Аполлон-9

      Ее рвало так сильно, что желудок мог выйти наружу со всеми внутренностями. Эта ночь казалась Люси кошмарной: после рвоты стала выходить кровь, и все это месиво вынуждало позабыть о своей кровати и заменить ее душевой кабиной, из которой пациентка не могла найти силы выйти. Холодный душ помогал не потерять сознание, но с каждым приступом ей мерещилась сцена, в которой она падает, разбивая голову об пол, и наконец-то умирает в собственной крови и блевоте. Жуткая смерть.       — Люси, впустишь меня? Я введу препарат, он облегчит твое состояние.       Голос доктора МакГарден за дверью звучал чуждо. Препарат, который облегчит состояние? Единственным препаратом был морфий в огромных количествах, чтобы облегчил и сразу отправил на тот свет.       — Заходи.       Она не испытывала ни малейшего смущения будучи в мокрых от воды трусах и даже не спрятала руками обнаженное худое тело, когда доктор вошла в ванную. Ей было настолько плевать, что сил хватило только скатиться по холодной стенке и, откинувшись головой назад, вымученно посмотреть на МакГарден.       — Что со мной?       — Влияние D-вируса, — коротко ответила Леви, опускаясь на корточки перед пациенткой. В руках находился шприц с прозрачной жидкостью внутри. — Дай мне свою руку.       — Что ты мне колешь? — у Люси едва хватало сил говорить, ее мысли были спутаны в один сплошной ком.       — Блокатор дофаминовых рецепторов. Введу внутривенно, чтобы подействовал быстрее, — не дождавшись, пока Хартфилия сама протянет руку, МакГарден схватила ее запястье и подтянула к себе. — Если хочешь, введу тебе снотворное, чтобы ты смогла уснуть.       — Да что угодно, — простонала пациентка, когда игла вонзилась в кожу. — Просто прикончите меня. Больше не могу это терпеть.       Она не ела двое суток, а от простых мыслей о еде ее воротило. Все, что было во рту – вкус собственной крови, которую она выплевывала каждые полчаса. Эти мрачные бордовые лужи паутиной растекались по белому полу прежде, чем слиться в водосток.       — К утру тебе станет лучше и тогда мы поговорим о том, что происходит с твоим телом, — вытащив иглу, доктор МакГарден вернула на нее колпачок. — Я схожу за снотворным и вернусь.       Пациентка пропустила слова мимо ушей, согнувшись в очередном приступе рвоты. Ее колени столкнулись с мокрым полом, ладони впились в тонкую длинную линию водостока. Непрекращающийся сверху душ ледяной воды упал на макушку, приклеив светлые волосы в лицу и шее. МакГарден поспешила за препаратом.

***

      Люси босыми ногами ступала по холодному полу, шлепая худыми бледными ступнями. Ее тело слегка покалывало, голова разрывалась. Такое состояние она называла «обезумевшим» – с ней случалось оно пару раз. Нет, неправильно. Ее вошедшая в обиход депрессия, протяжённостью в три месяца, которую врачи называли «глубокой», не могла сравниться с тем, что сейчас творилось внутри пациентки. Разруха. Отчаяние. Пустота.       Ученые немой колонной вели ее в лабораторию. Им всем было плевать на нее. Даже ей самой было все равно, что случится с этим ненужным телом, содержащим в себе информацию на несколько миллиардов долларов, если такая вообще могла оцениваться в деньгах. Из всего живого в этом теле осталась только боль, которую притупили седативными, иначе Хартфилия бы убила себя прямо в медицинском кабинете.       Прямо на той кушетке, где ей сообщили, что в ее теле развивалась зараженная D-вирусом жизнь. Еще одна сраная, никчемная, отвратительная жизнь.       — Добрый день, Люси. Дальше твоим сопровождающим буду я.       Она устало подняла глаза на Фернандеса, но даже не попыталась ответить. Ее имя вдруг стало чужим, теперь оно принадлежало только этому омерзительному телу.       — Мы проведем практический эксперимент, где от тебя потребуется только присутствовать, — не вдаваясь в подробности, объяснил Фернандес, а после осмотрел пациентку сверху вниз.       Она покинула медицинский кабинет в бесформенной ночной рубашке, никто не смог заставить девушку надеть даже обувь. Бледная кожа и красные глаза без слов описывали опустошенное состояние Хартфилии.       — Найдите ей какую-нибудь обувь, — махнул рукой мужчина в сторону работающих в лаборатории коллег.       Основной свет в помещении не горел, была включена лишь подсветка над железными тумбами и стеллажами, на которых хранились инструменты. Почти все пространство занимали высокие капсулы, заполненные формалином, в котором плавали различные и не очень приятные глазу конечности. Свет от капсул падал на стены и пол, освещая половину почти пустой лаборатории. Растворами здесь пахло так, что пробирало до костей.       — Эту лабораторию мы называем хранилищем, — вернувшись к пациентке, Джерар не спеша повёл ее по периметру, коротко рассказывая о предназначении этой части базы. — Здесь хранится основной биоматериал некроморфов, который мы берём для разработки сыворотки.       Люси бесцельно следовала за ним, не поднимая глаз. Идущим за ней медикам едва ли казалось, что тело пациентки в один момент превратилось в кукольное. Им дергали за ниточки и управляли, медленно подводя к обители зла.       — За этой дверью ведётся разработка сыворотки, к которой ты отныне причастна. Мы поладим, если ты пойдешь нам на встречу, — доктор Фернандес развернулся к пациентке и дождался, пока она поднимет глаза.       — Даже если вы разберете это тело на органы, мне уже плевать. Делайте что хотите.       — Никто не собирается разбирать тебя на органы. Мы предложили тебе сотрудничество, выгодное для нас обоих, — спокойно парировал Джерар, — и мы пытаемся тебе помочь.       — Вы пытаетесь вырастить во мне зараженную тварь, что будет выгодно только для вас. Теперь я просто сосуд, который швыряют из крайности в крайность, чтобы посмотреть на реакцию. Никто из вас изначально даже не пытался мне помочь.       Фернандес медленно убрал руки в карманы халата и сделал шаг ближе к собеседнице, глядя в ее измученное лицо сверху вниз. Ему прекрасно были знакомы эти чувства отчаяния и злости, это понимание о том, что миру пришел конец. Бедная девочка узнала об этом слишком рано.       — Если видишь во мне врага, я буду твоим врагом. Однако, поверь, меня лучше держать в союзниках, — тон голоса доктора сменился на ледяное хладнокровие. — Я – не доктор МакГарден и не буду нянчиться с утонувшим в пустоте ребенком. Как ученому от тебя мне нужно только твое тело, но как человеку мне нужна ты целиком. Не разбитая фарфоровая кукла, которую нужно склеить утешающими надеждами ни о чем, а живая душа, готовая принять помощь.       Люси медленно распахнула глаза, чувствуя, как напряглись мышцы ее шеи. Прямой взгляд доктора Фернандеса резал больнее ножа.       — Никто не обещает, что тебе помогут. Никто не знает, получится ли у нас сыворотка. Никто даже понятия не имеет, доживет ли он до завтра. Но мы пытаемся, — продолжил мужчина. — И мы все в одной лодке, поэтому решай сама, тонуть тебе одной или вместе с нами.       Убедившись, что Люси, по крайней мере, выслушала его, учёный повёл ее в одну из дверей в западной стене. За ней скрывалась небольшая белая комната с широким окном в стене. Под ним расположился пульт управления на обыкновенном железном столе. Справа находилась узкая дверь. За окном располагалась камера, в которой не горел свет. В центре стоял простой стул, а перед ним – плотное защитное стекло.       — Мы с коллегами будем наблюдать отсюда. Твоя задача – просто войти в камеру и сесть на стул, — объяснил Джерар, вытаскивая из кармана электронную ключ-карту. Он приложил ее к панели, и дверь щелкнула.       — Там... кто-то есть? – остановившись на пороге, спросила Люси. В ее глазах заиграл ощутимый страх, возвращая ее тело к жизни.       — За стеклом находится некроморф, — будничным тоном сообщил доктор, вызвав у пациентки неподдельный ужас.       Она неосознанно попятилась назад, пока ее спина не встретилась с рукой Фернандеса. Мужчина задержал ее, не давая отступить дальше.       — Камера абсолютно безопасна, — он насильно вложил ключ-карту в обмякнувшую ладонь Хартфилии. — Станет страшно – выходи. Просто приложи ключ к датчику.       Лёгким движением руки док подтолкнул пациентку вперёд, и она несмело переступила порог. За ее спиной громко захлопнулась тяжёлая дверь.       В камере было до жути холодно, хотя температура считалась привычной. Кончики худых пальцев больно покалывало, отчего Люси не могла собраться. Ей снова было страшно, поэтому она просто застыла на месте, подобно манекену, и вжалась спиной в дверь.       — Люси, — из динамика раздался голос Джерара. Девушка вздрогнула и обернулась, застав ученого по ту сторону стекла, — тебе нужно сесть на стул.       Отвечать она не стала, опасаясь последствий. Сегодня общение с учеными складывалось не в ее пользу, поэтому лучшим решением было просто молчать, одновременно с тем выполняя их приказы. Пациентка наполнила лёгкие воздухом и наконец сделала первый осознанный шаг в пустой камере. Так она оказалась рядом с холодным стулом, который почти растворился в темноте. Как только Люси опустилась на сидение, в камере зажглась тусклая подсветка по периметру потолка. Кожа в следующую же секунду покрылась мурашками.       Всего в метре от стула, за плотным высоким стеклом, сидел изуродованный упырь. Белый пол от его тела стал коричнево-грязным, а на самом стекле были заметны чёрные кровавые разводы. Некроморф выглядел так, что у девушки начался приступ рвоты. Она быстро зажала рот рукой и сделала несколько глубоких вдохов прежде, чем тварь успела подняться на ноги и с силой врезаться в стекло. Послышался глухой стук от удара.       Хартфилия подорвалась с места, отбросив от себя стул, и бросилась к двери, совершенно позабыв о выпавшей из рук ключ-карте. Внутри все сжалось в противный испуганный ком, рвота стояла в горле, а слабые кулаки принялись истерично долбить по металлической двери. За спиной бился о стекло некроморф, издавая глухие рычащие звуки.       — Выпустите меня! Черт возьми, выпустите же! — ее голос сорвался на истошный крик.       — Люси, твоя ключ-карта лежит у стула. Тебе нужно открыть дверь, — до удушья спокойный голос Фернандеса вынудил пациентку оторваться от двери и подлететь к стеклу, ударяя по нему ладонями.       — Да пошел ты! — рявкнула она. — Открой эту чертову дверь!       Стоящий напротив ученый даже не дернулся, внимательно наблюдая за Хартфилией.       Вот оно – она просто подопытная, расходный материал, который нужен для сдвига с мертвой точки. Ей никто не собирался помогать. Ее просто использовали.       Они были в одной лодке, но выживали каждый сам по себе. Зачем они это делали? Выживание было прописано у них в подкорке мозга. Они делали это неосознанно просто потому, что боялись сдохнуть. Боялись почувствовать боль, испытать страх и отчаяние, которые поражали внутренности, затмевали собой все органы чувств.       Люси с радостью бы умерла, если бы этот процесс происходил по щелчку пальцев. Но пока ее тело двигалось, а внутренности сковывало от ужаса, она просто не могла сделать это с собой. Такая никчемная жизнь вряд ли выживет в этом мире, но уж точно не сдохнет от вида мутировавшей твари, вытащенной из канализации.       — Нужно дождаться, пока он успокоится. Сэр, прикажите ей немного подождать, — сказал один из ученых, наблюдающих за пациенткой со стороны.       Джерар только покачал головой, не сводя глаз с твари, которая продолжала беситься.       — Если ей страшно, она самостоятельно выйдет из камеры, – спокойно ответил Фернандес. — Она должна сделать это сама.       — Разве мы не делаем только хуже? Вы ведь сами хотели заполучить ее доверие, но теперь отказываетесь открыть дверь? Она напугана.       — Когда человек напуган, он способен на удивительные поступки, — покачал головой док, отрываясь от панели управления с видом победителя.       Дверь с писком отъехала в сторону. Люси выскочила из камеры и с хлопком треснула по металлическому столу, оставляя на поверхности ключ-карту. Дрожащие руки замёрзли, озлобленные глаза смотрели на Фернандеса.       Таймер показывал 4 минуты 32 секунды.

***

      Генерал устало потёрла переносицу и приложила ладонь к датчику: дверь в ее комнату бесшумно отворилась, и Эрза смогла войти внутрь. После рабочего дня она, в очередной раз, была без сил и надеялась просто раздеться, залезть под одеяло и уснуть так крепко, чтобы забыть о том кошмаре, в котором ей повезло жить. Однако основное освещение в ее комнате горело, а это значило лишь присутствие нежеланного гостя. Ни капли не удивившись, Скарлет раздраженно стянула с себя плащ.       — Какого черта... — ровным тоном начала она, постепенно повышая голос, — ты снова здесь забыл?       Учёный даже бровью не повёл, сидя за стойкой в компании переносного компьютера. Он совершенно не ощутил присутствия хозяйки комнаты, которая, к слову, когда была уставшей, могла запросто кого-нибудь ранить, и завороженно смотрел в экран. Фыркнув, Скарлет решила, что увлеченность наукой в этой ситуации ей только на руку.       Генерал подкралась сзади и встала в стойку для захвата, подняв руки над широкими плечами дока. Однако запястья были мгновенно перехвачены. Джерар быстро развернулся на барном стуле, скрестив руки генерала так, чтобы заблокировать ее действия.       — Добрый вечер, генерал Скарлет, — взглянув исподлобья, Фернандес сразу распознал спектр эмоций на лице хозяйки. У нее они были одни – злость, агрессия и желание убивать все, что двигалось.       — Не игнорируй меня, — Эрза дернула руками, высвободив их из захвата. Она потёрла одно из запястий, которое было сильно сжато. — Что ты здесь делаешь?       — Решил составить компанию.       — Спасибо, обойдусь. Проваливай, я собиралась спать, — размяв затекшие плечи, Скарлет отошла от стойки.       Она нашла сменную одежду и принялась раздеваться, поочередно сбрасывая с себя майку и белье.       — Мэм, а вы в курсе, что нельзя вот так раздеваться перед мужчинами? — сидя на том же стуле, док залюбовался рельефной спиной офицера наивысшего ранга и искренне не понимал его поведение.       — Я вроде бы прогнала тебя, — невозмутимо ответила Эрза, расстегивая брюки.       — Но я же до сих пор здесь, — взгляд Фернандеса спустился на подтянутые ягодицы, затем вниз на бледные ноги. От подколенной чашечки до таранной кости тянулся сильно заметный шрам.       Скарлет всегда молчала о своем прошлом, однако Джерар, долгое время работая с телом генерала, знал на нем каждый шрам, но даже понятия не имел его историю. На ней, и правда, было много отметин, но именно об этой она сама однажды упомянула в разговоре.       — ...Как-то раз я пыталась сбежать из приюта. Это было самым глупым решением в моей жизни. Меня поймали в коридоре, я даже не успела покинуть первый корпус. Врачи просто схватили и пообещали отрезать ноги при следующей попытке побега. В качестве запугивания была проведена операция на левой лодыжке. Без анестезии. Просто заменили часть кости на протез, который в любой момент могли отключить. Так они давали понять, что из приюта невозможно было сбежать. Никто не смог этого сделать.       — Ты уйдёшь или нет? — Фернандес моргнул, понимая, что на некоторое время углубился в свои мысли. Генерал стояла перед ним в своей ночной сорочке, скрестив руки на груди.       Мужчина повернулся к ноутбуку и открыл запись, сделанную сегодня утром. Затем отодвинул компьютер в сторону, чтобы Эрза могла видеть изображение. На экране появилась камера с некроморфом.       — Для начала взгляни, — сказал учёный. Скарлет подошла ближе, положив одну руку на спинку кресла, касаясь спины Джерара, а вторую на барную стойку. — Это запись с сегодняшнего эксперимента. Посмотри на реакцию.       — Вполне обычная реакция на ходячую в его глазах еду, — пожала плечами генерал, на что учёный в ответ покачал головой и включил предыдущую запись.       На экране появилось изображение той же самой камеры, но с другими посетителями. Гажил и Нацу смотрели на засаженного за стекло некроморфа с чувством выполненного долга, иногда переговариваясь между собой.       — Тварь не бесится так при других, — генерал с удивлением пересмотрела первую запись, а затем вторую, улавливая разницу в поведении пленного. — Сегодня он почти разбил голову об стекло. Это ненормальное поведение. Они не причиняют себе боль.       — Бьюсь об заклад, в следующий раз он просто убьёт себя. Попробуйте связать его перед встречей с двадцать четвертой.       — В том то и проблема, — док повернулся к Эрзе и с полной серьёзностью продолжил. — Это реакция не на Люси, а на Лейлу.       — Лейлу?       — Плод в ее организме, — Джерар закрыл ноутбук и, взяв его в руки, направился к выходу. — Впрочем, нам предстоит долгое исследование. Спокойной ночи, Эрза.       Док исчез за раздвижными панелями комнаты, в которые Скарлет смотрела ещё две минуты. Затем она тихо упала на постель и зависла взглядом на подсвеченном лентой потолке.       — LS-2, ограничь доступ к этой комнате пользователю Джерар Фернандес.       — Доступ ограничен. Спокойной ночи, Эрза.

***

      — Это честь увидеть вас здесь, генерал, — усмехнулся док, когда в дверях лаборатории показалась Скарлет, твердо направляющаяся прямо к камере.       Остановившись рядом с пультом управления, рыжая сложила руки в карманы плаща и, махнув хвостом алых волос, кивнула подбородком на стекло.       — Как результаты?       — Пять минут сорок восемь секунд, — ответил Джерар, сверившись с таймером.       Люси смиренно сидела на стуле, разглядывая связанного за стеклом некроморфа. Его приковали к стене, где кандалы придерживали длинную шею и ноги упыря, тем самым оборвав его попытки убить себя в камере. Первые три минуты он вновь бесился, издавая жуткие рыки на пациентку, которая терпеливо высидела это время на стуле с ключ-картой в руках. Когда тварь успокоилась, пребывать в камере стало немного проще.       — Как ты себя чувствуешь? — Фернандес задал кнопку, склонившись над микрофоном.       — Тошнота прошла, но от его вида все ещё дурно, — нервно ответила Хартфилия. Сегодня она вела себя гораздо живее, чем вчера, однако снова затащить ее в камеру было настоящим испытанием.       — Ей нужно как-то взаимодействовать с ним, — подумала вслух Скарлет, внимательно наблюдая за тварью.       — Люси, попробуй поговорить с ним, — скомандовал док.       — Как вы себе это представляете? — нахмурилась она и обернулась к стеклу.       Эрза сразу поняла, что ее не ожидали здесь увидеть, поэтому растерянность пациентки была полностью оправдана. Фернандес не обратил на это внимания.       — Просто скажи ему что-нибудь. Что угодно.       Уловив ответ, Люси со скепсисом в глазах уставилась на дока.       — Вы хотите, чтобы я разговаривала с этой тварью?       — Именно, — кивнул Джерар.       — Это глупо, — фыркнула Хартфилия, пока не почувствовала, как с ее колен начала падать ключ-карта.       Люси ловко поймала ее, сделав весьма резкое движение рукой, когда Фернандес попытался повлиять на пациентку. По ту сторону стекла раздался очередной громкий рык, который послужил реакцией на движения.       — Заткнись! — рявкнула Люси, почти выплюнув слово в неуроморфа. Его рычание стало раздражать, как и толпа обезумевших ученых за стеклом. — Что вы сказали? Я прослушала.       Однако Фернандес затих, удивлённо зависнув в пространстве. Генерал была не менее поражена, но сдерживала себя, с интересом наблюдая за действиями твари. Она послушалась ее и замолчала.       — Эй, вы слышите меня?

***