Гомофобы не работают в гей-клубах!

      Жизнь так не справедлива. Я это понял, когда мои родители погибли в автокатастрофе. Ублюдка, что врезался в автомобиль моих родителей на бешеной скорости, не наказали: влиятельной шишкой оказался. Так я остался один на всем свете. Родственников у меня нет, а если и есть, то я их не знаю. А опекун, по закону, мне уже не нужен, восемнадцать-то исполнилось.       Родители были сиротами, оба из одного приюта, полюбили друг друга, а когда достигли совершеннолетия — поженились и стали жить вместе. Затем появился я.       Авария произошла почти под конец учебного года, за две недели до экзаменов и последнего звонка. Одноклассники и учителя, коллеги и друзья родителей сочувствовали, сопереживали. В школе даже собрали какие-то деньги для меня, которые я не хотел принимать, но принял, плюнув на гордость. Классный руководитель, Елена Васильевна, просто всучила их мне, объяснив, что это не подачка, а помощь, и деньги нужны всем. С чем я согласен. Коллеги родителей спонсировали и помогли организовать похороны. Друзья родителей часто приходили в гости проведать, а соседка по лестничной площадке, Софья Гавриловна, добродушная старушка, приглашала в гости на чай или на ужин. Да и сейчас так же делает, когда в городе. За что я ей очень благодарен.       Часто заходил Николай Павлович, или просто дядя Коля, лучший друг папы. Я его знал с детства, так как батя приглашал его к нам на праздники и просто посидеть вечерком, посмотреть футбол или бокс с пивом. Дядя Коля вытащил меня из депрессии и апатии, навещая почти каждый день первые две недели, убеждая продолжать учиться и готовиться к экзаменам, чего совершенно не хотелось делать. И сил не было, и желания, а сейчас жалею.       Баллы в институт, в который хотел поступить, не набрал. Только коммерция… сто шестьдесят тысяч в год, благо, в нашем городе цены не так сильно кусаются, как в столице, но я все равно не потяну: хоть у моих родителей и были сбережения, этого даже на первый год не хватит. Можно, конечно, дядю Колю попросить…       НЕТ! Не могу же я вечно на его шее сидеть?! И так уже все за его счет: квартплата, коммунальные услуги, телефон, плюс еще продукты и карманные расходы. Нет! Нет! Нет!       Так дело не пойдет, возможно, дядя Коля и считает, что он должен, но я так не могу!       Нужно что-то с этим делать…

***

      Трехкомнатная небольшая уютная квартира: зал, слитый с кухней, две небольшие комнатки, дверь одной из которых напротив кухни. Вторая же комната — напротив прихожей, куда я стараюсь не заходить. Там все осталось так, как и было при жизни родителей. Все говорит и все напоминает о них. Когда я захожу туда, слезы сами выступают, а чувство потери и одиночества накрывает с головой. В доме появляется чувство, что скоро он наполнится аппетитными запахами еды, придет папа с работы, и мама позовет нас к столу. Все это сжимает и колет внутри, пробивая на слезу даже парня. Кто сказал, что парни не плачут? Чушь…       Я все еще не оправился после утраты самых дорогих и близких мне людей.       В дверь позвонили.       Кто это? Я, вроде, никого не жду. Плетусь открывать. Смотрю в глазок — дядя Коля. Сейчас, наверное, начнет допрос — что да как, куда доки подал и все в этом духе…       Вздыхаю и открываю дверь, гость входит. — Здоров, как жизнь? — Дядя Коля с улыбкой спрашивает, снимает обувь и ставит аккуратно на полку. — Нормально. У вас как? — Отлично, — отвечает мужчина, моет руки в туалете, что расположен почти напротив входной двери, и проходит на кухню, минуя зал, в два шага. Гость по-хозяйски наливает чай и с чашкой в руке садится за стол, спрашивая: — Выбрал универ? — Да, но на бюджет не прохожу, — тоже наливаю чай и сажусь напротив, и с решительным видом говорю:  — Я могу работать. — Сколько? — спрашивает гость, глядя мне в лицо с серьезными и в то же время пофигистическими глазами. — Дядь Коль, не переживайте, у моих родителей остались кое-какие сбережения, ну и на работу устроюсь, — уже не так уверенно сказал я. — Сколько? — Дядя Коля повторяет, становясь более серьезным, чем сводит на нет всю мою решительность. — Ну-у, дядь Коля, я не возьму у вас… — Тебе еще никто ничего не дает, — с легкой улыбкой произнес дядя. — Скажи сумму. — Ну, сто шестьдесят за год, но сначала можно за полгода заплатить, как раз родительских денег должно хватить, потом оставшуюся часть. А на второй год можно и на бюджет попасть, нужно только постараться. — Ладно… А работать где собираешься? В кафешке на полставки? За гроши? — не отставал мужчина. — Пока не знаю, не нашел. И почему на полставки, у меня все лето свободно, могу и на весь день, — робко ответил и уставился в кружку с чаем, на что дядя Коля только недовольно хмыкнул и о чем-то задумался.       Мы сидели минуты две-три так, затем дяде Коле позвонили и он закрылся в моей комнате, а я остался размышлять о поисках работы и ушел в свои мысли, да так, что не заметил, как дядя Коля меня звал. — …авааа. Слава! — говорит, дергая меня за плечо. — Да? Извини, задумался, — отрешенно сказал я. — Задумался он, — сделав нетерпеливое лицо, продолжил. — Давай сделаем так: все расходы на мне, как и до этого, но в оплату универа я не лезу, пока, — сделав акцент на последнем слове, продолжил. — А ты в это время ищешь себе нормальную работу. Никаких вопросов и возражений. У меня дела. Я побежал! Пока! — Гость быстро скрылся в прихожей, надел обувь и вышел из квартиры.       А я остался в недоумении. Похоже, мне ничего не оставалось, как смириться с решением дяди Коли. Но только на время!

***

      Со встречи с дядей Колей прошло четыре дня. Все это время я пытался найти работу, спрашивая у знакомых. Читал газетенки, бродил по торговым центрам и кафешкам. Все было бесполезно.       Время поджимает. Хочется быстрее заплатить за учебу, вдруг выстроится очередь на коммерцию. Я могу заплатить часть сейчас, но без гарантий, что и потом смогу оплатить, не рискую.       Ощущаю себя балластом, ничего не могу сам. Ведь у дяди Коли нет лишних денег, это я точно знаю. У сына в следующем году выпускной год, дочка ходит на бальные танцы, на все нужны деньги. Я просто не могу просить. Нужно самому становится на ноги.       Тяжесть на душе. Смятение. Ненавижу это. Это чувство ощущается особо выражено, когда я остаюсь слишком долго один дома, да еще и без дела. Пойду-ка прогуляюсь, в магазин схожу, продукты закупить надо, да и яйца с картошкой кончаются. Это мои основные продукты питания, если Софья Гавриловна не зовет в гости. Приглашать она стала реже, на даче живет, за пенсией или к врачам может приехать на пару дней в город. А может и неделями соседка не приезжать, к ней часто внуков завозят: дни рождения справляют или просто шашлыки делают.       Вот так и остаюсь без еды. К хорошему быстро привыкаешь. Наверное, нужно самому научиться готовить…       Я быстренько нахожу чистую, но немного помятую, футболку и джинсы. Надеваю и выхожу на улицу.       Жара… А время только одиннадцать утра. Желание прогуляться испарилось в мгновение. Во дворе уже резвится малышня, мамки с колясками прогуливаются вокруг и бабки на лавочках сплетничают.       Добегаю до ближайшего супермаркета и зависаю возле сыров. Давно не покупал, и так резко захотелось. Новое блюдо сделаю — макароны с сыром! А-ля Italiano. Вот только не разбираюсь я в сырах. Как-то купил самый дешевый — безвкусным оказался, дорогой не беру, вдруг тоже не понравится. Значит, буду искать что-то среднее по цене и на вид аппетитное. — Славка! Ты, что ли? — раздался голос за моей спиной. Я развернулся, отрываясь от сыров. — Вадик? — это был мой приятель со школы, мы учились в параллельных классах, иногда общались и тусили после школы.       Вадик обладает довольно простой физиономией, но высокое и накаченное тело компенсирует это и даже привлекает противоположный пол. Ко всему прочему он не беден, вернее, его родители. Вадик мог учиться в школе для мажориков, но не хотел рано вставать, ведь эта школа находится на другом конце города, а наша — рядом с его домом. Таких капризов было много, и вот от одного из них страдали поварихи и директор школы. Почему? Да потому, что его похождения в лучшие рестораны, где все по высшему разряду (и еда, и обслуживание), плюс его гурманские нравы в еде выходили боком директору, а затем и поварихам. Ему явно не нравилась еда в школе: то картошка в супе разварилась, то тесто у пиццы не такое, какое надо. Он жалуется родителям, те — директору, в итоге повариху или даже целую бригаду, увольняют.       Несмотря на капризный характер, он был дружелюбным, открытым и общительным, что всегда притягивало к нему ребят. Я же с ним пересекался из-за общих друзей. — Как ты? — на лице Вадика нарисовалось легкое беспокойство и жалость в глазах. На меня так смотрели все, кто знал о смерти родителей. Это жутко бесит. Я стараюсь избегать ненужных встреч, лишь бы не видеть такие обеспокоенные лица. — Все в порядке, сам как? — Все как всегда. Какие планы? — Да так, работу ищу на лето, типа официанта в кафешке-ресторане или консультантом в магазине, — невзначай бросил, пожав плечами. А вдруг свезет? — Знаешь кого-нибудь, кому нужны работники, или где поискать? — Хм…кого-нибудь я не знаю, — Вадик задумчиво посмотрел в сторону, а затем продолжил:  — Ты только дневную работу рассматриваешь? — Да нет, не принципиально. Мне уже все равно, главное, чтобы работа нашлась — но с хорошей зарплатой, — добавляю. — Ты ведь знаешь улочку в центре города, там еще полно кафешек? — Ну да… — да кто ж ее не знает? Вся молодежь там зависает. Я на этой неделе дважды там был, не нужны им работники. К чему он клонит? — Так вот, в нескольких местах на этой и на следующей улице есть бары и клубы, они все открываются в разное время где-то с шести и работают до поздней ночи. Там по-разному. В некоторых нехватка персонала, по-моему. Я еще у знакомого уточню.       Я лишь тупо посмотрел на него, не имея и малейшего представления, что там есть бары и клубы, по крайней мере при свете дня они казались мне кафешками и ресторанами. Да и не интересовался особо. Не по мне прожигать жизнь в клубах. — Так давай мы обменяемся номерами, я тебе позвоню или в смс скину названия и адреса. А может, и с тобой схожу, там посмотрим! — радостно проговорил и следом записал мой номер. — Спасибо, буду ждать звонка. — Да пока не за что, — улыбнулся Вадик и развернулся к полками, затем выбрал сыр и сказал. — Держи, этот сыр очень вкусный и недорогой, точно должен понравиться! Еще можешь ломтики макать в мед и прикупить красного винца, просто пальчики оближешь. А я побежал, меня у кассы друзья ждут. До связи! — похлопав меня по плечу, Вадик быстро скрылся из поля видимости.       А сыр оказался довольно дорогим… не по мне. Но… иногда ведь можно? Ну, если сильно хочешь?       Кладу рекомендованный сыр в корзинку, выбираю яйца. В овощном отделе набираю картошки и немного помидоров, огурцов и лучка. Захватываю буханку хлеба и останавливаюсь напротив стеллажа с медом. Его оказалось не так много, поэтому взял тот, что поменьше. Вдруг затея с медом и сыром неудачная, а вино дома вроде было, родительское.       Рассчитавшись за продукты, выхожу из холодного помещения. Не хочется. На улице стало еще жарче. Кое-как пересиливаю себя и шагаю к дому. Во дворе картина почти не поменялась, разве что попрятались мамочки с колясками, а бабульки пересели в тенек.       Дома душно, кондиционера нет, ладно хоть окон в квартире хватает. Открываю все. Свежий, но жаркий воздух врывается в комнату. Звуки скрипящих качелей, веселые крики детей и шум ветра успокаивают слух. На меня сразу нахлынули воспоминания. Помню, как в раннем детстве мама с папой катали меня на качелях, раскручивали карусель, как я заразительно смеялся на всю округу. А когда я подрос и мог уже один гулять, бегал с друзьями, играл в прятки, догонялки и всякие такие игры во дворе.       Самая любимая игра была — шпионить за кем-нибудь. Мы выбирали жертву — ей мог оказаться кто угодно — и следили за ней, прячась за кустами, деревьями, делали вид, что чем-то заняты: читали газетку, бурно обсуждали какую-нибудь чушь, как в ментовских сериалах. Даже рабочие игрушечные рации были, одному из ребят на день рождения подарили: вечная борьба была за них, но до серьезных драк не доходило. У каждого мальчика, в том числе и у меня, была мечта о таких же рациях. Как я раздражался, когда мама звала меня на обед, отрывая в самый ответственный момент: когда ты сидишь в кустах, будто бы невидимый, весь такой замаскированный, надевший темную футболку. А тут мама со своим рисовым супом. Правда, все мое недовольство исчезало уже после одной ложки. Мама вкусно готовила, и рисовый суп был моим любимым, поэтому часто готовился у нас дома. Иногда даже каждый день!       Любил я вечерние возвращения домой папы. Как хищник, подкрадывался и прыгал на него или же пугал. Он никогда не злился, наоборот — ждал. Я часто видел, как он, идя, издалека искал меня глазами, оборачивался, думая, что я подкрадываюсь, но я ухищрялся быть всегда незамеченным и внезапным. Еще папа покупал что-нибудь вкусненькое, сладкое, поэтому я с нетерпением ждал его.       У меня были теплые отношения с родителями. Никогда не было серьезных ссор, ругани. На меня никогда не поднимали руку и не наказывали ремнем. Как же я скучаю… Чувство, что это все было только вчера, а сегодня я сижу один, жалкий…       Встряхнув головой, избавляясь от грустных мыслей, иду на кухню, убираю купленные продукты на стол. Кидаю пару картофель в воду, солю, перчу, включаю электрочайник. Быстро собираю всю грязную одежду, что разбросана по всей квартире, и сую партию в стиралку, предварительно рассортировав по цвету. Протираю полы на кухне, пылесошу зал с моей комнатой. Как раз к концу уборки закипела вода в кастрюле. Снимаю с огня, выкладываю картошку на тарелку. Пытаюсь тонко нарезать сыр, он оказался довольно жестким, приходится всем телом наваливаться на стол, давя на нож двумя руками. Крошу летний салатик с только что купленными овощами, наливаю воду из-под крана в стакан, жадно глотаю и сажусь за стол.       Хорошо… запарился я в этой жаре… проголодался. Одним махом съедаю одну картошку, заедая помидором, огурцом и сыром. Сыр оказался вкусным, в меру соленым и твердым. Никогда такие сыры не пробовал. Тянусь к меду, открываю банку и макаю туда сыр. Ммм… интересный вкус, но не могу сказать, что нравится. Не привык я есть такое, может быть, с винишком в самый раз? Не, винцо оставлю на особый день, допустим, когда работу найду или в институт поступлю. Отмечу, так сказать. Но все-таки, Вадик реальный гурман. И сыр вкусный… Додумался ведь, в мед макать! Хоть бы и с работкой помог… было бы круто…       Доедаю картошку с сыром, уже без меда, для вина такую затею оставил. Потом побалуюсь. А сейчас нужно завершить уборку.       Я развесил постиранную одежду на балконе, вторую партию засунул в стирку, помыл посуду и незаметно для себя уснул на диване в зале.

***

— М… что? — потираю глаза и делаю потягушки в разные стороны. Меня разбудил громкий писк и вибрация телефона. Это была смс-ка с адресами, режимом работы и названиями баров и клубов. В конце было написано: «Извини, не получается пойти вместе. Надеюсь, ты найдешь сегодня работу, в субботу как раз все открыты. И не забудь взять паспорт, еще не поверят, что тебе есть 18  Вадик».       Да я и не рассчитывал идти вместе. Хотя, было бы удобней ходить с ним, он-то завсегдатай. Небось, не вылезает из клубов. А для меня это все в новинку, я в свои восемнадцать ни разу не был в клубе. Только пару раз был с родителями в их любимом баре и все. Стыдно даже как-то.       Стоп. Суббота? Сегодня?! Оно и к лучшему, в принципе.       Так, время полпятого, нужно действовать. Два бара работают с шести, а остальные позже. Значит, будем равняться на два первых.       Что надеть? В таких заведениях дресс-код. Блин. Почти полгардероба постирано. Мои джинсы, мои любимые черные джинсы — высохли? Прощупываю по всей длине… влажноватые… А, пофиг — высохнут. Бросаю джинсы на кровать в своей комнате. А что наверх? Из сухого белья только рубашки… Белую? Нет! Официально, а в моем случае, по-детски. Точно не поверят, что восемнадцать есть, скажут, что из школы пришел. — Да… На свой возраст не выгляжу, — говорю вслух, глядя в зеркало. — Даже усы не растут, и намека нет, блин, — чуть приблизившись к зеркалу лицом, разглядываю область над губой. Отстраняюсь, смотрю на себя, раздеваюсь до трусов и с досадой оглядываю свое тело.       Чуть подкаченный, средняя ширина плеч, пресс с едва заметным рельефом, без растительности, лишь негустые светлые волосы на ногах. Да и не особо высокий. Жалкое зрелище. Спасает рожа. Симпатичная рожа. По крайней мере, я так считаю, и не раз замечал заинтересованные взгляды девушек, что, естественно, мне льстит.       Надеваю джинсы, которые неприятны телу в районе бедер и пояса. Из-за двойной ткани в карманах — плохо сохнет. Ну, думаю, терпимо. Достаю небесного цвета рубашку, надеваю, не застегивая две первые сверху пуговицы, и проверяюсь в зеркале. Подтягиваю рукава к локтю, делая визуально плечи шире, любуюсь, думаю — сойдет.       Зацепляю наручные часы, подаренные родителями на день рождения в прошлом году. Выглядят часы солидно: металлические с черным циферблатом, вроде, какого-то японского бренда. Нравятся безумно.       Беру паспорт, телефон, тысячу рублей разными купюрами, причесываю свои взлохмаченные русые волосы, обуваюсь в школьные кожаные летние ботинки (других как бы и нет), и выхожу. На лестничном проеме еще раз все проверяю и бегом спускаюсь вниз.       Время шесть, думаю, нормально. За минут двадцать-тридцать доеду. Дохожу спокойным шагом до остановки, что располагается в пяти минутах от дома, жду автобус или маршрутку, благо, они ходят тут без конца. Подъезжает маршрутка, сажусь на одиночное сидение у окна. В салоне оказалось всего три пассажира, включая меня, скорее всего, водитель будет останавливаться на каждой остановке, чтобы набрать людей. Ну, я и не особо тороплюсь.       Выхожу с шумной компанией парней и девушек на нужной мне улице и следую за ними, периодически поглядывая на нумерацию зданий. Пока ехал, успел внимательно изучить адреса и определить нужный мне маршрут. Два бара, что с шести, находятся в двух разных концах, но к счастью, дальний работает до четырех утра, поэтому в моих планах он последний.       Дохожу до первого, также следуя за шумной компанией, которая навострилась в этот же бар.

***

      Выхожу из очередного клуба расстроенный. Что за невезуха? Некоторым клубам и барам действительно были нужны работники, но к моему приходу, естественно, нашли.       Проголодался, пока шлялся по этим заведениям. Где-то тут был ларек с недорогой шаурмой. Поглядываю по сторонам и двигаю в нужном направлении.       Поем и пойду в дальний клуб. Я уже не надеюсь, что мне повезет, просто хочется доделать начатое и не жалеть, что, возможно, упустил свой шанс, потом.       Времени-то сколько было потрачено на эти клубы, и, если честно, ни одно заведение не зажгло рвения работать там, кроме одного — первого. Оно было очень интересным, с двумя большими залами, которые не были похожи: в первом был темный, даже черный, интерьер, с некоторыми бежевыми деталями. Свет был приглушен. Играла ненавязчивая музыка, при которой спокойно можно было слышать собеседника, если он имелся. В центре этого зала находилась овальная барная стойка, внутри которой стоял длинный стеллаж с бутылками спиртных напитков, разнообразных сиропов и различными коктейльными стаканами, а по обе стороны стеллажа располагались бармены. Вокруг барной стойки стояли высокие стулья, на которых рассиживались одинокие девушки, кокетничая то с барменами, то с рядом сидящими парнями (мужчинами). Шумные и большие компании же сидели за столами, расположенными в одной половине от барной стойки. В другой же половине — небольшая сцена с танцполом, которая пустовала на тот момент.       Второй зал располагался на втором этаже. Он был таким же большим, но светлым. Стены были персикового цвета, с еле заметными узорами. Было много больших круглых столов, стоящих ровными рядами, с восемью стульями за каждым. С одной стороны зала были высокие окна, занавешенные легким белым тюлем, а в начале зала имелась небольшая сцена. Все это выглядело настолько воодушевляюще, что вызывало желание работать в таком месте. Этот бар-ресторан совмещал в себе два разных мира. Я и представить не мог, что у нас есть такое место в городе. Мне хотелось там работать.       Но меня спустили с небес на землю почти через час моего пребывания в этом чудном месте. Да-да, я пробыл там час, и нет, я не развлекался, а тупо ждал менеджера, который не торопился заканчивать разговор с клиентами, за которыми я наблюдал. Как я понял, пара, мужчина и женщина, собирались проводить на втором этаже свадьбу, и чтобы все было по высшему разряду, выбирали меню, тарелки для различных блюд, столовые приборы, бокалы и стаканы. Они это делали настолько досконально, что аж ужас брал. Причем это была только предварительная встреча. С ума сойти можно…       Я настолько там скис, наблюдая за троицей, что даже мысль о возможности работать в столь интригующем месте не особо бодрила. А затем я узнал, что просто так мучился, слушая эту болтовню. Тот менеджер сказал, что все места заняты, но мои контакты они могут взять и позвонить позже, если нужен будет работник. Нормальненько так. Я был взбешен поначалу, затем успокоился и последующие обломы принимал спокойно. Да и последний приму, чего уж там…       Доедаю свою шаурму и иду в последний клуб.       На улице горят фонари, гуляют парочки и шумные компашки, а я иду в какую-то задницу. Фонари становятся реже, а людей меньше. Сердце начинает чаще биться. Ссыкую заходить в нужный мне двор, оглядываюсь по сторонам и все-таки иду. Во дворе стоят девятиэтажки, а между ними бизнес-центр. Подхожу к этому пятиэтажному зданию и понимаю, что это тут. Обхожу несколько раз здание и не понимаю, где вход. Главный вход в бизнес-центр закрыт и стоит на сигнализации, а другого входа я тупо, не вижу. Ну что за бред? Может быть, Вадик ошибся? Ну как может быть клуб в таком месте?       Понимаю, что с главного входа не войти и кручусь возле торца здания. Тут мне не дает покоя дверь: большая, черная, железная, как от гаражей. Я ее несколько раз дергаю, но она не открывается. И я решаю взглянуть на рядом стоящие дома, вдруг ошибка.       Темно и страшно одному лазить по незнакомой округе. Еще и похолодало, благо, джинсы успели высохнуть.       Возвращаюсь к бизнес-центру, не найдя ничего похожего на клуб. Присаживаюсь на пенек в соседнем дворике напротив этого здания, поеживаясь от прохлады вечера.       Может, Вадику позвонить? Но неудобно, не думаю, что он спит, но, может быть, чем-то занят. Да пофиг уже. Не могу же я торчать тут вечно.       Только было я собрался звонить, как во двор въезжает черная иномарка, блестящая такая. Из нее выходит мужчина в светлом костюмчике, ставит на сигнализацию машину и идет к этой железной двери. И… И? Что? И он звонит в дверь? Дверь как от домофона открывается, только без звука, и мужчина исчезает за ней.       Ну я дебил! Как я не заметил звонок? Как обезьянка только дергал за ручку. Точно дебил!       Или нет?       Подбежав к двери, я не сразу нашел этот звонок. Он был прикреплен к стене и замаскирован под нее, что в темноте его хрен увидишь.       Дверь так же, как и в предыдущий раз, открывается, я прохожу. Вижу лестницу, ведущую наверх, поднимаюсь. А наверху…       А наверху меня ожидает нежданчик!       Рядом с лестницей — площадка, на которой стоит небольшой столик, а за ним — два амбала, одетые во все черное, с каменными покерфейсами. Жу-уть!       Два амбала, увидев меня, двинули на встречу. Я чуть было от страха не оступился и не упал вниз, но один из громил успел подхватить. — Ты кто? — спросил тот, что держал меня за локоть. — Я… я на работу… — промямлил я, еле выговаривая слова. Бугай выгнул одну бровь, мол «че ты несешь?!». — Устраиваться… — Договариваю начатую фразу. — Что? Нас не предупреждали, — сморщил он лицо, повернувшись ко второму.  — Документы есть? — спросил тот. — Да, — Киваю и свободной от громилы рукой достаю из заднего кармана паспорт.       Громила отпускает меня и принимается рассматривать документ, а в это время хлопает входная дверь и слышатся приближающиеся шаги. Мне вдвойне становится не по себе, все здравые мысли исчезли. Я стою, будто жду прихода смерти.       На площадке появляется мужчина средних лет, чуть выше меня, с довольно радостной улыбкой на лице. Но легче мне не становится, мужчина не спеша оглядывает меня. — Что тут происходит? — спрашивает незнакомец у амбалов, не отрывая взгляда и не меняясь в лице. — Здравствуйте, Сергей Игнатьевич! — в два голоса сказали громилы, а затем один из них продолжил: — Этот парень говорит, что на работу пришел устраиваться, но нигде его имя не указано. — Хм… — Сергей Игнатьевич внимательнее посмотрел на меня. — На работу значит, тебе-то есть восемнадцать? — с усмешкой спросил он. Меня нигде не спрашивали про возраст, что даже подумал — выгляжу соответственно, а тут чуть ли не смеются, глядя на меня.       Стремно! Что вообще происходит? Это точно клуб? Громилы на входе. Мужик непонятный. Вот чего он так смотрит на меня? Еще и усмехается! Сердце стучит и легкая нервозная дрожь пробегает по телу… — Да, — неуверенно сказал я. — Можете паспорт посмотреть. — Хех, действительно восемнадцать, — немного удивившись, мужчина пальцами зачесал пряди темно-черных волос, вернул мне документ, говоря:  — Ладно, следуй за мной, разберемся в офисе. А вы звоните, если что-то такое еще раз случится, — мужчина обратился к громилам и вошел в арку, что располагалась с левой стороны площадки.       Я следую за Сергеем Игнатьевичем, вроде так его назвали громилы, который весело насвистывает, идя впереди. Мы идем по хорошо освещённому, для ночного клуба, коридору. Музыку еле слышно, но громкость нарастает с каждым шагом. И вот мы заходим в зал и втыкаемся в толпу, просто куча народу. Чуть осмотревшись, понимаю, что здесь парней больше, чем девушек, последних вообще по пальцам перечесть можно, некоторые из них странные.       Мы обходим с краю танцующую толпу, затем столики с диванами, на которых рассиживаются молодые парни, мужчины в возрасте и такие же странные девицы. Все это выглядит крайне дико и атмосфера другая, кардинально отличается от всех предыдущих клубов. Возможно, все дело в неприятных, оценивающих взглядах тех, кто сидит за столиками, в мою сторону. Мне не по себе от такого внимания, поэтому стараюсь не отставать от мужчины, забравшего меня от амбалов.       В моей голове пробегают мысли, что он вроде главного менеджера в этом заведении или даже хозяина, так как дает указы громилам, и они перед ним отчитываются. Но нестандартный такой. Не как в фильмах, бандит какой-нибудь кавказской внешности.       Мы подходим к барной стойке, огромной, чуть полукруглой. Она даже шикарней той, что в первом баре-ресторане. Стеллаж с напитками и коктейльными стаканами довольно высокий, почти во всю длину стойки. За ней работает три бармена, причем довольно быстро, но видно, что все равно не успевают обслужить всех, поэтому выстроилась очередь. Люди облепили бар со всех сторон.       Моего проводника останавливает один мужчина, здоровается, и завязывает разговор, изредка посматривая на меня. Естественно, мне это не нравится, поэтому я стараюсь не обращать на него и, в принципе, на всех окружающих, внимания. Я осматриваю помещение, затем разворачиваюсь в сторону танцпола и вижу большой черный экран с надписью «Blue Sky». Голубое небо? Довольно обычно… И, не зацикливая внимания на названии клуба, смотрю на диджейскую стойку, на которой отжигал парень в обтягивающей футболке. Музыка громкая, клубная, без слов, лишь редкие выкрики диджея, типа «руки вверх!». Мне не по душе такое.       Мой спаситель, если его можно так назвать, быстро заканчивает разговор и дает сигнал идти. Мужчина открывает дверь рядом с баром, пропускает меня, и я вхожу. Отчего-то мне не ссыкотно заходить вглубь помещения, то ли я убедил себя, что это менеджер, своими размышлениями и уверен, что это собеседование, то ли из ума вышел.       Мы заходим в небольшое помещение с приглушенным светом, заставленное коробками с пивом, различной газировкой, соками, разным спиртным. Также стоит холодильник, морозильник и несколько стульев. Но мы здесь не задерживаемся. Мужчина открывает следующую дверь. За ней оказывается коридорчик с железной лестницей наверх и дверью в правой стороне. Мы заходим туда. Это оказался обычный кабинет, с офисным столом, стульями по обе стороны стола, узким шкафом и диванчиком. Несмотря на небольшую площадь тесно не было, наоборот — уютно.       Мужчина уселся за стол, на котором красовался компьютер, пара папок, стаканчик с ручками и маркерами. Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Присаживайся, — мужчина указал на стул, я сел, поминая нервозно свои руки. — Как ты узнал об этом клубе? — Друг дал адрес, — меня удивил вопрос, какая им разница «как»? — Он сказал, что, возможно, требуются работники здесь. — Да, у нас нехватка барменов, хотелось набрать опытных, но мы уже и на новичков согласны. Зарплата хорошая, тридцать тысяч, три дня выходных, правда, вечером и ночью нужно работать, ну, а как иначе в клубе? Но найти работников довольно тяжело, как ты знаешь, это гей-клуб. — Что?!