Глава 6
30 марта 2018 г., 15:45
Глаза еле разлипаются, в голову бьет острая боль, попытка привстать позволяет ощутить ночные брожения алкоголя в организме. Мутит жестко. В воздухе витает вонь, от которой к горлу подступает рвота, от чего я резко заваливаюсь на бок, наклоняясь к полу. Все вываливается в тазик, который кто-то заботливо поставил рядом.
Состояние просто зашибись.
Снова откидываюсь на подушку, смотрю в потолок, что скачет, кружится. Не стоит на месте.
Приглушенный свет пробивается через шторы в комнату. Эти стены, шкаф, полка с фотографиями… Это комната моих родителей. Значит, дома.
Боже, зачем я так пил? Зачем я туда пошел? Зачем?
Одна слеза медленно стекает по щеке. Мам, пап, почему? Почему я один, почему я должен мириться с этим? НЕ ХОЧУ.
Воспоминания волнами накатывают одна за другой. Стало мерзко: липкость от прикосновений ублюдка ощущались по всему телу. На этот раз их не отмыть. Я грязный, испорченный. Задница ныла от растяжения и грубых движений. Фу, как ему самому не противно?!
Стыдно. А, вроде, все так хорошо начиналось. Шампанское, ядреный коктейль, танцпол, пьяненькая девушка, танцы, наслаждение, легкие покачивания, охуенное состояние. Снова коктейль, охеревающие взгляды, снова танцпол, головокружение, музон не в такт нашему танцу, неожиданный поцелуй. Мои кись-лизь кажутся такими неловкими, руки сами тянутся к лицу. Стыдно, боже, как стыдно. Надеюсь, что эта девушка меня не помнит.
Долбаный туалет, насильник, боль, безысходность, потерянность, беззащитность, нарастающее чувство паники — не дай бог еще раз такое пережить.
Помню злого взъерошенного Макса, который сильно наподдавал ублюдочному насильнику, пока Кир помогал мне приводить себя в порядок. Он тоже был зол: чувствовалось по сжатым скулам, напряжённым рукам и тяжелому взгляду. Меня вывели из клуба, ограждая, скрывая от всей толпы. Кир легко поймал такси, посадил меня и минуту что-то решал с кем-то, давал ЦУ. Точно не знаю, меня это не волновало, я был в прострации, не верил, что это происходило со мной.
Боги! Еще поцелуй! Поцелуй Кира в машине. Зачем?! Такой мягкий, ненавязчивый, без языка. Его заботливый взгляд, скрывающий убийственную искру на дне глаз. Никогда не видел его таким, никогда не чувствовал себя таким защищённым, его присутствие успокаивало. Меня не волновало ничего: ни водитель, ни то куда мы едем. Существовал лишь Кир, его теплые ладони на моих дрожащих руках и горячие губы, плавящие мои.
Что это было?
Ощущения как наяву, губы горят, лицо заливается краской.
Гребаные пидоры! Больше не пойду на работу, не хочу видеть никого, не хочу позориться, достало. Дядя Коля жаждет помогать, пусть, но я больше туда не вернусь. Месяц протяну, другая работа найдется. Маленькая зарплата — значит, буду на двух работах, но не вернусь.
Лихорадит, сердце бьется как сумасшедшее, перед глазами стоит поцелуй Кира, почему? Почему не милая пьяная девушка, а он?
Надо смывать все это дело, освежиться, оттереться от всего. Хотя бы создать иллюзию чистоты.
Неустойчивые передвижения из стороны в сторону. Выпитое спиртное снова напоминает о себе, и я, как получается, быстрее иду к унитазу. Снова блюю, потом лежу на холодном кафеле, прихожу в себя.
Через время таки забираюсь в ванну, тупо включаю прохладную воду и сижу. Скребу пальцами по коже, перекрываю ноющую боль в заду и не отлипающую тошноту. Постепенно делаю воду еще прохладней, так доходит до ледяной. Все тело краснеет и немеет. Не понимаю как получается терпеть, но толк есть: становится лучше, проходит тошнота.
Выключаю кран, вытираюсь полотенцем и в чем мать родила выхожу. Плюхаюсь животом на диван и тут же вздрагиваю. Разворачиваюсь на стук посуды о стол. Кир. Его я вообще не ожидал увидеть. Он шокирован, как и я, только по другой причине. Прикрываюсь сложенным одеялом.
— Как ты тут? — совершенно рассеяно спрашиваю незваного гостя.
— Пришел проведать, привез поесть и лекарства. Кстати, на, — парень протягивает какой-то тюбик. — Это поможет заживить там, — видно, что ему тоже неловко, но он не отрывается и не краснеет. Смотрит. А вот я наоборот: румянец тут же появляется на щеках.
Чуть привстаю и тянусь рукой, Кир, видя мое состояние, подходит ближе. И тюбик у меня в руках. Не знаю что делать. Заминаюсь.
— Может отвернешься? Я в комнату пройду, — не могу смотреть в глаза.
— Да, — гость отворачивается, а я, как получается, обматываюсь одеялом и закрываюсь в комнате. Осмысливаю произошедшее, с ужасом гляжу на мазь. Неловко. Но все равно открываю, выдавливаю на пальцы и, блять, аккуратно, чуть проникая внутрь, смазываю. Вроде, ничего не повреждено, но болезненно.
Чуть придя в себя, надеваю что попадается под руку и выхожу. Кир стоит в ожидании, нервничает — это видно.
— Выпей — поможет, — на столе стоит вода и какая-то таблетка. Доверчиво глотаю ее, затем прошу еще воды — жуткая жажда.
— Так как ты попал?
— У тебя ключи позаимствовал, не помнишь? — мне показалось, с надеждой спросил он.
— Нет.
— Одолжил ключи, завел тебя домой, ты тут же рванул в эту комнату, — он указал на родительскую. — Плакал какое-то время. Еще тебя тошнило — я тазик на всякий случай поставил. Ночь провел здесь, утром в аптеку сгонял и продуктовый. У вас как-то тут не богато в холодильнике, — легко, без издевок, усмехнулся.
— Как себя чувствуешь?
— Лучше. Многие об этом знают? — было страшно спрашивать.
— Я, Макс, Эрик. Они видели все сами, а Сереге я рассказал. Нужно было решить что-то с тем типом. Помнишь странного бомжеватого урода, руки еще в шрамах? — я кивнул. — В общем, он дверь сторожил, пока тот, — Кир замолк.
— Ясно, — сухо обрубил. — И че, вы снова только вход в клуб закроете? Меня или кого-то другого от этого не спасет, — я злился.
— Нет. Мы по-тихому их засадим, связи есть, не проблема. Вход в клуб будет строже урегулирован.
— А что вы раньше этого не сделали? — понимал, что не должен кричать, но было обидно и больно.
Кир попытался приобнять, но я взбрыкнулся, оттолкнул.
— Уходи. Оставь одного.
Парень понимающе посмотрел, застыл на доли секунды и ушел, демонстративно положив ключи на полочку в прихожей.
Бухнулся на диван, откинув голову. Все еще мутило. Найти удобное положение было затруднительно, попытался прилечь на подушку, нос почуял запах шампуня Эрика.
Блин, а он где?
Пришлось подняться и подумать, где может быть телефон. Самым верным было проверить в родительской комнате. И он там и оказался: лежал на полу. На экране высветились смски от пропавшего.
«Слав, ты как? Не переживай, с этими ублюдками разберутся. Одного сильно избили».
«Я сегодня буду у друга, не теряй».
***
Дела не клеились. Все валилось из рук. Даже, казалось бы, самое простое — стирка, где запихать в машинку и нажать на кнопочки, давалась с трудом. Уснуть снова я не смог, только провалялся часок, потом, вроде, полегчало, и я начал пытаться создать бурную деятельность. На деле вышло бессмысленное скитание по квартире из стороны в сторону. Из полезного — проветривание комнат и косметическая уборка. Есть не хотелось, от вида еды становилось только хуже. Все купленные Киром продукты были спрятаны в шкафах и в холодильнике. В рот лезла только вода. В какой раз за день я даю себе зарок, что пить больше никогда не стану и в клуб не пойду. Полученного опыта сполна хватит на всю оставшуюся жизнь. Неожиданным стал приход Эрика. Долгое копошение в замочной скважине, шумное снятие обуви и быстрый залет в туалет, поразил. В прихожей он был помятый, выходя из туалета — выглядел посвежевшим, но не менее подавленным. Парень крепко обнял меня и прошептал: «Все будет хорошо, не переживай, я с тобой». У меня было чувство, что ему нужна не меньшая поддержка. — Эрик, я в норме. Мне лучше, — мне стало бы намного лучше, если бы меня не жалели и не успокаивали, чтобы не вспоминать того дерьма. — Я рад, — вымученно улыбнулся друг и тихо сел на диван. Я услужливо поднес стакан воды, тот выпил одним глотком и, казалось, снова был готов заплакать. Почему снова? Потому что глаза были опухшие. Не хотелось лезть с расспросами сейчас, но появилось одно «но». — Что это? Откуда это у тебя? — был в бешенстве: после пережитого мной, это добавляло кучу опасений. Эрик не желал отвечать, натягивал рукава ниже, прятал руки, скрещивая на груди. Я грубо выдернул одну руку и задрал ветровку. — Откуда? Парень отводил взгляд, сам не мог смотреть на свои следы на запястьях. — Это было добровольно, — и еще тише добавил. — Почти. Никакое «почти» меня не устраивало, злость и страх нарастали. — Что значит «почти»? Кто? Как это, твою мать, появилось? — я остервенело тряс его руку. — Слав, я сам нарвался. Сам, понимаешь, — я ничего не понимал, мне казалось, мои глаза становились все больше и больше. — Расскажи, — требовательно. В квартире повисла тишина, лишь сквозящий ветер создавал шорох. Я не давил, ждал. Долго ждал, пока Эрик не собрался с духом. — В общем, — неуверенно начал он. — Я признался Максу, не знаю, что на меня нашло. Как вы уехали, прошло какое-то время, он сидел, пил, и я решил признаться. Время и место не очень, зато не страшно было: он бухой и я тоже. Слушал и недоумевал. Неужто настолько были пьяны, что так жестко… — Думал. В реале, он был трезвее меня, не шибко его развезло, зато был злой. Но я этого не понял, когда мы сели в такси, тогда, кстати, я и написал тебе последнюю смс, — паузы становились длиннее. — Уже в его квартире он начал грубо обращаться, я испугался, он это увидел, сказал, что могу валить. Как ты понимаешь, я не ушел. Остался во власти Макса. У нас ничего не получится: сейчас я это окончательно осознал. Маразм. Это так называется? Про друга так нельзя говорить, но если это так? Потрахаться, а потом понять? Естественно, сейчас упрекать его нельзя. Нужно поддержать. Присел рядом и обхватил за плечи. — Извини, это я тебя надоумил, — это правда. — Все обойдется. Если не хочешь там работать, можем найти вдвоем другое место, — тут уже начал свои слабости навешивать. — Ну, я точно не вернусь туда. — Как? Ты не пойдешь? — видимо, Эрик даже и не думал о таком, но догадался, почему я не собираюсь больше там работать. — Так противно? — Есть такое. Давай отвлечёмся. Ничего лучше чем выйти на улицу мы не придумали. Разумеется, я дал другу время на душ и прочее: самому нужно было привести себя в порядок. А затем мы пошли рассекать по улицам нашего городка, шли куда глаза глядели. Словами мы перекинулись лишь когда голод напомнил о себе. Решали, где поедим, а все остальное время шли молча. Каждый из нас пережил сильнейший стресс. Мы зашли в дом профсоюзов: там находилась столовка с самым вкусным борщом, пирожками и пюре с котлеткой. Это было очень хорошей альтернативой домашней еде и цены не кусались. Борща в этот раз не было — только рассольник, тоже неплохо. Взяли по супу и кусочку хлеба, больше, я боялся, в нас не влезет. Кисленький бульон был в самый раз в состоянии похмелья. Оба урчали от удовольствия. Неожиданно для себя в уголках глаз выступили слезы: супец навил воспоминания, которые давненько с такой тоской не всплывали. Вспомнились наши с мамой походы сюда. Если папа задерживался на работе или был в отъезде, единодушно определяли это место для трапезы. Объедались до отвала, но все равно в конце покупали что-нибудь к чаю, какой-нибудь кексик, и чуть ли не давились и вместе с тем наслаждались. — Снова вспомнил? — встревоженно спросил Эрик. — Нет, все нормально. Это не связано, — шмыгая носом, ответил. Наверное, мои нервы уже не были способны все нормально переварить. Поэтому я так и всхлипывал бесшумно, давясь супом.***
Ребята с шоковым взглядом встречали меня. Ну, знаете, неприятно. Не уверен, почему так на тебя смотрят, закрадываются нехорошие подозрения. Самыми прифигевшими были Макс, Серега и Эрик, который вышел без меня, уже точно думающий, что с этой работенкой я завязал. На следующий день самые взрывные чувства поутихли, пришли разумные доводы. Этим было вызвано жуткое смятение. Если утром я еще не был убежден своими же рассуждениями, то на другой день я решился пойти. Как бы все это жалко ни выглядело и ни звучало, но, действительно, все крутится вокруг денег. Тридцать штук на дороге не валяются, а мне они не то что как глоток воздуха, а просто нужны. Я могу пойти легким путем: попросить Колю, нагрузить его, тем самым потерять лицо, потерять остатки чувства собственного достоинства. А мне хочется остаться человеком способным сдержать мужское слово и вытерпеть все невзгоды, что так и валятся на меня один за другим. — Слава, ты че приперся? — кто-то из парней спросил. Неужели все знают, что было в клубе? — Работать, сегодня же моя смена? — включил дурачка, но было страшно. — А вчера че тогда не пришел? — уже кто-то другой интересовался. — Так это, выходной же был, — если придуриваться, то до конца. — Мне график поменяли. Нет, что ли? Ошибся? — Наверное, да, сам посмотри. И еще Эрик сказал, что ты больше не придешь. — А, ну, я болел, вот и сказанул. Не парьтесь, а. С кем не бывает, — и нагловато прошел в служебку переодеваться, но по дороге успел отхватить тычки в плечо, подзатыльник и стебки о моем поведении в клубе и неумелом съеме телки. Даже забыл, что половина из них геи. В помещении меня подловил Игнатьевич, потащил в свой, «полюбившийся» мне еще на первой встрече, кабинет. Мужчина не знал, как начать и тупо спросил: — Ты уверен? — Сергей Игнатьевич, да. Вспоминать боязно и мерзко, но да. Работать я могу. — Ты можешь отлежаться дома, взять столько времени, сколько понадобится. За зарплату не переживай, если ты из-за нее, — как в воду глядит. — Ребята заподозрят что-нибудь. Они ведь не знают, что произошло? — Нет, — отпустило. — Только Роман, — глаза у меня, наверное, из орбит готовы были вывалиться, так что он поторопился договорить, — Все в порядке. Дальше него не пойдет. — Да он меня с говном жрет каждый рабочий вечер, как и Макс. Думаешь, не расскажет? Захочет выпроводить из этого гоморая — расскажет. Я бы сам слинял, но обстоятельства не позволяют, — что они творят? Что, черт возьми, все они творят? Всем так интересно рассказывать про изнасилование? Начинал нервничать, руки подрагивали от злости, паники, обиды. Сколько можно мне это переживать? — Слав, ничего не произойдёт. Доверяй нам. Остальные точно не узнают, а узнают — уволю обоих или всех, — мужчина заглянул мне в глаза, он был серьезен, не было тех ноток издевательства, которые постоянно сопровождают его речь. Понадобилось время успокоиться, все взвесить, а потом спокойно покинуть кабинет. Работал я так, будто совершал какой-то подвиг. Был сдержан, не особо общителен и остро реагировал на взгляды Романа и Макса, Эрик же был больше занят мыслями о последнем. Максим не особо обделял Эрика взглядами, но, скорее всего, тот даже не замечал этого, принявшись думать, что нет ни капли взаимности в их странных отношениях. В душе не понимал, как со всеми милый Макс, кроме меня, конечно, так смог жестко обойтись с Эриком, который раза в два по комплекции тому проигрывает, который ни плохого слова в его сторону не сказал. Весь вечер был как на иголках, в атмосфере витала напряжённость. Если бы Кир сегодня пришел, было бы еще труднее. Мои чувства, отношение, воспоминания, связанные с этим человеком, менялись в непонятную сторону. И если бы он появился сегодня, что-нибудь бы произошло точно. Но он не пришел, поэтому все закончилось только моими усталыми объяснениями перед Эриком. Другой день был таким же. Только в этот раз был Кир. И знаете что? Он любезно спросил про мое состояние, а дальше спокойно со мной разговаривал в его обычной манере, не задевая темы насилия и поцелуя. Вел себя так, будто ничего не произошло. Он думает, я не помню? Я принял правила игры. Вел себя, как привык. В зал вошли новые гости. Их раньше не было в нашем заведении. Первым зашел высокий бугай, идентичный нашим амбалам-охранникам. Отличал его от них лишь цвет футболки: она была белая. А второго я узнал. Это был тот, кого я часто винил во всех последних происшествиях, тот, с кого все началось — Вадик. Парень меня тоже узнал. На лице отразилась масса эмоций, от удивления до неловкости. Подобное было и у меня. Мы будто зеркалили друг друга. В итоге, парень предпочел сделать вид, будто бы меня не знает. Начал, как и я в первый свой поход сюда, осматривать помещение, стоя чуть позади бугая. Друг Вадика каким-то боком оказался знакомым Кира, Сереги и всех остальных. Они переобнимались, перевели дух после, как я догадываюсь, разлуки и подтянулись к бару. Тут-то Вадик и решился заговорить, ведь на него никто особо внимание не обращал из начальственной компании. — Привет, — в ответ лишь кивнул. — Работаешь? — Как видишь. — М... Разговор не клеился совершенно, но мне хотелось поддеть. — Ты тут, какими судьбами? — Вадик не ожидал. — Да так, с приятелем зашел. Он к своим друзьям — я за компанию. — А что сам не заходил? Я думал, раз дал сюда адрес, то должен тут обитать хоть раз в недельку. — Бля, Слав, я извинился, — в гребаном смс, а потом обматерил и послал, — и все объяснил. Я вообще не в курсе был этого места. — Ладно, — нервно поднял руку, прося завязывать эту муть. Не верю. Не знал, он. Бля, проверить можно было. Но и выкобениваться я не имел права. В итоге же работаю тут, блин, и лаве получаю. Сука. Мы оба развернулись к компании друзей. Те немного расшумелись. Там я заметил возле Кира какого-то парня, которого он приобнимал за талию. Неожиданно. Вадик уловил на кого и куда я смотрю, на его лице что-то отразилось мне не понятное. Также он ничего едкого не сказал. Вообще ничего не сказал. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Да. Пиво. Когда я подал напиток, тот большими глотками начал вливать его в себя. Он выпил почти все, поставил кружку и отодвинул подальше от себя, опасливо поглядывая на своего приятеля. В этот раз пришлось промолчать мне. Так он делал до самого закрытия. До закрытия осталась вся эта компания. Мы закрывали бар почти все вместе. Чуть раньше ушли Вадик и его друг. Кстати, разошлись, помирившись, не словами, однако это чувствовалось. Затем покинули нас Кир с его пассией. В их спину глядел долго, наблюдал как удаляется их такси. Неудачно я заметил машину Кира. Он, по всей видимости, на ней приехал, а уехать не смог из-за незапланированной попойки. Тем в этот день было хуже для него. Я обезумел.
