Гомофобы не работают в гей-клубах!

      Сильный шумный ветер резво ударил в лицо, когда мы вышли из маршрутки. Погода менялась. По утрам и вечерам становилось прохладнее, а днем стояла нещадная жара.       Мрак на улице, редкие выкрики пьяной молодежи и мы, идущие домой после работы. Настроение было приподнятое, несмотря на усталость. Я так вообще на седьмом небе. Ну правильно — сегодня же перечислили зарплату, первую в моей жизни. Не хилую такую. Ведь и не мечтал получить тридцатку (о такой работе тоже не мечтал), и за потасовку деньги не вычли. — Так ты пойдешь? — задал волнующий его вопрос Эрик.       В воскресение все собираются отметить получение зарплаты — это что-то типа их традиции. Я подумал, что это за бред — тратить деньги, как только ты их получил, поэтому отказался. Но там все не так просто. От чего же все идут. Да, потому что платит Сергей: у него, видать, денег куры не клюют. А народ халяву любит. И я без исключения, но не в этот раз. Не хочу видеть рожи, что и так маячат почти каждый вечер. — Не-а, — протянул гласные. — Там все наши будут. — Вот именно! — Пошли, расслабимся! И так пашем, наблюдаем, как другие в отрыв идут. И Игнатьевич платит, — попытал еще попытку парень. — Не ты ли ходил в прошлый свой выходной с Юрой в клуб? Вроде, хорошо оторвался — бухой в пять утра завалился, — ну, это я утрирую: пришел он, конечно в пять, но протрезвевший. Это так, подколоть. — Ниче не бухой, — надулся Эрик. — Ну так что, пойдешь? — Да что ты пристал? — на самом деле, че прикопался? — Там Макс будет, — признался, блин. — И? Туда и остальные идут. — Ну, мне зависнуть не с кем. Остальные сами по себе, — что-то я логики не вижу. — Я тебе зачем, раз Максим есть? — Как ты не понимаешь?! — взъелся парень. — Все по кучкам разбиваются. Он обычно с Игнатьевичем, Ромкой и если Кир приходит, то еще и с ним пьет. Мне одному к ним в компанию стремно вклиниваться, а с тобой хотя бы рядом где-то тусоваться можно. — Эрик, ты че баба? — Блин, — цыкнул. — Тебе не понять! — Я реально не понимаю, если нравится — подойди. Сколько я тебя к этому подталкиваю? Че ты все усложняешь? — А тебе выручить меня сложно и самому оттянутся? Закрылся в четырех стенах.       Я не ответил. Продолжать пререкания никто не стал, поэтому молча дошли до дома, там так же тихо сходили в душ по очереди, негласно решив, кто, пойдет первым, и легли спать. А утром мы не разговаривали. Эрик, как проснулся, сварганил пюре с сосисками и свалил куда-то, оставив меня наедине со своими мыслями.       Я не спеша перекусил, повалялся и решил тоже выйти из дому.       На улице было пасмурно и душно, не сильный ветер приятно дул навстречу. Четких планов я не имел, поэтому некоторое время шастал во дворах, потом пешком дошел до торгового центра, который находился в четырех кварталах от дома.       Жизнь в магазинах кипела. Повсюду висели скидки на все летние вещи. Молодежь с азартом мерила все подряд. Некоторые ушлые мамки таскали своих детей из отдела в отдел в поисках новой школьной формы. Я же шел вдоль всех бутиков, лениво поглядывая на шмотье. Ничто не привлекало внимание, да и не был я никогда падок на вещи.       В голове роились мысли, которые давали понять, на сколько жалка моя жизнь. Эрик прав: закрылся в своем мире, друзей как таковых нет, даже в выходной некуда сходить. Наверное, зря я наехал — один раз можно сходить в клуб.       Но Эрик тоже хорош: меня в свои игры впутывает, когда можно сделать все легче. Подойди, признайся, если прям невмоготу уже. Не верю, что у гей-пар все сложнее в отношениях. Оба гея — проблем быть не должно.       Бля, когда это я начал так легко рассуждать об отношениях между парнями? Эта работа явно сводит меня с ума.       Выкидывая столь идиотские мысли, я побрел в супермаркет. В отделе мороженого, не выпендриваясь, выбрал обычный шоколадный стаканчик, заплатил за него и двинул на улицу, прочь от суетного места.       Примостился на скамейке, на небольшой аллее за торговым центром. Народу было достаточно много. Сюда, по сути, шли ждать мужья с детьми, пока мамки активно обходили магазины, разоряя семейный бюджет всякой дребеденью. Прогуливались туда-сюда и бабки с лыжными палками, подростки, жующие вреднючие снеки и запивающие не менее вредной газировкой.       Чувствовал я себя замечательно, но всплывающие воспоминания о ссоре с Эриком таки навивали толику грусти. Еще и бесило чувство, что кто-то на тебя смотрит. Я несколько раз оглядывался по сторонам, но никого не замечал, кроме малолеток играющих в прятки. Еще какое-то время я оставался сидеть на скамейке, но погода начинала меняться, ветер дул сильнее.       Придя домой обнаружил, что Эрик так и не зашел — видимо, сразу на работу двинул. Это немного беспричинно взбесило и обидело — мне расхотелось мириться. С психу я закинул его майку куда-то в угол и бухнулся на кровать. Так и заснул. Так бездарно и прошел мой выходной.       Следующий день прошел в том же ключе. До работы я просидел день в комнате, Эрик тоже пробыл дома, на этот раз у него был выходной. В клубе было все как обычно, одни и те же саундтреки, одни и те же клиенты. — Этот чудила у вас теперь завсегдатай? — будто невзначай Кир мотнул бокалом со своим излюбленным «Whiskey Sour». Я посмотрел в ту сторону и наткнулся на хитрый взгляд уже знакомого нам странного мужика со шрамами на руках. Мужик ходил как бомж: всегда в одном и том же пиджаке и уже явно растянутой до предела водолазке, но, вроде, от него не пахло, слава богу, когда он подсаживался к стойке. Сегодня он вальяжно восседал на диванчике, раскинув свои мотыги в разные стороны. Я его даже не заметил бы, если бы Кир не показал. — Типа того. Под тебя косит — по выходным не ходит, только в будние дни и то иногда пропускает, — угарнул я. — Хм. — Я вот не понимаю, как его впустили, он же такой стремный. — Наверное, через знакомых. До тебя тут и не такие появлялись. Пока не чудит — все нормально. Такая политика у Сереги. Мне самому она не нравится, — недовольно он покосился на странного гостя.       Мне никогда не понять мышление Игнатьевича. Меня кое-как впустил в это секретное гей-сообщество, а бомжеватого клиента — запросто.  — В воскресенье приезжает выставка ретро-автомобилей, пойдешь со мной тусить? — весело играя бровями, с улыбкой на пол-лица спросил Кир. Как ему удается так перескакивать с темы на тему? — Нет, не интересуюсь. — Да ну?! — взаправду удивился. — Ты странный и хмурый, случилось чего? — Настроения нет, голова болит — погода меняется же. — Стареешь, — хохотнул парень. В ответ я одарил его убийственным взглядом, на что он мне мило улыбнулся. — Ты разве в клуб не собираешься в воскресение? — О, если в клуб, то голова не болит? — вскинул Кир брови. — Я не иду, — но потом уточнил. — Вернее, я в раздумьях. — Что тут думать? Это ж просто клуб, ты в такое заведение чуть ли не каждый день ходишь, это почти то же самое. Пошли, я там буду, — ох, обрадовал. — Опять всех своих коллег там видеть? Я так свой выходной просру, — внутри появилось понимание, что я, походу, просто тащусь от того, что меня уламывают. Но признавать это даже себе в полной мере мне не хотелось. — Хочешь сказать, что обычно свои выходные проживаешь насыщенно? — в глазах читалась усмешка. — Ну нет, и что? — Ну вот и все, в воскресение в клубе точно быть, а еще и на выставку сходим, одно другому не мешает, — по-деловому проговорил и отчалил, не дав вставить и слова, зараза. Ладно, повод с Эриком помириться, обрадую.

***

      Домой я чуть ли не бежал, не хочу называть себя трусом, но одному идти по темным дворам страшно. Боюсь, привык возвращаться с Эриком — вдвоем, все-таки, безопаснее. Всю эту не самую приятную картину ухудшал и вечерний холод с пронизывающим ветром, от которого ветки стремно колыхались.       В безопасности почувствовал себя только когда закрыл дверь на замок. Эрик еще не спал, поэтому наблюдал за моими нервными движениями, лежа на диване. Тут же осознал, как это все выглядит со стороны, и поспешил успокоиться. Но сосед оказался все равно встревожен. — Ты чего? — спросил он осипшим голосом. — Ничего. Я в итоге иду с тобой в клуб, — глаза парня округлились. — Думаю, ты прав: не стоит вечно сидеть в четырех стенах. — О, класс, — особой радости в голосе не чувствовалось, может, из-за сонливого состояния. Помолчав чутка, парень добавил. — Мне тоже не стоило тебя осуждать — это твоя жизнь. — Не парься, — я хлопнул его и свалил в душ.       Вся нервозность и взвинченность прошли после теплого душа и горячего ароматного зеленого чая, который появился с приходом Эрика. Иногда, чаще всего в выходные, мы сидели с ним так.       Когда мы совершали его переезд, я даже не заметил китайский или японский, там хрен поймешь, чайный набор: керамический чайник и из того же материала стаканы. Набор очень миниатюрный: содержимое одного стакана приравнивалось, приметно, половине стандартной чашки. Выпить много не получится — заколебешься подливать.       На удивление, Эрик вопросов не задавал, да и вообще не был особо разговорчив этим вечером. Мне казалось, ему будет интересно узнать, почему я согласился, но парень оказался в какой-то другой вселенной.

***

      Конец рабочего дня. Музыка поутихла, охранники помогают гостям найти дорогу к выходу, гремит посуда, персонал суетится. Сегодня пришлось задержаться до самого закрытия. Сил никаких не осталось даже на смену одежды. Ноги свинцовые, в горле пересохло, глаза слипаются.       В служебке я уселся на одинокую табуретку, оперевшись о стену. Шумными большими глотками осушил жестяную баночку газировки и откинулся вздремнуть в ожидании ребят, что обещали подбросить до нашей с Эриком остановки.       Фоном шла болтовня Романа по телефону. В ней что-то говорилось про завтрашний совместный поход в клуб и про то, что кто-то придет позже. Мне было срать, честно, но мозг все равно цеплялся за слова, но особо не переваривал их. Потом я конкретно отрубился.       Через час, серьезно блин, только через час, меня разбудили. Парни все закрыли, наконец, и повезли домой. Я благодарил Сергея, который изначально пообещал мне раннюю смену, и мне не приходилось зависать до упора, как сегодня, в этом гребаном баре по пятницам и субботам. Я спокойно уходил домой, когда самый пик безумного безобразия начинался.       Пацаны высадили нас с Эриком четко на остановке и умчались дальше. Моей главной целью было доковылять до дома, используя по максимуму оставшиеся крупицы сил. Эрик тоже был вымотан, как и я, его, как и меня, задержали, но парень был как-то бодрее. — Слав, — неожиданно дернул он меня за руку. — М? — Я еще вчера заметил, когда мы с тобой возвращались домой, что за нами кто-то идет, — вот тут меня трехануло, но постарался не выдать себя и не наводить паники. До дома оставалось пару шагов. — Да показалось тебе, — своим словам я не верил, как и Эрик, который судорожно обернулся назад и ускорил шаг, а следом и я. Так и добрались до подъезда и вприпрыжку поднялись на этаж.       Мне было беспокойно: я то это заметил еще раньше, просто значения не придавал. Раз Эрику тоже это почувствовал, значит, и правда кто-то преследует, скорее всего, меня. — Ты ведь до этого ничего такого не замечал? — боясь подтверждать догадку, все же спросил. — Нет, вроде. Вчера что-то подобное было, ну, шарканье позади. Просто, подумал, воображение разыгралось. А ты? — Я? Было дело, — нехотя ответил. Ведь бред: зачем за мной кому-то следить. — И как давно? — настороженно поинтересовался сосед. — Неделю, может, чуть больше, — увидев загоревшиеся глаза Эрика, который явно захотел устроить допрос, поспешил остановить. — Я спать хочу — адски устал, давай завтра подумаем над этим? Не думаю, что этот псих к нам залезет. — Ладно, — со вздохом ответил.

***

      Часов в 9 утра разбудил звонок Кира. Он за что-то извинялся, а я так хотел спать, что, мне кажется, вырубился под его бубнеж.       Второе пробуждение произошло в 2 часа дня, и то, если б моя воля, я бы спал, но Эрик был настойчив. Мне не ясно, как у него получается высыпаться и бодрствовать.       Парень ожидаемо порасспрашивал про преследования, когда, что и как. Но, то ли не услышал тревоги в моем голосе и сам уже забыл вчерашний свой испуг, то ли ему не было это сейчас важно, ведь все его мысли были заняты подготовкой к походу в клуб. Все началось с того, что ему нечего было надеть. Разве не как баба? Я готов был сказануть чего неприятного, но сдержался — не хотел ссориться снова. Еще мне не понравилась его реакция на шмотки, которые я собирался одеть. А я особо не парился: раз в прошлый раз прокатило, хотел одеть те же черный джинсы и какую-нибудь рубашку.       В итоге по магазинам поехали мы вдвоем.       К счастью, Эрик уже знал нужные ему отделы, и мы не шлялись по центру бесцельно, а четко заходили в нужные. В ворохе скидочной одежды, парень находил кучу шмотья для примерки, и про меня не забывал тоже. Невозможным было и то, что под конец шопинга мы метались между магазинами туда сюда пытаясь решить, что же лучше. На мой взгляд, вещи были похожи, и вообще иногда не видел разницу между тем, что я хотел одеть в клуб изначально. Но все встало на свои места, когда меня заставили примерить немного мятую с подкосом под джинсу рубашку, которая не облегала тело, но подчеркивала мою спину и грудь, делала меня заметно взрослее и мужественнее. Тут-то я и поменял точку зрения насчет шмотья.       Как вы поняли, рубашку я купил. А Эрик — нечто.       Сам Эрик разошелся куда сильнее. Выбрал себе белую футболку со стильным принтом, зауженные светлые джинсы и легкую темную укороченную ветровку. Все вместе весьма неплохо сочеталось. Если Макс шарит в этой теме, то должен заметить.       Остаток дня прошел сумбурно. У Эрика. Приехав обратно домой, поели, приняли душ и я лег вздремнуть. А вот сосед мельтешил — бегал из ванны в зал и из зала в ванну. Перепогладил свои обновки, замучил свои волосы. Он голову свою перемыл раза два, когда я проснулся и начал собираться. В итоге остановился он на простых всклоченных волосах без мерзкого прилизывания их назад. Себя я так не мучил: легонько расчесался перед выходом.       Клуб находился не на привычной нам улице с кафешками и барами, а в другой стороне, где, оказывается, тоже было несколько клубов. И я в который раз понял, что совершенно не знаю свой город — мои маршруты никогда не заруливали в эти части.       Пришли мы ожидаемо рано. Народу было маловато, из наших вообще никого. Мне было некомфортно — не знал куда приткнуться, но с Эриком чувствовал себя увереннее. — Может, по коктейлю, пока ждем? — направляясь к бару, предложил парень. — Можно, — показалось, что так мы хотя бы не будем выглядеть как молокососы.       Интерьер клуба не впечатлял: был ужасно мрачным, черным. Мелькали яркие софиты и беспантовая музыка. Еще непривычно было видеть девушек в равном количестве с парнями. Тех даже было больше, по-моему. Они, как и мы, жались по углам, осматривались, были крайне неуверенными.       Мы же устроились рядом с барной стойкой, заказали по коктейлю. У меня был «Gin Tonic», у Эрика непонятная местная приторно-сладкая бурда, которая явно была ему по вкусу. Пили маленькими глоточками — покупать еще один я не собирался, раз позже у нас все за счет начальника. Такая же политика была и у Эрика.       Через час наши подтянулись и отвели нас за столик, зарезервированный Сергеем, которого не было, как и Кира: те решали что-то важное. В клубе стало живее и плотнее, музыка пошла другая.       На столе стояли бутылка виски и водки и куча шампанского. Сначала мы открыли шампанское, после короткого тоста Романа: тот был за Игнатьевича на вечере.       Я пил осторожно, ведь не умел. Шампунь мне шел, как газировка — вкус мне нравился. И мешать ничего другого я не собирался, и парни не настаивали.       Все было прилично. Как и говорил Эрик, парни начали тусоваться кучками. Какая-то часть дрыгалась на танцполе и частенько подбегала к столу за «топливом», кто-то ушел к бару, заказав что-то себе по вкусу, ну и остальные, как и мы, остались возле стола. Роман с Максом сидели в одном углу, попивая виски и перекидываясь словами, и, казалось, ждали опаздывающих.       Я тоже сидел, Эрик, который не отходил от меня никуда, пританцовывал рядом и кидал жаркие взгляды на Макса, но тот не обращал внимания.       Атмосфера была хорошая — нравилось, что не работаю, что отмечаю косяки здешних официантов, что полно девушек, которые не обделяют меня взглядами, но подходить к ним я был не готов.       Шампунь в моем бокале периодически пополнялся, а опьянения я не чувствовал. Поэтому рискнул выпить самодельный коктейльчик — водка с соком. Пацаны не пожалели водяру и бухнули много, поэтому отпивал я тихонечко.       Сознание чуток поплыло, тело стало легким и я пошел в пляс на танцпол, хоть Эрик и пытался меня остановить. Не, я соображал, что делаю, была конкретная цель — девушки. После нескольких минут дрыганья, подцепил уже пьяненькую девицу, которая имела приятную внешность и, самое главное, была ниже меня. После пары-тройки танцев вдвоем, я нагло потащил ее к нашему столу и дал выпивку, от которой она не отказалась. Я сам выпил коктейльчик, у которого вкус был другой — видимо, была уже не водка, а виски. Краем глаза заметил удивление присутствующих за столом, но меня это не волновало, я допил, дождался, когда допьет барышня и свалил вместе с ней обратно.       Нас закрутило, завертело. Мы танцевали медляки под самые ритмичные треки, мы прижимались к друг другу, шарили руками везде. Нам сносило крышу, несло в мир наслаждения. Голову кружило безумно.       В какой-то момент мне захотелось поцеловать, и я, блять, как джентльмен, спросил ее об этом. Было нелогично, но мне казалось это правильным. Было бы глупо, конечно, если б она отказала, но она сказала «да», и я коснулся ее губ своими. Чутка лизнул, всосал нижнюю, затем просунул язык в ее приоткрывшийся рот, не понимая, откуда шли эти уверенные движения. Отстранился. Я посмотрел на нее и понял, что мне плохеет. Прижался к ней, зарылся в ее волосы рукой, другой придерживал за талию. Вцепился как за спасательный круг.       Музыка стала громкой, помещение — душным и жарким. Хотелось глотнуть воздуха, умыться, бежать прочь.       Я все кружился с девушкой, боясь сделать шаг куда-либо, упасть, не встать, а главное вывернуться наизнанку. С каждой секундой становилось хуже.       Толпа отталкивала меня назад, не принимая попытки протиснуться. С каждым толчком назад я становился грубее, отчаяно продвигаясь вперед и оставляя мою незнакомку позади. Я уже даже забыл про нее. Мне нужна была свобода, мне нужен был туалет. И я дошел.       Холодная струя воды лилась на голову, стекала под рубашку до самых джинс. Становилось чуть легче, но не помогало.       В отражении на меня смотрел ужасно пьяный, еле стоявший парень. Я не узнавал себя. Хотелось вырвать душу, оторвать голову, но не чувствовать этой тошноты.       Заходящие парни с усмешками глядели, кидали шутки, мешались.       Внезапно все прекратилось. Голоса исчезли, туалет опустел, но в него тут же зашел мужик, который показался мне подозрительно знакомым. — Что ты, сладенький, так нажираешься? Нельзя так, — пропел мужлан. — Атвали, — оседая на пол отмахнулся. — Хамим? А я помочь хотел, — как блин? Сидеть возле унитаза? Видимо, да. Незнакомец резко потянул меня в сторону кабинок, но непредсказуемо закрыл унитаз крышкой. Меня толкнули на него, приподняли зад и принялись сдирать штаны. Я не соображал ничерта и сопративляться не было сил. Когда его рука начала сжимать мой член, наконец-то дошло, но мои попытки вырваться были неудачными. Состояние было шаткое: мутило сильно. — Атпусти, — в очередной раз я убирал его руку от члена. Было тяжело сосредоточиться и дать нужный отпор. — Нет, маленький, — неожиданно укусил меня за ухо. — Это моя маленькая месть.       Я не понимал, о чем это безумец, чертов извращенец.       И тут осенило. Тот дебошир в клубе. Черт. — Давай договоримся, — мой голос срывался, становилось страшнее с каждым его движением. — Я обещаю, что тебя снова будут впускать в клуб. — А, вспомнил, сладкий, — он содрал трусы и коснулся меж ягодиц. — Не нужно: все, что я хочу, получу сейчас. — Урод, — начал брыкаться сильнее, пинать ногами. Но ничего не срабатывало: он был сильнее, пресекал все мои попытки. Я начинал паниковать. — Пожалуйста, не надо, — откровенно всхлипывая и крича. — Прошу… — Тшш, тебя никто не услышит, — мужик накрыл мой рот, а затем впихнул два пальца. Не теряясь, укусил. — Блять! Сученыш!       Меня ударили, схватили жёстче и всунули два пальца в зад. Я заорал, как недорезанный, слезы брызнули из глаз. — Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому, — пальцами пошевелили, нет, вкрутили, давили, принося новую порцию боли. — Нет, не надо, — голос не принадлежал мне. Руки не слушались, слезы текли и моя надежда на помощь увядала. Неужели никто не поможет? Куда все делись? Почему никто не заходит? — Прошу, пожалуйста. — Вот так, потерпи, скоро будет хорошо, — его голос звучал мерзко, я тысячу раз пожалел что пришел.       За дверью послышался шум, который насторожил насильника, но не оторвал от процесса. Он все так же двигал пальцами, выворачивал одну руку, дарил боль.       Рука насильника резко дернулась вместе со звуком выбитой двери. В туалет ворвались. Мне ужасно захотелось исчезнуть. Не попадаться людям на глаза, не показывать столь унизительное зрелище. Я ничего не мог сделать, был беспомощен. Хватило сил лишь слегка натянуть трусы одной рукой, вторую все также держали.       Почувствовав свободу, закрылся руками, развернулся и увидел Кира с Максом       Позор. Стыд. Унижение. Вот что я испытал в тот миг. Не знал, куда себя деть.       Кир заботливо накинул на меня пиджак, помог подняться, натянул штаны, привел в порядок. Я не мог поднять глаз, не мог смотреть на окружающих. Не мог… Буду рада комментариям ;)