Случайная встреча

      Продолжительная репетиция балетной труппы закончилась сегодня совсем поздно. Мадам Жири была крайне возмущена работой подопечных, потому как до премьеры оставались считанные дни, а танец казался ей совсем не синхронным и каким-то даже тяжелым. Нужно было непременно оттачивать движения до идеала.       Под конец репетиции ноги балерин страшно ныли от проделанной работы. Все засобирались скорее отправиться в кровать. Все, кроме Кристины Даае. Каждый день она обязательно ставила свечу в память о своём дорогом отце, иначе просто не могла уснуть.       Теперь же она устало спускалась вниз, чтобы побыть там наедине с собой. Чаще всего именно там она могла услышать голос своего Ангела. Ангела Музыки. У девушки не было никого ближе, чем он. Потому она так жаждала вновь обратиться к нему, поговорить обо всём и ни о чём одновременно.       Мысли о незримом друге тянули Кристину туда, и она ускорила шаг, всё быстрее сбегая по длинным лестницам на верхний уровень подземелья. Безусловно, он ждал её всегда. Она не понимала, как он может оказываться рядом с ней повсюду, но постоянно одергивала себя, напоминая, что Ангелы способны на всё.       Когда она оказалась на нужном этаже, она в нерешительности остановилась — коридор был совершенно тёмным. Привычные ей огни факелов не горели, и перед ней предстала лишь непроглядная тьма. Желание спастись от тяготящего одиночества было сильнее страха темноты, и она сделала неуверенный шаг, уходя от такого дорогого и родного ей света.

***

      Устроившись в своей неизменной ложе, Призрак который час наблюдал репетицию балета. Он должен был признаться себе, что вовсе перестал покидать своё милое сердцу дитя. Будто бы настоящее приведение, он следовал за ней повсюду, совсем не думая как о её личном пространстве, так и о собственной душе, которая с каждым днём всё сильнее рвалась к прекрасной хористке с большими шоколадными глазами.       Он корил себя за ту глупость, на которую оказался способен — он полюбил. Отрицать очевидное было бы слишком глупо, потому оставалось лишь мириться. Выбора не было, как и шансов на её взаимность. Он врал ей, пусть и не хотел этого признавать. Врал слишком нагло, чтобы открыть ей правду. Девушка преданно верила в историю об Ангеле Музыки, присланном ей отцом, чтобы оберегать её на земле. Он не мог разрушить такую красивую иллюзию, сказку.       Репетиция подошла к концу незаметно для Призрака. Он очнулся от своих навязчивых мыслей, когда его окликнул голос знакомый ему с детства: — Эрик, иди домой, — мягко обратилась к нему мадам Жири, — тебе не стоит оставаться там.       Он растерянно взглянул на неё и понял, что все балерины уже покинули сцену, и там осталась лишь дама в строгом платье, ставшая ему, как родная сестра, за те долгие годы, что он провёл в Опере. Безусловно, Антуанетта знала о том, как каждую ночь страдает гроза театра. Она часто заставала его, совсем поникшего, страдающего от своей всепоглощающей любви к юной Даае, медленно, но верно погибающего из-за несправедливости всего мира по отношению к нему.       Сдержано кивнув ей, он поднялся со своего места и, быстро развернувшись к двери ложи, удалился. Ему нужно было спешить к его родной Кристине, наверняка, уже ожидающей его у алтаря.       Он срезал путь через ходы, которые были известны лишь ему одному во всём театре. Так он сэкономил время и уже совсем скоро очутился в коридоре, окутанном мраком. Это было странно. Здесь всегда горел свет. Тьма для Призрака была другом, укрывающим его от любопытных глаз, и он стремительно быстро пошёл прямо к двери в небольшую комнату, где так часто Кристина оставалась наедине лишь с ним.

***

      Услышав тихие, но быстрые шаги, Кристина замирает прямо у двери, так и не решаясь её отворить. Она знает, как много в театре неблагородных людей, которые могут причинить ей вред, поэтому жмётся к холодной стене, надеясь остаться незамеченной.       Призрак может хорошо видеть в темноте, но лишь спустя продолжительное время. Пока же его глаза только привыкают, и он вынужден искать вход едва ли не на ощупь. Он ведет кончиками пальцем вдоль длинной стены и, уже приблизившись к двери, вдруг сталкивается с кем-то.       Тихий вскрик выдает Кристину быстрее, чем она успевает подумать об этом, а Призрак слишком быстро выпаливает будто не своим голосом: — Извините!       На секунду в коридоре воцаряется молчание, а затем он слышит судорожный выдох и чувствует едва уловимое касание на своём плече. Призрак замирает, позабыв как дышать, когда тёплые пальцы поднимаются выше, к его шее. — Ты не ангел, — различает он тихий упрёк, когда ладонь девушки ложится слишком по-свойски на его щеку, не укрытую маской.       Она его узнала. Слишком часто она слышала этот неповторимый голос, чтобы ошибиться, наконец, столкнувшись с ним настоящим. К своему удивлению, Кристина отмечает, что ей не страшно. Она всегда сторонилась мужчин, их внимания. Сейчас же она сама желает коснуться, изучить его. — Мне нет прощения, — шепчет мягкий баритон, и сердце Кристины пропускает удар. Она осознает, что не хотела бы, чтобы он был кем-то абстрактным, не существующим. В глубине её души поёт радость, несмотря на то, как ей сложно принять ложь от самого близкого ей человека.       Ей хочется увидеть его. Хотя бы тактильно. Она скользит по нему всему своими маленькими пальчиками, стараясь понять, как же он выглядит. Её касания кажутся Призраку слишком нежными, и он подаётся им навстречу, наслаждаясь каждой секундой.       Когда ладонь Кристины осторожно ложится на его грудь, куда-то на область сердца, он решается накрыть её руку своей. Она чувствует, как ускоряется его сердцебиение, когда их руки соприкасаются. Всё то же происходит с ней, и Кристине кажется, что земля вот-вот уйдёт из-под её ног. — Твоё имя? — разрывает тишину подрагивающий голос Кристины. — Я его не знаю. — Эрик, — откликается он, слегка сжимая ее руку. — Очень красивое, — шепотом говорит девушка, переплетая их пальцы.       Он хочет видеть её в этот момент, потому что уверен, она сейчас непременно улыбается, а ее щёки заливаются легким румянцем. За долгое время Эрик изучил её всю - она же даже не знает цвета его глаз. — Ты снова укроешься в тени, незримый гений? — обращается к нему единственно любимая девушка. — У меня ведь нет выбора, — его голос невольно становится печальным.       Руки девушки ложатся на его шею, невесомо поглаживая её пальцами. Эрик издаёт тяжелый вздох, опуская голову. Его глаза, наконец, способны разглядеть Кристину в темноте, лицо которой отчего-то кажется очень счастливым. — Выбор есть всегда, — отвечает она, подняв на него глаза, — войдешь ли ты со мной туда?       Она легко кивает в сторону двери, и Эрик качает головой, прикусывая губы. Она поднимается ладонью вверх по правой стороне его лица и неизбежно натыкается на холодную гладь маски. — Почему ты боишься мне показаться? — звучит тихий вопрос, который сводит Призрака с ума. — Я не переживу боли, когда твоё лицо исказится ужасом при виде меня, — сбивчиво шепчет он. — Твоя душа невероятно красива, — успокаивающе шепчет Кристина, осторожно поддевая край полумаски, — я способна видеть лишь её, Эрик.       Ему кажется, что из коридора вдруг пропадает весь воздух, когда она произносит его имя, и его единственная защита падает на пол с тихим стуком, оголяя его всего перед ней. — Ты не представляешь, — болезненно усмехается Призрак, испуганно замирая, пока Кристина отворяет дверь в комнату, из которой бьет тусклый свет. — Пожалуйста, — просит она, зная, что он пойдёт на всё ради неё, — мой Ангел.       Опустив голову едва ли не ниже плеч, он заторможено следует за ней. По его щекам скатываются слёзы раньше, чем он оказывается на свету. Привычка заставляет Эрика резко укрыть лицо руками. Девушка смотрит на него растеряно, она не успевает заметить увечий.       Призрак опускается перед ней на колени, тихо плача, и она совсем не понимает в чём дело, когда присаживается рядом. Мягко поглаживая его по спине, она вглядывается в искаженное болью лицо. Он заставляет себя взглянуть на неё, укрываясь ладонью.       Когда он сталкивается с ней взглядом, Кристине кажется, что она не видела глаз прекрасней. Они ей напоминают утреннюю зелень травы, когда роса красиво поблескивает, отражая солнечный свет. Подвинувшись ближе, она решается на бережное объятие. Неуверенно потянувшись за его спину, она прижимает его к себе. Плечи Эрика почти перестают вздрагивать, когда он утыкается носом в её пышные волосы. — Всё хорошо, — шепчет девушка, ласково поглаживая его широкие плечи.       Чуть отстранившись, она подносит руку к его лицу и аккуратно отводит ладонь Эрика в сторону. Он резко отворачивается. — Это всего лишь я, — улыбается нежно Кристина, — тебе нечего бояться. — Для меня ты весь мир, — тихо признаётся Эрик, медленно поворачиваясь к ней и опуская глаза в пол.       Она внимательно смотрит на него и искренне не понимает своего маэстро. Сколько она не всматривается в его лицо, она не чувствует и толики отвращения или страха. — Это ожог? — спрашивает она. Неподдельное беспокойство, сквозящее в её голосе, не ускользает от внимания Эрика. — Боюсь, что нет, — отвечает он, поднимая на неё потерянный взгляд.       Девушка тепло улыбается мужчине и осторожно касается его правой щеки. Он жмурится, но больше не отворачивается. — Ты очень красивый, — тихо говорит она, очерчивая бугристую скулу пальцем.       Он не может сдержать усмешки. Ему начинает казаться всё это сном. Она слишком близко. Между ними будто бы сквозит ток, когда Кристина мимолётно целует Эрика в уголок губ. — Обещай, что останешься рядом, — неожиданно просит Кристина, вдруг подумав о том, что после он решит её покинуть. — Только скажи, и я последую за тобой, — твердо отвечает Эрик, глядя в её глаза.       Она расплывается в счастливой улыбке и машинально тянется к нему. Заворожено глядя в тёмные глаза-омуты, он склоняется над ней. Ничтожные сантиметры, оставшиеся между ними, сводят их обоих с ума, и они рвутся избавиться от них, соединяясь в нежном поцелуе. Пусть он слишком медленный и легкий, но им кажется это правильным. Сейчас есть место лишь единению двух заблудших, одиноких душ и ничего для них не имеет большего значения.