Хрустальное Сердце: Подарок

      В комнату ворвались вооруженные наёмники. На скидку Клео могла вырваться и сбежать и выжить. Но делать этого не стала. Она ощутила, как кто-то наставил дуло ей в спину. Одно только беспокоило: если её застрелят, то как она объяснит своё возвращение из мира мертвых на этот раз?       Скрежетание старых механизмов дало понять, что предположения Клео о дальнейших действиях оказались верными, и чудо-цветок действительно спрятан внутри алтаря.       Бережно Париос извлекла из тайника цветок. И, правда, это растение поразительно похоже на самую обычную садовую розу с разительными отличиями. Он светился, перевивался нежным светом, полупрозрачные лепестки дрожали, будто живые, будто цветок дышал. Плетистые стебли с шипами и листами, оплетали запястья Париос, впиваясь в кожу до крови. Профессор стояла неподвижно, боясь шелохнуться.       — Наконец-то! — возликовала женщина. На лице отражалось безумие и сумасшедшее счастье.       Клео опустила глаза в пол. На том месте, где она стояла, находились иероглифы и довольно примитивные с каким-то отличием. «Ноги», греческая буква «пи», «мужчина», чуть ниже снова те же «ноги» и восклицательный знак!       Откуда?!       Иероглиф «ноги» означал движение, бег, ходьбу, а «мужчина» – мужчина, но откуда здесь греческая «пи» и откуда восклицательный знак, если в Англии его ввели в «обращении» где-то в восемнадцатом веке?       Если это предупреждение, то явно здесь какая-то ловушка, которую я не заметила…       Клео стала подбирать различные вариации, комбинации, пока не остановилась на «Скорпион. Беги!»       Париос взвизгнула и отшвырнула цветок. Страшные рваные раны остались у неё на руках, плечах и частично царапины на лице привели всех в недоумение. Цветок упал к ногам Клео и тут же бутон закрылся, перестал светиться. Воспользовавшись замешательством и забыв о вооруженном человеке, что наставил в спину пистолет, Клео наклонилась и протянула руку к артефакту. Вмиг цветок ожил, выбросил навстречу ей вьющиеся стебли и опутал запястья. Клео подняла его с пола. Роза засияла с новой силой и распустилась на глазах. Шипы не впивались в кожу, напротив цветок старался поделиться своим светом и теплом.       На какое-то время Клео провалилась куда-то. Словно через какую-то призрачную призму она видела странные цветные картинки. Они мелькали перед глазами, точно старое кино. В них можно было различить три силуэта: два мужских и очертания хрупкой девушки. В одно мгновение один из мужчин обратился в огонь, а другой – в ледяные кристаллы, девушка стала бабочкой, летящей вверх к луне, но языки пламени сжигали её крылья. В ушах гул от шума вентиляции стал звонким женским голосом: Месяц светит за окном, Погружая город в сон. Свет прекрасных, ясных звёзд, Манит в страны светлых грёз. Тихим голосом в ночи: «Тихо, ветер, помолчи! Не буди ты малыша, Лучше спой, и не спеша: Как гулял ты средь морей, Как играл среди ветвей, И как облако гонял, И как снегом заметал. Но не вздумай петь о тех, Чей мы ночью слышим смех. Это демон так зовёт, Он к себе в ловушку ждёт. Но придёт Дитя Добра – В мире будет вновь заря!       Эту колыбельную Джоклин пела Клео так давно, что девушка едва ли не позабыла её. Говарду она не нравилась, потому что он считал её слишком страшной, однако именно после неё, никакие кошмары не снились.       Клео вздрогнула, будто бы проснулась ото сна, и тут же для подстраховки огляделась по сторонам. Увидев это, Париос воскликнула:       — Убейте её!       Цветок крепче опутал руку Клео, и та поняла, что нужно делать. Она обернулась к наёмнику и громко сказала:       — «Джема»! — то слово, которое ей сказал напоследок Фабио Вольпе, оказалось паролем к отступлению бандитов. Те убрали оружие и без единого слова покинули гробницу, оставляя Париос в ужасе.       — Что?! — выдавила она из себя.       — Привет от Джека Фицджеральда, — ответила Клео и почувствовала, как сотрясается земля, а значит, время делать ноги, что она и сделала. — Срочно! Вон отсюда!       Все бросились к выходу. Даже Париос почуяла опасность, так что палить по мишеням не стала. Из глубин гробницы доносилось страшное клацанье. Когда все оказалась снаружи, то Клео обернулась посмотреть, что же преследовало их. И не ошиблась: за ними мчался огромный золотой скорпион ростом под два метра, а в длину в четыре с лишним, разрушая каменные своды, царапая стены, размахивая хвостом.       — Черт! Он же все разрушит! — нахмурилась Клео, а в голосе прозвучало искреннее негодование.       — Тебя это сейчас заботит?! — воскликнул с удивлением Рич.       — Что это такое?!— провизжал Мэтт.       — Страж Розы, — ответила Клео, искренне надеясь, что все шотландские и «Скорпион. Беги!» надписи будут безвозвратно утеряны. — Бежим!       Но было поздно. Навстречу им вышли остальные члены экспедиции, а ещё не ушедшие наёмники не дали полноценного прохода, заставив машинами путь к отступлению. Один из внедорожников оказался опрокинут сильным ударом мощного хвоста. Началась паника.       К ним приближалась Вероника Картер с поднятой наготове рукой. Она пыталась колдовать, но для этого требовалась практика, к тому же солнце уже нещадно палило, а для её неизвестной магии, как видно, это стало помехой.       Во всей этой суматохе Клео услышала голос отца. Она остановилась и обернулась. Говард упал на песок, и скорпион двигался к нему. И замахнулся хвостом…       — Папа! — Клео не узнала собственный голос.       Путь монстру преградил Рич, хорошенько поджарив одну клешню. Заскрежетав и сделав несколько шагов назад, скорпион переключился на Рича и совершил неожиданный маневр, а парень стоял к нему слишком близко, отвлекая от убегающего Говарда…       Такого Клео ещё не испытывала. Все чувства, что находились под властью Сердца, вырвались наружу, разрывая изнутри. Клео до крови сжала кулаки, призывая силу, невероятную, разрушающую силу служить ей и уничтожить все на своём пути. Эту энергию юная Богиня Жизни сосредоточила в вытянутой руке и приготовилась все стереть в порошок. Когда скорпион приблизился, Клео в последний раз посмотрела на него.       — Не мертво то, что в вечности живет, а в смертный час и смерть умрёт*, — процитировала Клео и выпустила всю свою силу.       Это ощущение сравнимо с опьянением и полнейшей свободой, с освобождением из оков, из душной маленькой плоти и воспарением над миром. С невероятным облегчением, легкостью, полётом среди звезд. Настоящий экстаз, эйфория. Дыхание участилось, а тело била крупная дрожь.       Клео осознавала, что произошло, что сбываются опасения: она вкусила это великую мощь своей стихии, и это ей принесло облегчение. И в то же время голосок внутри шептал ей, что это только малая часть всего всесилия, которое она таит в себе, что в ней скрыта бесконечная таинственная и разрушающая энергия.       От скорпиона ничего не осталось, только почерневший песок, на котором он стоял. Цветок в руке Клео задрожал ещё сильнее, будто бы и в самом деле был живым существом. Но мешкать не стоило, Клео бросилась назад, к Ричу, лежавшему на песке, и опустилась рядом на колени. Колотая рана в районе груди и пробитые рёбра. Удар такого скорпиона – летален, Рич умирал. Ему осталось от силы пятнадцать минут страшных мук. И он был в сознании. Со страхом в глазах, захлёбываясь в крови, он смотрел на Клео. Та схватила его за протянутую им руку.       Ей передались его воспоминания последних пяти минут. Клео увидела себя со стороны: волосы поднимались, точно змеи Медузы Горгоны, вокруг неё сверкали молнии, а зрачки исчезли. Она едва ли не стала воплощением своей же силы.       Кто-то схватил Клео за косу и потащил от Рича прочь. Вдруг нападавший вскрикнул. Высвободившись из захвата, Клео увидела, что у Париос дымятся волосы, видно Рич последние силы потратил на помощь подруге. За него Клео зарядила по женщине молнией, однако нарочно промахнулась. Париос в испуге отшатнулась.       — Отдай! — приказала она Клео.— Это вернёт моих дочерей к жизни!       В ответ Клео смерила её взглядом, сочетающим в себе презрение и ненависть, а так же «какого черта ты её требуешь у меня, когда в исцеление нуждается ещё пока живой человек?!». Девушка едва могла сдерживать бьющие через край эмоции, поэтому с трудом удерживала свою силу под контролем. Из её ладони так и норовили сорваться молнии в сторону профессора.       — Отдай!— настаивала женщина и невольно показала свою истинную сущность: кроваво-красные радужки глаз, клыки, кровожадность… – она оказалась вампиром. И не удивительно, если её так хорошо знал Бист, который вроде бы самый древний представитель этой расы на земле.       На атаку Клео очень вовремя среагировала и ударила по ней током. Ту отбросило на несколько метров. Припомнив некоторые приемы, которые она с Мариной успела выучить, Маклейн применила силу Луны и образовала вокруг Париос мощные щиты, чтобы та не смогла убежать.       Прижав к себе цветок, Клео поспешила к Ричу. Он бился в агонии. Его едва мог сдержать Говард, который пришел на помощь, в то время, как Веронику удерживали Грин и Раттиганы.       — Он умирает, Клео, — сказал отец.       — Не успеет, — ответила она и замерла. — Чёрт! Я не знаю, как использовать его.       С трудом Рич успокоился и открыл глаза. Через силу он улыбнулся Клео. Означало ли это «не плач, все хорошо»? Но девушка не могла ему ничего пообещать. Если это случится, она потеряет контроль над своей силой и уничтожит все вокруг. Стиснув зубы, Клео попробовала провести энергию цветка через себя и положила ладони на грудь Ричу.       Клео впервые чувствовала, как силы покидают её, но не как в первый раз со скорпионом, когда она дала себе волю, нет. Силы действительно покидали её. Все отдать Картеру, все жизненные соки, лишь бы он выжил, но…       Тщетно. Однако он перестал дрожать. Дотронулся до Клео.       «Спой мне…»       Прозвучало у неё в голове. Его последняя просьба.       — Не смей! — крикнула Клео, вновь попытавшись передать силу цветка, но теперь ей казалось, что миф не оправдал себя. Легенда всего лишь легенда, а они все поверили в чудо. Но чудо возможно! Она ведь обладает силой, способна на многое, значит, и вылечить сумеет…       — Он умер, Клео,— тихо произнёс Говард.       — Он не умер, папа, я это знаю, — ответила Клео и снова попыталась.       Отец давно поднялся с колен и отряхнул штаны. Клео совершила ошибку, когда подняла голову и посмотрела на отца. На нём не было лица. Он был бледен и подавлен. Ещё бы! На руках у него умер молодой хороший парень!       А сколько раз она попробовала оживить его? Около двадцати? Сколько прошло с того момента? Час если не больше. Клео чувствовала усталость. Впервые за долгое время, но не собиралась сдаваться.       — Хреновая из меня Богиня Жизни вышла, правда? — горько усмехнулась она. — Даже оживить не могу.       Её оттолкнула вырвавшаяся из рук Грина и Раттиганов Вероника. С ужасающим воплем бросилась к телу сына и зарыдала на его груди. И Клео поняла. Что сейчас лучше уйти, потому как очередного заявления в свой адрес по поводу смерти очередного Картера ей слышать не хотелось. Ко всему прочему, если откинуть все чувства, и довериться рассуждениям, то Рич сам решился на такое и спас человека, ценой собственной жизни. Но в другом понимании его риск не был оправдан с его стороны. И пронеслась мысль:       Почему? Почему не получилось? Если цветок стал един с моей силой, от чего же не помог Ричу? Что я сделала не так? Почему меня тогда все зовут Ветон Сотворяющая?!       Она вновь сжала кулаки до крови и вновь не заметила этого. Кто-то положил руку на плечо. Это был Бомани.       — Вас, Богинь, ещё и учить нужно! — тяжело вздохнул он. — Так ты ему ничем не поможешь. Нужно дать цветок его душе.       — Я пыталась, — сказала Клео.       — Как? Душа ушла. Она сейчас на полпути в загробный мир! Тебе нужно попасть туда.       — И как?       — Твоя душа должна туда отправиться. Я помогу тебе с этим. Не волнуйся, не в первый раз выручаю Богинь.       — Ты с ними сколько раз-то встречался?       — Ну, — Бомани задумался, — точно не скажу, раз семь, может больше. Но ты тогда была значительно старше и симпатичнее. Только не помнишь. Идём!       Он направился к их лагерю и без труда отыскал палатку Маклейнов, а на вопрос, как он это сделал, ответил, что «белая аура витает». До обнаружения магии Клео не верила в подобную чушь, хотя сотни раз ей подобное говорили, теперь же смирилась с подобными ответами. Бомани объяснил, что в палатке легче открыть портал в мир мертвых, чем потом разбираться с кучей штрафов за то же действие, но на глазах у смертных. К тому же в панике никто не разобрал, что произошло, и куда делся монстр. Это и Клео и Ричу сыграло на руку. Осталось только оживить его.       Только переход из мира живых в мир мертвых отличался. Вернуть душу может только душа, а на суд они явились людьми. Рич просто не услышит и не почувствует присутствие живого. Да и свидетельствовать на суде будут призраки. Он ведь попал под юрисдикцию египетских богов. Поэтому Бомани уложил Клео на раскладушку и попросил её вызволить душу.       Как у неё это получилось, Маклейн так и не поняла, но повторять совершенно точно не собиралась. Она увидела себя чумазую на кровати, и Бомани очень любезно открыл ей портал, откуда снова потянуло сыростью и землёй. Клео переступила грань мира живых, оставив своё бренное тело в палатке под присмотром антиквара. Главное чтобы Говард не увидел мертвую дочь. Ну, как мертвую? В коме, если быть точнее.       Снова темные небеса, черный песок под ногами, толпа в тот самый храм. Клео мчалась, едва ли не кубарем скатилась с бархана и ворвалась в зал суда, вновь переполошив всех вокруг.       И тут на чашу весов водрузил своё сердце Рич.       — СТОЙ!!! — завопила Клео и помчалась, распихивая толпу душ.       Все шарахались от неё в ужасе. Клео же умудрилась пробраться к Ричу.       — Не смей! Убери сердце! Ты не умер!       — Мисс Маклейн, — заговорил Осирис со своего законного места – трона, — соболезную вашей утрате, но он мертв. Уже два часа. Вы должны смириться с его утратой и жить дальше. Конечно, вы можете стать свидетелем на его суде, если пожелаете, и проводить его в последний путь. Попрощаться, так сказать…       — Спасибо, но не стоит его раньше времени хоронить!— перебила божество Клео.       — Оживить вы его не сможете. У нас первый свидетель, — и Тот показал на небольшой помост, который в прошлый раз они не заметили.       На трибуне оказался мужчина. Очень красивый и представительный. С темными волосами и серыми пронзительными глазами. Клео узнала его по улыбке. Очень странно было то, что Рича сравнивали с отцом, когда Алекс имел большие схожести с родителем, чем младший брат. Однако поведением, жестами и этой самой улыбкой они и были схожи. Несомненно, перед ними предстал Ричард Картер Старший.       — Я не согласен, — твёрдо произнес его отец. — Мой сын ещё не прожил достаточно, чтобы быть судимым!       — Перед Смертью все равны!— озлобился Анубис, поправив маску шакала, потому как немного сползла.       — Я смирился с этим, — уверенно произнёс Рич.       — Прошло два часа, когда ты успел?! — не верила Клео.И не верила тому, что чувства и эмоции вернулись к ней. Она ещё не знала, насколько может быть эмоциональной.       — Потери делают людей сильнее, — заметил Рич, за что получил смачный подзатыльник, и с немалым удивлением уставился на хрупкую девушку.       — Только посмей ещё раз заикнуться об этом! — сурово произнесла Клео и тут же направилась к весам, на которые ещё не поставили перо, забрала сердце Рича и засунула его на прежнее место. — Я за тобой не за тем пришла, чтобы снова поглазеть на достопримечательности. Я пришла, чтобы вернуть тебя твоим родным! Твоя мать сейчас убивается над твоим же телом. Её оттащить никто не может: она окружила себя мощным барьером. Будь благоразумным и подумай сам: разве ты не себе делаешь одолжение, соглашаясь на подобный исход без боя? Ты обрекаешь на страдания своих родных, так что не возникай и пользуйся шансом, потому что другого не будет!       — Она права, — заметила одна из женщин в накидках в виде крыльев, которые все это время стояли позади трона Осириса, и, по предположению Клео, это была жена Осириса – Изида.       — И ты туда же?! — с негодованием воскликнул бог царства мертвых, но тут же успокоился: — Оживить ты его не сможешь: для этого, как минимум, нужен цветок…       — Я принесла его с собой! — радостно воскликнула Клео.       — В наш мир ничего нельзя взять с собой, кроме сердца. Душа не может касаться… — завел свою пластинку Анубис.       — Я знала, что вы именно это и скажете.       Клео подлетела к Ричу, схватила его за воротник рубашки и подтащила к себе. Она всего лишь дотронулась губами до его губ, чтобы передать пыльцу цветка, так подсказал ей Бомани. В палатке, как только она это сделала, цветок в момент высох и рассыпался прямо в руках, и у Клео осталась всего лишь одна попытка, чем она и воспользовалась.       После поцелуя Рича объяло сияние. Он полыхал, словно огонь. Его стихия приобретала насыщенный цвет, по залу распространялась мощная сила огня. В темных глазах Картера отражалось пламя. На какое-то мгновение Клео показалось, что его сила изменилась. Когда сияние погасло, Рич осмотрел свои ладони, а затем как-то по-новому взглянул на Клео.       — Почаще наряжайся в платья, — сказал он с улыбкой. — Так ты намного симпатичнее…       Только сейчас Клео заметила, что на ней не шорты и рубашка, а белый сарафан до середины икр на тонких бретельках. Волосы не убраны в косу, а распущены. И она благоухала, словно и вовсе не моталась без душа по пустыне неделю. Поэтому вздохнула с облегчением.       — Неудобно в платьях, — ответила Клео и добавила: — И нет, судьбу Варды я не повторила. Ты же не Сутех Ра.       Боги встрепенулись. Осирис даже нахмурился. Остальные заметно напряглись. Повелитель мертвых внезапно сказал Анубису:       — Я же просил увести! Ему перерождаться скоро…       Анубис засуетился и поспешил вывести из зала ещё одну душу, как тогда в их первый визит, девушку. На этот раз уводил он молодого человека. Его душа так же испускала едва заметный теплый свет. Но, как и другие призраки, он был бледен, бесцветен. Одно только выделяло его из толпы подобных – он невероятно красив. Вдруг он остановился и обернулся к Клео. Его глаза были широко распахнуты, а губы повторяли едва слышно какое-то слово. И Клео вдруг поняла, что именно она услышала от призрака. *Строчки из «Некрономикона» — вымышленной книги, придуманной американским писателем Говардом Лавкрафтом и часто упоминаемой в литературных произведениях, основанных на придуманных им же мифах о Ктулху.