Новая Эра Часть 2:Возрождение

Глава 10: Прощение

Солнце сегодня было особенно раздраженным, не каждый человек выживет в таком пекле — сгорит заживо. В такие дни люди обычно сидят дома, размахивая перед потекшим от тепла лицом веерами или кусками бумаги, пытаясь спасти себя от жестокой дьявольской участи. Они думают о простых вещах, живут ради простой истины — смерти, их задачи пусты, их мысли бездумны, их желания поверхностны, их жизнь ничтожна. Они лишь жалкие пешки, и им это нравится, нравится быть пешкой — грушей для битья, пушечным мясом. Когда-то и Аластер был таким — пустым, поверхностным и ему это нравилось. Но он стал другим, теперь он не просто человек, он — хранитель. Хранитель жестокой тайны смерти, ненависти, крови ни в чем невинных людей и ценности, которая у него иссякла, иссякла из-за вечной войны, из-за убийств, из-за… него. Аластер уже не раз бывал в этом месте. Тропа, проложенная ещё три года назад, хоть и успевала зарастать, но была знакома всегда. Сегодня последний день его жизни и теперь эта тропа станет для него дорогой в… Ад или Рай? Ему было все равно, его уже ничего не держало на этом бренном свете, наконец-то он может уйти на покой, но у него осталось одно незаконченное дело, из-за которого он и отправился вглубь острова, что скрыт на всех картах. Скрыт на момент его жизни, так как через шестьдесят пять лет на него все равно попадут три подростка, которые так же, как и он сорок пять лет назад, должны будут стать взрослее, которые должны будут познать смерть, потери и увидеть алую кровь, кровь близкого человека… Они будут последними. Каждый хранитель, в конце концов, становится олицетворением той сущности, которая с каждым годом, как демон, пожирает все человечное, все доброе, что когда-то грело душу. А сейчас души нет… Осталось всего несколько десятков минут. Аластер шел спокойно, изредка оглядываясь и всматриваясь в силуэты. Его глаза уже были слепы. Нет, он не носил очки, но он не видел, не видел правду. Его глаза были серыми, такими же, каким и стал для них мир — пустыми. Несмотря на его слепоту, он смог почувствовать чьё-то присутствие, чьё-то спертое дыхание, то, которое запомнилось ему на долгие годы. — Не думал, что мы все же успеем повидаться с тобой. — негромко, спокойно и совсем не думая о последствиях, сказал в спину Аластер. — Хватит прятаться, выходи! — сегодня его голос был ниже обычного, напоминая хриплый бас некого певца. Возможно Аластер когда-то занимался вокалом, но этого он уже не помнит. Из-за куста с едко-оранжевыми цветами вышла фигура, она была закутана в темно-серый плащ с капюшоном, полностью закрывающим лицо. Видно, фигура не боялась запнуться обо что-то или она была уверена в том, что пройдет по таким дебрям без единого звука и скрипа палок. — Молодец, Аластер, — нежно сказал женский голос, настолько сладкий, что такой редко когда услышишь, — тебя не проведешь. — женщина подняла руки и скинула с себя громоздкий капюшон, и из-под него посыпались каштановые локоны, так ненавистные мужчине. — Зря пришла, — жгуче и не хотя продолжать разговор, отрезал Дейван, — Я не отдам тебе камень! — Да, я понимаю. — будто сомневаясь в своих решениях, произнесла девушка. Да, она не была похожа на женщину, это была вполне молодая девушка, по крайней мере, она хотела, чтобы окружающие так думали. — Я знаю, ты думаешь, что я дьявол… — Да, ты самый настоящий дьявол! И место твое в аду! — не давая договорить, прохрипел мужчина. Его голос был уже немолодым, и нотки старости читались с легкостью. — Аластер, я! — пытаясь вразумить мужчину и вернуть ему былую жизнь, кричала девушка. Было слишком поздно: из камня на шее Аластера начал сочиться оранжевый песок, который полностью окутал Дейвана. Мужчина не сопротивлялся, а зачем? Это его сила, его проклятие. Закрыв тело, песок начал темнеть и твердеть, превращаясь в нерушимую броню. Вскоре стали виднеться острые когти, торчащие из лап; оскал ласкал морду свирепой пантеры, готовой разорвать добычу на куски. Хищник резво запрыгнул на рядом стоящую скалу. Пробежался по ней и, что есть сил, отпрыгнул, наставляя свои когти на жертву. В одиноких джунглях был слышен резкий скрежет, что смог напугать животных. Пантера отлетела назад и, раскрыв свои не свойственно оранжевые глаза, увидела огромный каменный клинок, который держала на первый взгляд хрупкая девушка. Из её рук и до кончика меча исходила красная дымка, покрывающая оружие маленькими пузырьками. Аластер не был удивлен: — И зачем мне напоминать? — чуть успокоившись, произнес Аластер. — Ты забрала его душу? — голос мужчины был пуст. — Мне казалось, что он был тебе дорог. — Для меня дорога лишь твоя смерть! Аластер развернулся и ещё раз набросился на девушку не оставляя ей шанса сбежать. Глаза пантеры горели и жаждали крови, крови этой невинной девушки. Удары шли, один за другим, девушка только успевала отражать натиск свирепых стальных когтей. Внезапно пантера начала рассыпаться. Девушка сразу поняла, что что-то не так, но было поздно: обвивая ее руку, ползла черная змея, со все тем же оранжевым рисунком. Змея острыми зубами вцепилась в девушку, погружая свой яд. Теперь время шло на секунды: каждый удар для нее мог стать последним, что она прекрасно понимала и осознавала. Она не верила, что вот так, без всякой битвы, проиграет Аластеру. Она этого не хотела; он бы не хотел. Девушка подняла правую руку и сделал надрез прямо поперек вен. Из раны просочилась алая кровь. Она текла очень быстро и будто сама хотела сбежать из бренного тела. Девушка поднесла руку ко рту и слизнула часть крови. Она уже чувствовала большую боль в мышцах, руки переставали ее слушаться. У нее остался единственный туз в рукаве. Еще чуть-чуть и от нее останется только холодное мертвое тело. Аластер, уже вкушая победу, повернулся к ней спиной, что было роковой ошибкой. Девушка побежала прямо на него, но он успел отпрыгнуть, получив лишь маленькую царапину. Аластер лишь посмеялся над девушкой, после чего закричал и упал в агонии боли: — Что это такое?! — тело Аластера нервно дергалось в конвульсиях от собственного яда, да, от яда той самой змеи, что совсем недавно ужалила девушку. — Аластер, прости! С помощью красного камня мне пришлось пропитать клинок твоим концентрированным ядом, ты же знаешь, как он действует! — девушка медленно пошла к Дейвану, на ее глазах начали появляться слезы. — Пойми, это не ты! Я знаю, что это не ты! Камень поглотил твою душу, изменив ее под себя! Ты же знаешь про это! Прошу, отдай мне камень, отдай его, и все это закончится! — слезы капали на сухую, безжизненную землю, которая вскоре должна была стать могилой для мужчины. — Да, это смешно, — зажимая рукой рану, сказал Аластер. Его глаза уже не горели оранжевым цветом, они вновь ослепли, и в этот раз навсегда. У него осталось чуть больше пяти минут до его полной кончины, и он это понимал. Оставался последний рывок, последний шанс, — Скольких людей ты уже убила?! Сколько сердец разрушила?! Рейчел… Генри… Ты не Ангел, ты Дьявол! — Аластер! — девушка закричала изо всех сил, казалось, что это был крик её души, её чувств. — Я и есть Рейчел! Да, ты любил меня! Прошу, прости! Прости, я честно тебя ЛЮБЛЮ! — девушка в слезах упала на колени рядом с Дейваном, тот лежал на земле, и после услышанного молчал. За одно мгновение все в его душе перевернулось, теперь ему действительно незачем жить… — Я ненавижу тебя… Тварь! — Аластер кричал, теперь у него больше не было никаких моральных норм, были бы силы, он бы сам убил с виду невинную девушку. — Простить тебя?.. Хорошо, только сначала ты прости меня, что нам придется закончить этот разговор в АДУ! Аластер резким движением сорвал красный камень с руки девушки… В ту же секунду его не стало… Он исчез… На той сухой земле осталось лишь лужица крови, соединяющаяся со слезами. Рядом на коленях сидела девушка и держала в руках последнее, что осталось от её возлюбленного — брошь в виде феникса, с инкрустированным внутрь оранжевый камнем.Она поднялась с колен и тихо, почти полу шепотом сказала: — Прощай, Аластер Дейван. С твоим шестидесятилетием тебя. Теперь, твой цикл закончен, и ты можешь идти на покой… Она осталась одна, в какой раз осталось одна. Пройдет шестьдесят пять лет, и только тогда она вновь встретится лицом к лицу с этими камнями, только хранителями будут уже другие люди… Аластер, благодаря силе синего камня, что остался у него после смерти друга, смог отправить себя в укромное место, к сожалению, носитель одного камня не может использовать силы другого без вреда, особенно, когда ты и так находишься при смерти. Аластер скончался в пещере того острова, и как хранитель трех камней последней частичкой и без того сгоревшей дотла души он соорудил защиту, которую смогут пройти только истинные владельцы камней. Ровно через пятьдесят лет переродятся души, и начнется новый цикл…

…

Мысли в моей голове постепенно начинали приходить в нормальное состояние, время от времени проецируя разные воспоминания. Я не мог понять где я и что со мной, потому что ничего и не было, была лишь пустота. Я не могу отнести эту пустоту к обычному пониманию пустот, обычно их описывают, как пустое место, но все-таки «место». В моем же случае даже места никакого не было, только тишина и мои мысли. Даже когда закрываешь глаза, твой мозг начинает показывать что-то тебе, а я даже не понимал, открыты ли мои глаза, и есть ли они вообще? Я вспоминал все большее и большее количество моментов. Знаете, я могу сказать, что ты помнишь все: имя, родных, город, место и так далее — но при этом не помнишь ничего. Когда ты пытаешься вспомнить имя своей мамы, осознавая, что она у тебя есть, понимаешь, что в голову ничего не приходит. Я долго думал, что со мной случилось, пронося в голове всё то, что произошло за годы жизни; знать бы, на каком году остановился я. Вспоминались и лагерь, и мои дру… Бывшие, наверное, друзья… Я не понимаю, что на меня нашло, из-за чего я так повел себя, почему я ничего не сделал, или сделал уже слишком много, для того чтобы что-то исправлять? Я резко начал ощущать некое покалывание в какой-то… или каких-то областях моего тела. Я начинал чувствовать какие-то манипуляции со мной, возможно, меня куда-то везли… или тащили? Я начинал приходить в себя, медленно пытаясь разомкнуть спящие веки, пошевелить пальцами, но все получалось очень плохо. Чуть-чуть приоткрыв глаза, мне пришлось вновь их закрыть — яркий луч света не давал мне шанса. Глаза еще долго не могли привыкнуть к яркому свету, сначала я подумал, что это лучик солнца слепит меня, но правда была менее снисходительна со мной — я находился в каком-то, судя по запаху, сыром помещении, напротив стоял стол, а на нем моё «почти солнце» — настольная лампа. Хотя, выглядело там все не так уж и плохо, если бы не затхлая воздушная прослойка, можно подумать, что это просто чья-то комната. Я попытался пошевельнуть рукой, но все было тщетно — я был привязан к стулу, очень интересно, почему я не почувствовал верёвку у себя на шее сразу? Сказать я пытался, но скотч приклеенный к моему рту превращал слова в набор несуразных звуков, которые в такой ситуации и по отдельности было бы не разобрать. Но кричал я громко, ибо находится в душном помещении одному не очень хотелось, да и с человеком настроенным против тебя тоже. Я кричал изо всех сил, но это привело только к тому, что я чуть не сорвал себе горло. Оставалось только ждать, хотя и ждать оставалось недолго — через минуту после моих воплей позади меня начали раздаваться звуки открывания замочной скважины, она скрипела, время от времени похрипывая, изживая свои, скорее всего, последние дни, ведь из-за такой влажности металлической двери, а именно характерный металлу скрежет я услышал при открывании двери, приходится несладко. — Похоже, — я услышал знакомый голос, — ты уже пришел в себя. Я надеюсь, — дверь захлопнулась с громким визгом, — твоя голова не сильно болит? Я лишь смотрел, ничего не отвечая, пытаясь разглядеть силуэт женщины, в чей плен я смог угодить. — Знаешь, твои глаза прям как у медвежонка, на которого направлено ружьё — он ещё сопротивляется, но понимает, что конец неизбежен. Люди — те же звери, только более жестокие. Она выключила лампу, что дало мне возможность разглядеть её: конечно же я и так понимал кто это, но быть уверенным никогда не помешает. Да, это была Анжел, как всегда изящная и невозмутимая! — Прости, что пришлось тебя в это втянуть, понимаешь ли, ты в этом не виноват, — она выдержала паузу, — можешь винить свою безжалостную судьбу, которая наделила тебя такой силой. — Анжел взяла в руки свою брошь, с которой она, скорее всего, никогда не расставалась. — Пойми, Макс, наш мир не такой радужный коим ты его представляешь, все вы представляете. Всё то, что вы называете «благо», до которого вы дошли нелегким путем, трудясь, изгаляясь, — девушка скинула с себя оранжевый пиджак с укороченным рукавом, небрежно бросив его на стол, — даже убивая, ради великой цели — просветления! Анжел резко повернулась ко мне лицом и сказала:  — Что это, Макс?! — она вытянула ко мне брошь. — Ты знаешь что это? За одну секунду я вновь ощутил боль и обрёл дар речи, который был так нагло у меня отнят! Я посмотрел на брошь, наверное, ещё никогда я так не ошибался — всё это время один из камней находился так близко! Я столько раз общался с Анжел и ни разу не придал значения тому, что с ней всегда находится эта брошь, брошь с инкрустированным оранжевым камнем! — Это оранжевый камень. — сухо ответил я. Она ждет от меня проявления эмоций, чтобы понять, что у меня за камень, и есть ли он вообще. — Это брошь с оранжевым камнем, возможно топаз, циркон, янтарь — да, что угодно! Мне то, что с того? Лицо моей оппонентки было невозмутимым, а вот мне становилось жутковато, одна неверная фраза, и я могу навсегда покинуть этот мир. — Не смеши меня. Макс, ты всего-лишь подросток, который даже не понимает, на что подписался, взяв свой камень в руку. — Она надела брошь и продолжила. — У тебя красный камень- камень злости, гнева, ненависти! Можешь даже не прятать свои настоящие эмоции, надевая маску лжеца! — Зачем я тебе? Зачем камни? — Ты мне нравишься, — она налила в стоящий на столе бокал немного вина и посмеялась, — твои вопросы, ты все хочешь знать, везде хочешь быть первым, оставляя своих друзей позади, не так ли? — Она сделала глоток. Моё сердце с каждой секундой сокращалось все быстрее. — Что же, ты — хранитель камня, человек, которому суждено было найти его. Ты нашел эту безделушку, молодец. Но в итоге, как видишь, эта находка унесла тебя далеко, возможно туда, откуда ты никогда не вернешься. — был сделан ещё один маленький глоток. — Я умру здесь? — не знаю почему, но этот вопрос не встревожил меня и был произнесен настолько смиренно, что мне стало не по себе. — Я не могу сказать тебе наверняка, но на моей памяти никто не выживал. — Хорошо, зачем тебе камни? Какую цель ты преследуешь? — Да, ты смышленый мальчик, — она поставила стул, и села напротив меня. Смотря прямо в глаза она продолжила, — я совсем не злодейка, коими вы представляете тех, чьи взгляды не совпадают с вашими. Она сделала глоток, чуть больший, чем остальные. — Давным-давно, в то время, которое вы называете «до нашей эры», люди жили в мире: не было ни болезней, ни воин, даже смерть принималась как что-то, что не должны оплакивать. Тогда жили невиданные для нынешних людей существа — вы прозвали их Фениксами — птицами, возрождающимися из собственного пепла. Мы были свободными, великими существами! Пока один из нас не решил спуститься на землю и помочь вам. Люди приняли его как посла Бога, некого мессию, который приведет их к лучшей жизни! Вы, люди, в своем счастье не понимаете, что творите! Вы убиваете! Все во мне сжималось с бешеной скоростью, я не понимал, где я и что со мной происходит… — Феникс предал себя огню, думая, что сможет возродиться, но алчные цари растащили его пепел на шесть частей. Переплавив пять они получили камни разных цветов и обладающих разными способностями, которыми мог управлять при жизни Феникс. А шестую часть, самую большую, поместили в глиняный горшок и закопали на месте пепелища. Так образовались шесть хранителей Феникса! Пять потомков души и один Сосуд. Собрав их воедино можно будет вернуть феникса к жизни! И тогда всё вновь вернется туда, откуда и началось… — она сделала последний и самый большой глоток вина, после чего резко встала. — Макс, прости, что мне придется сделать с тобой, пойми, твоя душа не принадлежит тебе! Она была украдена твоими предками, а украденное нужно возвращать! Ты действительно хороший мальчик, как жаль, что каждый раз в моей жизни эту фразу я говорю тем, кто стал мне дорог… — Я… — Я пытался сказать хоть что-то, но я становился будто вес меньше и меньше, ещё чуть-чуть и меня будет невозможно разглядеть. Я застыл в одном бешеном взгляде, который показывал весь мой ужас… Ещё чуть-чуть, и моя жизнь закончится навсегда… — Прошу, — на её глазах появились слезы, она достала из кормана брюк мой камень и направила его на меня, — прости меня! Ты не виновен! Прости, что мне придется забрать присвоенную тебе душу! — Её глаза пылали, а я медленно уходил, уходил из жизни. Я ощущал, как по маленькой капельке моё тело немеет, связи обрываются, и я теряюсь где-то в пространстве. — Прощай, Макс Браун, прости, что твоя жизнь была так коротка.

Темный Ангел, Я возвращаю тебе твою силу — «Твой Гнев»!

Конец