Диамантовая воля

Есть теория о реинкарнации. Не так давно она была неимоверно популярна среди людей и нелюдей. Интересно, почему? Потому что это было заманчиво — проживать все новые и новые жизни после смерти? Потому что всем надоело верить в рай и ад, или предаваться научным сомнениям? Никто точно не может сказать. Гермиона Грейнджер не была исключением. Всю свою жизнь она верила лишь книгам и, совсем немного, друзьям. Верить книгам было просто. Верить друзьям — сложнее. Гарри Поттер и Рон Уизли были не очень осведомлены о науке и различных теориях, поэтому не верить в реинкарнацию было легко. К тому же, всегда находились более серьёзные темы для размышлений. Да, надо было в очередной раз спасать мир, пытаться понять таинственные фразы Дамблдора, готовить есть в неудобной палатке посреди малознакомого леса для двух неблагодарных козлов и не умирать. О да, последний пункт Гермионе, судя по всему, не удалось выполнить. Вокруг мелькали вспышки заклинаний. Они пронзали морозный воздух, норовя принести боль хоть кому-то. А те, кто посылал эти безжалостные лучи в невинных детей просто хотели убить. Февраль в этом году был холодным и снежным. Ну, настолько снежным, насколько это возможно для Англии. Голые деревья не внушали надежды на тёплую весну, как и война не внушала надежду на мирную и спокойную жизнь. Это морозное утро должно было все изменить. Пожиратели Смерти не щадили сил на захват Хогвартса. Между прочим, школа — это не полигон, как когда-то заметила мадам Помфри. И тем более школа — не место для мясорубки. Но Волдеморту как-то наплевать. Ему не нужно одобрение жалкой целительницы для того, чтобы начать кровопролитную битву против кучки подростков. Но вот только он постоянно кого-то, или что-то недооценивает. Мадам Помфри бежала по разрушенному коридору Хогвартса, подбирая полы своего, уже далеко не белоснежного, халата. Женщина не привыкла так много бегать, поэтому и задыхалась. Она стискивала небольшой и грязный мешочек в руке, словно самое ценное сокровище, пытаясь только добежать. Уже виднелось основное поле боя, где Пожиратели закидывали проклятиями подростков. Члены Ордена Феникса, хоть какие-то взрослые, были оттеснены в другое крыло, очевидно, чтобы было легче перебить. Мадам Помфри остановилась, переводя дыхание. Она осторожно заглянула за угол и увиденное заставило её содрогнулся. На покрытом мелкими камнями и осколками стёкол, наверняка холодном, полу, извивалась в луже собственной крови Гермиона Грейнджер. Мадам Помфри подавила вздох. О да, мисс Грейнджер была поистине самой умной волшебницей своего поколения и это её умение как раз очень ценилось для этой миссии. Женщина воровато оглянулась. Тут все ещё шёл бой. Она успела заметить рыжие волосы одного из Уизлей, окрашенные в страшный, кровавый цвет. Это и побудило её на решительные действия. Лавируя меж участниками бойни и их заклятий, мадам Помфри приближалась к Гермионе. Наконец, когда до неё оставалось каких-то жалких два метра, прямо из воздуха появилась вечно сумасшедшая Беллатриса Лестранж. Её чёрные волосы развивались на ветру, красный язык облизывал обветренные губы, а в глазах горело безумие. Ведьма подняла палочку и расхохоталась. Мадам Помфри понимала все своё безнадёжное положение, поэтому лишь гордо подняла голову, отчаянно проклиная судьбу. Беллатриса, склонив кудрявую голову набок, поинтересовалась: — Хотела помочь этой грязнокровочке? Целительница поджала губы. Выписать ей успокоительное, чтоли? Ведьма, тем временем, развлекалась по полной, разглагольствуя что-то про полёту Тёмного Лорда над жалкими маглами, грязнокровками и предателями крови. Мадам Помфри поджала губы и осторожно вытащила палочку, лихорадочно соображая, каким бы заклинанием жахнуть. Но к счастью, это не понадобилось, ведь вниманием безумной Беллы полностью завладела бедняжка Джинни Уизли. Будь целительница в другой ситуации, она бы не оставила ребенка сам на сам с этой ведьмой, но миссия не ждала пока мадам Помфри обездвижит всех Пожирателей, встречающихся ей на пути. Женщина подбежала к истекающей кровью студентке и осмотрела её. Дело было плохо. Пробито одно легкое и сотрясение мозга, не говоря уже о синяках и многочисленных царапинах. Долго Гермиона не проживёт. Мадам Помфри раскрыла мешочек и вытащила оттуда что-то. Женщина привела Гермиону в чувства. Девушка только медленно разлепила воспалённые глаза, пытаясь сообразить, что происходит. Мадам Помфри всунула Гермионе мешочек в руку и начала быстро втолковывать ей инструкции: — Гермиона, сосредоточься! Это — твой билет в прошлое! Постарайся изменить свою судьбу и судьбу Гарри, ладно? Для этого просто проведи этим по руке, надо чтобы кровь попала на лезвие... Сзади взорвалась стена. Мадам Помфри прикрыла своё лицо рукой и оглянулась. На них надвигались, щёлкая своими ужасными клешнями, гигантские пауки. Понимая, что времени не осталось, женщина направила палочку на ничего не понимающую девушку и произнесла неизвестное заклятие. Гермиона недоуменно открыла рот и... исчезла. Растворилась в голубом свечении, оставив после себя лишь лужу крови. Грустно улыбнувшись, мадам Помфри повернулась к паукам, которые начали громить замок и вскинула палочку. "Не дождётесь." — Мрачно подумала женщина и отправила первое заклинание. Гермиона открыла глаза. Девушка резко поднялась, судорожно рыская по карманам в поисках волшебной палочки. И не найдя её там, она запаниковала. "Где это я? Где Рон, Джинни, остальные? Что с Гарри?" — мысли лихорадочно метались в голове девушки, причиняя небольшую боль. Гермиона осмотрелась. Она находилась в саду. Девушка сразу узнала его — это была гордость её мамы, пока засуха не превратила множество растений в колючки. Единственное отличие составляло то, что в реальности сад не был белым. Девушка нахмурилась и поднялась на ноги. Боль в груди куда-то делась, уступая место гудению в голове. Гермиона прошла ещё несколько шагов вперёд. "Может, я умерла?" — с небольшой тоской подумала она, разглядывая белоснежную яблоню. "Нет, нет, нет, и ещё раз нет." Гермиона вскрикнула и подскочила, оглядываясь, не увидев при этом обладателя голоса. Покрутив головой, девушка удостоверилась, что никого тут нет. Паника нахлынула снова. — Кто это?! — Громко и отчётливо спросила Гермиона, пытаясь добавить строгости в интонации. А потом снова подскочила, услышав этот же голос у себя в голове: "Да не кричи ты так..." Голос был мужской, с еле слышимой хрипотцой. Гермиона попыталась успокоиться и подумала: "Кто ты?" Ответ не заставил себя ждать: "О, дорогая, я — лишь скромное и несчастное время." Гермиона удивилась. Не то, чтобы она не верила, что когда-то к ней может обратиться время, но... "Покажись! Я не могу разговаривать с тобой в уме!" — Порядком разозлённая Гермиона выжидательно уставилась в пустоту. "Как пожелаешь, капризуля." Не успела девушка возмутиться, как перед ней появился парень. На вид ему было около двадцати. Белоснежные, как и все вокруг, волосы торчали во все стороны, а невероятно голубые глаза насмешливо смотрели на Гермиону. Парень был одет в фиолетовую рубашку и чёрные штани. Завершали образ странные остроносые ботинки. Гермиона посмотрела на него, ожидая объяснений. И незнакомец не подвёл: — Как я уже говорил, я — Время. А это место, где мы сейчас находимся — мой дом, который постоянно меняется, в зависимости от того, кто рядом со мной. Сейчас это сад твоей мамы, в котором ты самостоятельно прочитала свою первую книгу. Это была самая главная перемена в твоей жизни, которая помогла тебе идти дальше и стать сильной. Гермиона осмотрелась ещё раз. А ведь и правда, та книга называлась "Мисс Бедлам" и была до жути смешной. Маленькой, она перечитывала её миллионы раз. Девушка вздохнула. Ей ничего не дало то, что теперь она знает (?), где находится. Поэтому и спросила: — А что я здесь делаю? Время внимательно посмотрело на неё. — Я не знаю, — наконец отмер он, — зависит от того, что ты собираешься сделать. Порядком уставшая от этих загадок и недомолвок Гермиона зло уставилась на парня, требуя подробностей. Тот ничуть не испугался, но объяснил: — Сюда тебя отправила Поппи, не знаю для чего. Наверно, чтобы ты изменила судьбу мира, а может только свою, отправившись в прошлое. Она даже дала координаты... — парень осекся, вытаскивая из кармана штанов сложенную вчетверо бумажку, — А впрочем, забудь, ты точно должна что-то изменить. Гермиона недоуменно открыла рот. Она не понимала, как само Время может знать школьную медсестру. И почему именно она должна что-то менять? — Откуда ты знаешь мадам Помфри? — удивилась Гермиона, внимательно следя за парнем. Он только улыбнулся. — Мы все должны были проходить у неё курсы целителей. Гермиона попыталась оправиться от мысли, что мадам Помфри может быть как-то связанной со Временем. — Говоря "мы", ты имеешь ввиду?.. — Судьбу, Карму, Жизнь, Смерть, Магию... — Пустился в перечисления парень. Девушка снова открыла рот. Заметив, в каком сложном положении сейчас находится его гостья, Время вздохнуло и начало объяснять: — Сначало было ничего. Потом, появились Жизнь и Смерть. Дальше — Магия. Потом начали появляться другие. Они правили своей вотчиной долго, но ничего не вечно. Появилась новая Жизнь, уже не в пещерах, а в домах. И новая Смерть, уже не окутанная мраком тайны. И Магия тоже стала другой — более современной. Новое Время наступило, как ты понимаешь. Но прежде чем давать им власть над остальными, Благо должно было проверить их всех на пригодность, скажем так. Кстати, что любопытно, так это то, что Благо всегда было одно — Поппи Помфри. Но на то оно и Благо, что не захотело скрыватся от людей и спустилось в реальный мир, чтобы всем помогать. Именно таким образом ты и попала ко мне. Из-за Поппи. — Я поняла.. — Массировала виски Гермиона, пытаясь разложить информацию по полочкам, — и мадам Помфри попросила тебя, чтобы ты отправил меня в прошлое, так? Там я изменю судьбу и все будет в шоколаде, верно? — Как ты точно все поняла! — Притворно восхитился парень. — А теперь тебе предстоит решить: будешь ли ты переноситься назад, или же умрешь спокойной смертью? Гермиона нахмурилась. Конечно, нужно соглашаться на новый шанс, ведь тогда она сможет предотвратить кучу смертей. Но она так устала... И неимоверно хочет спать... Может, ну его, это перемещение... Время деликатно кашлянуло. Гермиона очнулась от дурмана и ужаснулась своим мыслям: быть такой эгоисткой! — Я перемещаюсь в прошлое! — Твёрдо сказала девушка, боясь передумать. — Вот и чудненько! — Развеселился парень и начал вводить её в курс дела: — Итак, ты попадёшь в 1971 год в семью Поттеров, как дочь Карлус и Дореи, сёстры Джеймса. — У папы Гарри могла быть тётя?! — удивилась Гермиона. — Да, настоящая она умерла при рождении. Поттеры сохранили в тайне от сына эту трагедию, так что об этом никто не знал, — пробормотал парень, — зовут её Джейкобина Поттер. Для своих Джеклин и Джекки. Ты тихая и скромная девочка, в противовес подвижному и громкому близнецу. Любишь читать и танцевать. Учишься играть на пианино. Или рояле... Тьфу, не разбираюсь в этом. С мамой ходишь на чаепития в узком кругу, вдалбливаешь в себя этикет. Папа учит тебя на аврора, но Дореи это не очень нравится. Что ещё?... Ладно, с остальным на месте разберёшься: тебе будут "вкачивать" знания той Джекки, но не стирая из памяти воспоминания твоей жизни: крестражи, например. — Оу, — растерялась Гермиона, — хорошо... — Так, а теперь стань сюда и покажи тот мешочек, который тебе передала Поппи! — приказало Время, протягивая руку. Гермиона послушно все выполнила. Парень выудил из мешка странный зелёный клинок, с изогнутым концом. Девушка отстранённо подумала, что он наверняка ритуальный. Время прошептало что-то на каком-то странном языке и неожиданно полоснула клинком по руке Гермионы. Девушка даже вскрикнуть не успела, как белый сад начал расплыватся перед глазами. "Джекки, нет!" — раздался где-то там напуганный детский голос, и девочка провалилась в спасительную темноту. *** "Что-то мутит меня всю" — с таких не радостных мыслей и начался первый день в новом времени. Но самочувствие и правда желало лучшего: живот крутит и ноет, глаза пекут, слабость и ломота во всем теле, а голова ужасно болит и раскалывается. От всего этого у Джекки выступили слезы, и она прохрипела сдавленное "Мамочка..". А Время не врало. Все взрослые инстинкты заглушились и притупились, давая волю детской непосредственности и желанию искать помощи у мамы. Кое-как разлепив глаза, Джекки увидела синее пятно. Сфокусировав взгляд, мимоходом отметив, что органы зрения перестали печь, девочка поняла, что это балдахин кровати. Она сама лежала на огромных подушках, и была одета в светло-зелёную пижаму. К ней в голову тут же протиснулось воспоминание о том, как она ругалась с мамой про то, что не хочет носить ночные рубашки, потому что они неудобные и странные. А теперь, видимо это не имеет значения. Но отрывок из памяти ещё больше усилил боль в голове, и из горла выдавился стон. Тёмная фигура в кресле дёрнулась. За секунду оказавшись возле кровати больной, в ней можно было узнать встревоженную Дорею Поттер. - Мамочка? - Джекки с огорчением отметила, что женщина уставшая, с красными глазами от постоянного плача и недосыпа. Но сейчас измождённое лицо озарила воистину счастливая улыбка. - Джекки! - выдохнула мама. Мама... Да, эта женщина, которая измеряла пульс и трогала лоб девочки, действительно была ёё матерью. В сердце разлилось тепло. Родной человек... Тем временем (меня уже не остановить!), Дорея спросила: - Как ты себя чувствуешь? - Как будто меня съел громамонт - сморщила лицо Джекки - сначала съел, а потом выплюнул, и так четыре раза. - Узнаю свою любительницу остроумных ответов - тихо засмеялась мама, проводя тёплой и ласковой рукой по чёрным патлам дочки - ну а серьёзно? - Живот крутит, слабость и головная боль - скрипя сердцем признала Джекки. - Ты долго не ела - оттуда и бедный животик, месяц без движения, и вот слабость, сотрясение мозга - головная боль это пустяки, по сравнению с этим - чуть подумав, вынесла вердикт мама-лекарь. Хотя это действительно логично. Дорея отошла к столику целиком и доверху набитым лекарствами и прошуршав упаковками выудила небольшую белую таблетку, и налила стакан воды. - На выпей - поднесла ко мне мама - да не бойся, это не отрава, а просто таблетка, чтоб заглушить голод до утра! - засмеялась она, заметив выражение лица девочки. Наблюдая, как дочка пьёт, и гладя её по спинке, она продолжила: - Мне не стоит говорить это сегодня, но ты должна знать - немного помявшись, мама вздохнула - ты упала с лестницы и заработала сильнейшее сотрясение. - Сколько я провалялась? - осторожно спросила Джекки. Хоть она и все прекрасно знала, но все же, надо бы немного подыграть. - Месяц - материны глаза странно заблестели. "Месяц?! Я же пропустила экзамен по скрипке!" - ворвалась в сознание паническая мысль. Это кощунство сразу же вызвало волну негодование. - Я что, пропустила самый важный экзамен по теории скрипки?! - с испуганным лицом траурно произнесла девочка. Мама только удивленно посмотрела на неё и тихо засмеялась. - Спи давай, злостная прогульщица. Джекки улыбнулась и откинулась на подушки, погружаясь в сон.