разорвала бумагу для посылок. Это была книга в кожаном переплёте с застёжкой в виде изящной ручки. Клео вытащила ручку и открыла книгу. Она пуста. Это был дневник, каким пользовались коллеги Говарда для ведения записей во время экспедиций.Между страниц затерялся конверт.       Милая моя! Мне безумно жаль, что я не с вами. Моё сердце разрывается, когда понимаю, что придётся вас оставить. Я сумела обмануть саму судьбу, саму смерть в тот миг, когда отказалась быть Богиней. Так я выиграла время. И не жалею об этом. Никто, кроме самой смерти, не сумел надолго задержаться в мире людей. Никто не был рядом со своими детьми, никто не видел их первые шаги. Я видела все это. И плачу каждый раз при мысли о расставании с вами.       Клео, милая моя Клео! Этот подарок – Книга памяти. Дневник впитывает твои воспоминания, стоит тебе написать о них. Как-то в первой жизни ты сказала, что возможно, так же как и я, откажешься стать Богиней или случится нечто непредвиденное, поэтому эта книга вернёт тебе память.       Я очень скучаю по вам. Не проходит ни мгновения, чтобы я не думала о вас.

Джоклин Маклейн (урожденная Дубмон).

      Поскольку в альбоме Джека не было ничего подобного, то Клео не показала ему письмо. Она понимала, что поступила плохо, но в письме про Джека ничего не было сказано, и выглядело это не слишком приятно.       Вернувшись в комнату Клео, включив свет, положила дневник на письменный стол. Призрак тут же материализовался рядом. Амелия при жизни любила путешествовать, а теперь ей были интересны любые рассказы Клео о её поездках и приключениях. И Клео рассказала ей все.       — Кое-что не даёт мне покоя, — призналась Маклейн под конец истории. — Когда я спустилась за Ричем, то Осирис попросил увести кого-то, очередная душа в форме мужчины. Так вот, в тот момент, когда я упомянула в разговоре с Ричем Сутех Ра и Варду, тот дух внезапно остановился, посмотрел на меня и стал повторять одно и то же имя.       —Какое? — с интересом прошептала Амелия.       — Арима-Арроса. *Отрывок из песни «History will teach us nothing» («История ничему нас не научит») британского музыканта и певца Стинга (1987 год). Вольный перевод. **Шотландская народная колыбельная (вольный перевод), в которой описывается восстание и дальнейший побег Чарльза Эдуарда Стюарта, претендента на британский престол, после поражения в битве с правительственными британскими войсками. Сражение состоялось в ходе Второго якобитского восстания 16 апреля 1746 года в окрестностях Каллодена. Шотландцы были разбиты, но сам Чарльз и остатки его армии успели спастись. В песни очень много исторических отсылок. Клеймор — особый тип двуручного (реже — одноручного) меча, использовавшийся в Шотландии в XIII—XVII веках. Флора МакДональд (Flora MacDonald), переодетая в служанку, помогла Чарльзу бежать. *** Ма-гу («Богиня/Жрица конопли».) — легендарная даосская бессмертная, фея, является символической покровительницей женщин в китайской мифологии. Также считается добрым божеством весны и плодородия, чьё дыхание дарует жизнь.