Тигрица: книга вторая

Свеча IV: Веньян Тихо поёт ручей. Ветер холодными пальцами Лепестки опускает в него.

В двенадцатый день рождения отец отвёл меня к мастеру-оружейнику, что ковал мечи и наконечники стрел для нашей гвардии. - Посмотри на эти творения и скажи мне, какое лучше, Веньян, - предложил он, откинув пурпурную ткань с двух мечей на мягкой подушке. Я взял первый клинок — он был простым и лёгким, но идеально сбалансированным. Светлая сталь переливалась как воск, отражая весеннее небо. Я сделал пару вольных взмахов и почтительно кивнул мастеру. Второй клинок — из переливчатой бронзы был короче и шире. Его изящная гарда, усыпанная мелкими рубинами, искрилась под солнцем, а оголовье было исполнено в виде орлиной головы. Но держа этот меч, я испытывал неловкость — его красота и изящество смущали, а баланс, пусть и вполне достойный, не мог соперничать с первым — простым мечом. Я сделал несколько выпадов и снова выказал почтение мастеру. - Что скажешь, какой из них лучше? - снова склонился отец с вопросом, и я заметил как нетерпеливо мечется его полосатый хвост. - Оба творения прекрасны, отец, и среди них нет лучшего, - ответил я, вернув оба меча на подушку. - Если бы мне требовалось пойти на приём во дворец — я взял бы меч из бронзы, а на войну — стальной. Пожилой мастер-волк и отец переглянулись, и на их мордах появились одобрительные улыбки. - Достойный ответ, - отец снял с пояса туго набитый кожаный кошель и с поклоном протянул его оружейнику. - Теперь оба меча твои, сын. Годы спустя его подарки всё ещё со мной. В последнее время мне всё чаще выпадает возможность застегнуть на поясе искусные ножны с бронзовым мечом. Но тем приятнее брать в лапу его простого но безупречного в бою собрата. Схожие чувства я испытал впервые увидев твоё искусство, мастер Тигрица. Признаюсь, до того момента я видел в кунг-фу нечто прекрасное и возвышенное, но далёкое от земли. И только наблюдая за тобой понял, что это искусство может быть не менее смертоносным. Веньян терпеливо ожидает пока простятся мастера кунг-фу. С неба медленно падают большие белые снежинки, оседая на доспехах из клёпаной кожи. Ровные ряды солдат выстроились вдоль дороги и под бледным зимним солнцем блестят сотни наконечников их длинных копий, трепещут алые стяги императорских знамён. Мастер Богомол с учениками уже заняли место на повозках с провиантом и стрелами. Юминг — молодая снежная барсица тут же вступила в оживлённый разговор с солдатами. Кажется, в их компании ей чувствуется уютно и легко. Мастера По и Тигрица стоят у первых ступеней ведущих к Нефритовому Храму. Их чёрный и золотистый плащи бьются на ветру, рябит белая шерсть на щеках тигрицы и груди панды. - Возвращайтесь как можно скорее, - долетает до чутких ушей Веньяна просьба мастера По. - Обязательно, - с улыбкой отвечает Тигрица. - Мы с папой вам еды на дорожку приготовили. Обязательно попробуй печёный тофу с водорослями. - С удовольствием отведаю угощений мистера Пина. И твоих, - фыркает Тигрица. - А можно я тебя... напоследок? - По неловко протягивает лапы. Вместо ответа Тигрица делает шаг навстречу и крепко обнимает его. Несколько мгновений они стоят в тишине, как мраморные фигуры в спокойном саду, будто полностью отрешившись от мира вокруг, после чего медленно расцепляют лапы и чинно кланяются друг другу. - Давэй, - проходя мимо Веньяна, Тигрица коротко кивает. - Мастер, - с улыбкой отвечает тигр, жестом предложив занять место возле себя. Цепочка солдат начинает медленно шагать по мощёной дороге. Глухо отдаётся по всей долине их барабанный шаг, тихонько позвякивают наконечники копий, иногда встречаясь в морозном воздухе. По сторонам от дороги присыпанные снежком голые деревья, да вздёрнутые к серому небу невысокие пагоды. Несколько крольчат и утят вышли из домов посмотреть на их колонну, но родители продолжают заниматься своими делами — сметают снег с деревянных порогов, зажигают бумажные фонари. - В провинции Чань Джэн мирные жители рукоплескали нашему отряду, - с улыбкой вспоминает Веньян, обратив жёлтые глаза к Тигрице. - Не все разделяют радость при виде такого воинства, - мягко отвечает Тигрица. - Жители Долины привыкли полагаться на Нефритовый Храм, а не регулярную армию. - Времена меняются неизбежно, - деликатно добавляет шансяо Умай, стряхнув снежинку со своего клюва. - Думаю, в глубине души они хотят, чтобы Китаем правил единый император. Просто пока не могут выразить это словами. - Желания мирных жителей далеки от высоких планов их господ, - сухо отвечает Тигрица, улыбнувшись кролику, помахавшему ей из круглого окна увитой плющем пагоды. - Они хотят богатого урожая, сытного ужина и тёплой одежды на зиму. Хотят, чтобы их дети росли в уюте и могли заниматься любимым делом. - Похвальные желания, - решив закруглить спор, чинно кивает гусь-шансяо, кутаясь в свои тёплые многослойные одежды. Веньян замечает, как большая белая снежинка падает на круглое ушко Тигрицы и какой-то миг тигра обуревает желание стряхнуть её, но он моментально одёргивает себя. Судя по тому как отрешённо и строго держится в седле Тигрица, в ответ на такой жест она может сломать ему лапу. Войско идёт узкой горной тропой, внизу синеют холмы, за которыми прячется Долина. Неистовый ветер ерошит белые бакенбарды Веньяна, воет в его поникших ушах. - Держитесь правее! - командует давэй Осан, прикрывая глаза копытцем, и его глашатай размахивает алым флажком. Солдаты жмутся к холодным монолитным стенам нависших гор. Тигрица, явно не раз ходившая этим маршрутом, держится спокойно. Веньян замечает, что она не сводит жёлтых глаз с горизонта. В синеватой дымке под горами едва виднеются крыши пагод. Солнце плавно ускользает за зубчатые скалы, заливая их алым светом. По указу императора эти земли уже начали готовить под рисовые чеки. Не об этом ли грустит Тигрица, - задаётся вопросом Веньян. Солдат, бредущий в нескольких шагах перед ним вдруг замирает, с его губ слетает сдавленный хрип. - В чём дело? - хмурится Веньян. По рядам воином проходит нервный шёпот, переходящий в крик. - Засада! Берегитесь стрел! Длинная чёрная стрела рассекает морозный воздух, угодив в сочленение между кожаных пластин молодого барана, несущего стяг императора. - Щиты! Сомкнуть щиты! - командует Веньян, выхватив стальной меч из ножен. Стрелы одна за другой устремляются в ровную колонну солдат. Конные воины плашмя выпадают из сёдел, пешие медленно оседают на землю. - Прикройте командующих! - успевает выкрикнуть глашатай перед тем как очередная стрела навылет пронзает его длинную гусиную шею. Тигрица легко выпрыгивает из седла, успев уклониться от выстрела, направленного ей в сердце. - Стрелы на восток! - уверено выкрикивает она, цепким взглядом заметив едва заметные серые фигуры меж присыпанных снегом сосновых лап наверху. Лучники прячутся за деревьями, лишь на миг высовываясь, чтобы отпустить тетиву. Веньян командует авангарду забраться на скалу и устремляется следом. Удивившись его решимости, тигрица подхватывает с земли круглый бронзовый щит, обронённый убитым солдатом и бросается следом. Воины тесно жмутся друг к другу, прячась за стеной щитов. Стрелы глухо рикошетят от них, свистя в воздухе. Наверху в рядах лучников начинается разлад, один из них с криком срывается вниз. Приглядевшись, Веняьн замечает мастера Богомола, прыгающего от одного лучника к другому. С лесной тропы на тигра и его солдат с боевыми криками обрушиваются враги. Воздух наполняет смертоносный звон бронзовых и стальных мечей. Веньян падает на колено, пронзив мечом одного из нападающих, перекручивается в пируэте, отражая удар широкого наконечника копья. Одноглазый волк кидается вновь, раскручивая копье над головой, бледное лезвие с гулом рассекает воздух, срезав несколько белых шерстинок с щеки Веньяна. Его воины плотным кольцом обступают сражающихся, пытаются сдавить их стеной щитов. Стальной меч тигра рассекает грудь одного из нападающих, но застревает в доспехах кинувшегося наобум кролика. Стрела обжигает ухо калёным прикосновением и тигр с ужасом замечает, что спрятавшийся за валуном лучник-гусь выхватывает новую. Веньян жмурится, уклонившись от взмаха мечом и выставляет плечо, готовясь принять на него стрелу. Перед его взором возникает тигрица в своём чёрном облачении. Когти на её голых нижних лапах твёрдо цепляются за морозную землю, бронзовый щит взлетает вверх. Стрела, направленная в Веньяна с глухим звоном отлетает от круглого щита в лапах Тигрицы. Не успев молвить и слова благодарности, Веньян вырывает меч из доспехов поверженного воина и бросается помочь Тигрице. Крутясь в пируэтах и умело разя наступающих, он не может отвести взора от её искусных движений. Мастер Тигрица легко перехватывает напавшего волка с секирой, прокручивает в своих лапах и наносит серию быстрых глухих ударов кулаками в его грудь. Уклонившись от брошенного копья, она прыжком настигает противника и одним точным ударом нижней лапы выбивает его из сознания. Ряды нападающих быстро редеют. Когда утихает вопль последнего — Веньян замирает посреди поля боя с тяжело-бьющимся сердцем. С рассеченной в пылу схвати лапы капает кровь, темнея на белом снегу, с губ срывается белый пар. Он встречается глазами с мастером Тигрицей. Та легонько кивает, спокойно растирая ушибленную лапу. Затем начинает обходить тела на земле, прощупывая в них пульс. Двое солдат борются с раненым кроликом. Едва поставив его на лапы, они глухо ругаются. Последний живой противник с улыбкой опускает мордочку на грудь, губы его синеют. - Что с ним? - Веньян поднимает его за подбородок. - Ягоды синей лисицы, - вздыхает Тигрица, осмотрев противника. - Он отравил себя, чтобы не сдаваться в плен. - Мы потеряли тридцать шесть воинов, - доносит новый глашатай горькую весть, держа в лапах флажок поверженного друга. - А что враги? - хмуро бросает Веньян, усевшись на холодный валун и уложив на колени запятнанный чужой кровью хвост. - Они — вдвое больше, - удовлетворённо отмечает глашатай. - Какими глупцами надо быть, чтобы напасть на нас, - удивляется один из молодых солдат, обходя друзей. - Глупая смерть! - Нет, не глупая, - тихо замечает Тигрица, кивком указав Веньяну на тела в повозке. Шансяо Умай и давэй Осан лежат, пронзённые несколькими длинными стрелами. Белую шерсть барана и тёмные перья гуся уже успело присыпать снегом. - Мы потеряли командующего, - с ужасом выдыхает молодой воин, снимая шлем перед погибшими. - Теперь вы старший, давэй Веньян, - отмечает глашатай, чинно поклонившись. - Да будет так, - лишь на миг усомнившись, тигр встаёт с камня и начинает раздавать приказы. Небо темнеет в первых сумерках, пока солдаты Веньяна бьют кирками жёсткую промёрзлую землю, чтобы похоронить павших братьев. К удивлению Тигрицы, Веньян сбрасывает тёплый полушубок и присоединяется с лопаткой к одной из групп. Ветер скорбно завывает в расщелинах скал, где они остановились на ночлег. Будто вдовец с поникшей головой, он облетает тесно жмущихся к кострам солдат. Мастер Тигрица сидит, устремив жёлтый взор в пламя. В её твёрдых, оцарапанных лапах миска с нетронутым тофу. - Спасибо. Сегодня ты спасла мне жизнь, - Веньян кланяется, прижав лапу к кулаку. - Я непременно доложу об этом императору. - Это мой долг, - сухо отвечает Тигрица, подняв на него глаза. Её хвост плавно скользит по каменному полу пещеры, едва ли не касаясь горящих поленьев. Мастер Богомол тихо беседует с двумя учениками в углу пещеры. Дюжина лучников стоят на посту вокруг их ночлега. В темноте глухо хлопают знамёна императора. - Завтра у нас непростой день, - прокашлявшись, отмечает Веньян. - Мы вступаем во владения одного из мятежных лордов. Я надеюсь, что твоя решимость не дрогнет в этом... деликатном вопросе. - Деликатном? - удивлённо поднимает бровь Тигрица. - Да. Дело в том, что речь идёт о дафу Миамото. А ты знаешь его не понаслышке. Тигрица долго молчит, сощурившись, и едва заметно качая хвостом. - Я буду с тобой, - наконец молвит она без выражения. - Хорошо, - с нескрываемым облегчением отзывается тигр. - Это великая честь для меня. Укладываясь спать на тёплых шкурах, он неотрывно следит за ней. Тигрица сидит у костра, иногда подкладывая в него свежих поленьев. При всём желании Веньян не может понять, что творится за спокойным взором её жёлтых глаз. Какие мысли её обуревают? Тихие переговоры солдат и гулящие по стенам высокие тени от тлеющих костров действуют усыпляюще. Мысль о том, что теперь он возглавляет отряд императора кажется пугающе-абсурдной, как шутка, высказанная со сцены актёром в смеющейся маске. Последнее, что он видит перед сном, - как Юминг подходит к Тигрице и накрывает её своим плащом. Юная снежная барсица совсем не чувствует холода и несмотря на возражения своего мастера, отказывается принять плащ обратно. Камешек трещит в костре, и к тёмному колодцу в потолке пещеры устремляются жёлтые искры, растворяясь в звёздном небе.