По острию ножа

- Директор Мин, к вам посетитель, - опасно тихим голосом начинает секретарь. В последний месяц Юнги очень зол и раздражен, поэтому все в офисе стараются как можно меньше показываться на глаза директору. Джихён глубоко вдыхает и молится всем богам, чтобы Юнги не заорал сейчас на него. - Кто там? – нервно уточняет Юнги, а Джихён поднимает робкий взгляд на Пак Сунёна. - Господин Пак Сунён, - придерживая трубку двумя руками, говорит секретарь. Юнги громко выдыхает. - Пусть входит, разумеется, - кажется, последнее слово звучит с ядовитой усмешкой, но Джихёну уточнять не хочется. Он кивает мужчине, и тот толкает дверь в кабинет Юнги. - Добрый вечер, Юнги, - нейтральным тоном произносит Сунён, а Юнги слегка кланяется, собирая свои остатки сдержанности и уважения к этому альфе. – Не помешаю? - Разумеется, нет, - Юнги прикрывает глаза, массируя кончиками пальцев воспаленные веки. – По какому вопросу вы ко мне пришли? - Мой сын и твой брак с ним, - отвечает альфа, усаживаясь напротив Юнги. Юнги сжимает губы в тонкую полоску, а потом чуть выпрямляется, отнимая руки от лица и смотрит устало и заебанно на старшего. - Ничего не изменится от ваших слов, господин Пак, - твердо говорит Юнги: - я уже почти решил все вопросы по делению бизнеса и имущества. Все документы почти готовы, осталась чистая формальность. Моя подпись и Чимина. - А что же с ребенком? – выгибает бровь Сунён. - Это как решит Чимин, я бы хотел забрать его к себе, но вряд ли Чимин согласится на это. Я готов пойти навстречу, - Юнги сцепляет руки в замок. - Готов пойти навстречу? – недоуменно спрашивает альфа. – Ты разводишься с моим сыном, бросаешь омегу буквально с ребенком на руках и говоришь, что готов пойти навстречу? Тут Чимин навстречу идти должен, а не ты, Юнги, - хмурит брови Сунён: - я всегда уважал тебя, считая тебя человеком, который всегда знает, чего хочет от жизни в целом. Я думал, что уж в тебе сомневаться мне не придется, но…клянусь, я разочарован, Юнги. Юнги несколько раз напряженно моргает, сгоняя пелену усталости с глаз, а потом усиленно трёт глаза. - Мне жаль, господин Пак, что я разочаровал вас. Но…мы с Чимином не пара. Ему нужен не я, а мне нужен не он. И это я уже хорошо понял. - Ты изменял ему, пока он был беремен твоим ребенком, Юнги, - тут же осаждает его Сунён. – Ты же понимаешь, насколько отвратительно поступил? Чего тебе не хватало? Неужели всё так, как и говорил Чимин? Юнги не выдерживает и криво усмехается. «Чимин говорил…» - черт блять побрал бы его! Весь этот месяц он выслушал гневные тирады от своего отца, от своего папы, от папы Чимина, от Намджуна и еще дохуищи общих друзей с Чимином, какая он тварь. Что «Чимин им всё рассказал!», да ещё в таких красках, как будто Юнги буквально трахал Тэхёна на глазах несчастного Чимина. - Я сказал что-то смешное? – раздражается Сунён, а Юнги устает играть роль виноватого мужа. Он поднимает взгляд на мужчину напротив, не убирая усмешки. - Мне просто интересно, насколько Чимин обставил всё так, что виноват только я? Я признаю, что виноват действительно по большей части сам, но и Чимин… - Ты собираешься сейчас оскорбить своего мужа и моего сына? – Сунён привстаёт. – Он родил твоего ребенка, он любит тебя, он не заслуживает ещё и оскорблений, ты должен был боготворить его, Юнги, - в глазах непоколебимая уверенность в своих словах и та присущая всей семье Пак самовлюбленность, которую Юнги раньше не замечал. Юнги отводит взгляд, прикрывая ладонью лицо. Как же он блядски заебался выслушивать всё это. - Знаешь, а он получается прав был, - продолжает Сунён, сверкая глазами: - ты действительно женился на нём по расчёту. Юнги замирает, не выдыхая. Ну и дрянь же ты, Пак Чимин! - Он вам так сказал? – дрогнувшим голосом уточняет Юнги. – Потрясающе. - Как долго ты с тем омегой? Может, ещё до начала отношений с Чимином, откуда мне знать, - пожимает плечами Пак. Он одёргивает полы пиджака, а потом смеряет Юнги презрительным взглядом. - Чимину пора перестать судить людей по себе, - цедит сквозь зубы Юнги: - если он держится за деньги, не значит, что все остальные такие же. - Не смей так отзываться о моём сыне, - грубо говорит Сунён, выпрямляясь. - Вы явно не знаете своего сына так хорошо, как я, - выдавливает раздраженно Юнги, а потом встает следом и вновь ухмыляется: - он далеко не ангел. Даже сейчас, ему пора выдумывать и выдавать свои фантазии за реальность, - получается презрительно и грубо, но Юнги не придает этому значения. Нервы натянуты в раскаленную тонкую нить, грозящуюся лопнуть от любого неприятного упоминания о предмете раздражения. – Впервые я думаю о том, что чертовски жалею о том, что когда-то повёл его под венец, - добавляет неосознанно Юнги, и понимает это, когда альфа хватает его за лацканы пиджака и замахивается для удара. Кулак проезжается по скуле, и голова безвольно дергается в сторону, а Юнги шипит, чувствуя металлический привкус крови во рту. - Я тебя по стенке размажу, - шипит разозлено мужчина, выплевывая слова в лицо Юнги. – Только посмей ещё раз заставить моего сына страдать из-за тебя, - он грубо отпускает Юнги и отходит, а потом выходит из кабинета, громко хлопая дверью. Мин медленно закрывает глаза, а потом опирается рукой о стол. В голове на репите собственная фраза, и Юнги понимает, что это, что слишком назойливо крутилось у него в сознании, просто он не мог признаться в этом сам себе. Скула саднит, но Юнги не обращает на это внимания. Он вновь поднимает телефон, глядя на профайл Тэхёна в его контактах. Тэ игнорирует его уже двадцать четвертый день, поэтому Юнги практически готов повеситься где-нибудь в офисе, потому что он не понимает, куда делся омега. На звонки не отвечает, на работу не ходит, правда, в университет Юнги не наведывался. Он решил дать время Тэхёну остыть, а себе понять, насколько далеко он готов зайти ради, казалось бы, мимолетной интриги. И вот, Юнги почти закончил с оформлением документов для развода, а так и не надетое обручальное кольцо лежит где-то в глубине кармана портфеля. Он собирается покончить с этим несчастливым браком, который ничего теперь, кроме злости и вспышек гнева, не приносит. Натянутых струн разочарования и горького привкуса обреченности, Юнги почти раздавлен морально. Он вновь добьется Тэхёна, вернет его и докажет свою верность. Даже если придется заново начать всё с нуля, но сперва Юнги завершит эту трагикомедию с Чимином, которую он закрутили из-за собственных принципов и трусости. Альфе похуй на всех этих людей, шепчущихся за его спиной, которые пытаются чему-то его учить. Юнги просто п о х у й. Юнги вновь сворачивает не домой, который домом-то и сложно назвать. Уже привычный бар, в котором Мин даже знает имя бармена. Четырнадцать рюмок с виски берут крепко и надолго, так что он плавает где-то в чем-то эфемерном и хрупком. Мир сужается до воспоминаний знакомого лица, глубокого голоса и ярких глаз. Юнги в отчаянии.

***

Тэхён в который раз вздыхает, когда слышит звонок телефона. Он не оборачиваясь нажимает на кнопку блокировки, ловя моментально осевшую тишину. Взгляд мечется к нижнему правому углу рабочего стола, отмечая время. 3:14. Он с ума сошёл? Опять напился? Тэхён кусает губу, когда снова скидывает звонок Юнги. Ему хочется взять трубку, и это чертовски больно, потому что нельзя. Тэхён собирается остаться хладнокровным в любой ситуации. Он больше не может позволить себе оставаться в дураках, стоя в стороне и наблюдая, как по мановению волшебной палочки ломается его жизнь, его планы и его чертово будущее. Всё должно быть забыто. Прошлое остается в прошлом. Пусть больное, пусть всё ещё любящее и не отпускающее, Тэхён сможет. Учеба, папа, младший брат – Тэхён сосредотачивается на них, смотрит курсы в интернете, и может даже переберется куда-нибудь из Кореи в Европу. Туда, где он сможет забыть Юнги и начать новую жизнь. Без обмана и лжи, со спокойным и размеренным течением. Пусть сейчас Тэхён крошится и вскрывает вены болью, когда рука предательски тянется к трезвонящему телефону. Он отпустит это. Ради себя и ради будущего ребёнка.

***

- Где ты был опять? – Чимин встает, когда видит Юнги в дверном проёме. Тот выглядит чертовски измученным и с огромными кругами под глазами, поэтому сердце Чимина предательски сжимается, когда он думает о том, что переборщил. - Я прошу тебя подписать эти бумаги, - не отвечая на вопрос, говорит Юнги. Чимин замирает и момент самобичевания улетучивается в воздух, когда он видит кипу бумаг в руках мужа. Неужели это конец?... - Что это? - Это бумаги на развод. Я уже подписал свою, осталась твоя, Чимин, - непререкаемым тоном произносит Юнги, а Пак поднимает неверящий взгляд на мужчину. - Ты просишь меня подписать…это? – дрожащим тоном осведомляется Чимин. - Чимин… - А как же… - его вопрос, словно выждав момент по указке, перебивает крик ребенка. Чимин сразу же смотрит на Юнги, чей взгляд пронимается нечитаемой эмоцией: - наш Джиён? - Я хочу забрать Джиёна с собой, - хрипло говорит Юнги. - Чтобы ты отвел его к своему любовнику? – истерично спрашивает Чимин, округляя глаза. – Ну уж нет, мой ребенок не останется с тобой и твоей шлюхой… - Закрой свой рот, - зло вырывается у Юнги, и Чимин прикусывает язык. – Либо следи за своим языком. - Что я делал не так? – тихо и внушительно спрашивает Чимин, пытаясь заглянуть в глаза альфе. - Чимин, перестань, - устало говорит Юнги: - всё прошло. Я не любил тебя, пойми уже это. И перестань делать такое драматичное лицо. После той ерунды, что ты наговорил всем окружающим, мне сложно испытывать к тебе хоть малейшее сочувствие и уж тем более любовь. - Где в моих словах была ложь? – тут же меняясь в лице, спрашивает Чимин. – Что я сказал не так? Как ты смеешь ещё в чем-то обвинять меня?! Я делал всё для тебя… - Я сказал, хватит, Чимин. Просто подпиши эти бумаги, и мы разойдемся. Пожалуйста, Чимин, блять, - Юнги чувствует тот самый накал страстей, о котором говорят все. Только это ярость вперемешку с отчаянием, поэтому Юнги чувствует себя так, словно это выдавливает его из этого места и жизни. - Джиён останется со мной, - зло говорит Чимин. - Чимин, слушай… - Я не позволю моему ребенку жить с другим человеком, который уводит его отца из семьи. Не позволю называть чужого омегу папой, - чеканит Чимин ледяным тоном. - Он не только твой ребенок, - напоминает Юнги. - О, вспомнил? – язвительно отзывается Чимин, вскидывая брови. – Где же твои отцовские чувства были, когда ты за моей спиной чужого омегу трахал? - Перестань, с ребенком… - Не смей указывать, что мне делать со своим ребенком! – повышает голос Чимин, хмуря брови. - Еще раз скажу, что это не только твой… - как можно спокойнее произносит Юнги, но Чимин не дослушивает того, шумно перебивая того. - Это не твой ребенок! – вырывается у него, прежде чем он осознает, что сказал. Юнги замирает.