Путешествие

      Свет пропал. Земля бросила на себя свою тень. Решив, что мои спутники уже спят, я поднялся, зажег факел и направился к дороге.       — Куда это ты собрался? — Раздался за моей спиной издевательский голос.       Я обернулся. Свет факела осветил лицо человека, окликнувшего меня. Из-под яростно сведенных к переносице бровей на меня смотрели будто бы светящиеся издевкой глаза воина. Мужчина был выше меня на полголовы и раза в полтора шире в плечах. Голова всегда выбрита в противовес лицу. Он вышел из танцующих сумерек в пульсирующий круг света. В пляске огня воин выглядел дико. Этот человек источал ауру уверенности в своих силах даже когда спал. И эта уверенность всегда передавалась тем, кто его окружал.       — В лес. — Мрачно ответил я, предполагая, какой сейчас состоится диалог.       — Ночью? — Вилмар удивленно и неодобрительно скривил лицо. — Не боишься?       — Мне нечего бояться.       — Думаешь? — Он усмехнулся. И провел оселком по лезвию топора.       — Уверен. Ты боишься. Поэтому тебе нужен топор, чтобы отбиваться. Не было бы страха — не отбивался бы.       — Я не боюсь. — Он насупился. — А ты точно головушкой поехал.       — Нет. Просто мне пора выдвигаться, а ты собрался меня переубеждать. — Я грустно хмыкнул и крутанул в руке факел.       — Я думал, мы идем вместе. Все так думали.       — Шли вместе. Теперь я сам.       — Сдохнешь. — Он сплюнул.       — Возможно. — Я пожал плечами. — Тебе-то какая разница?       — Да никакой. — Было видно, то он лжёт.       — Ну и всё тогда. — Я закинул вязанку хвороста за плечо.       — Это из-за Стеллы? — Упоминание о девушке неприятно резануло по сознанию.       — В том числе. Удачи на дороге.       — Доброго пути. — Буркнул он.       Я ухмыльнулся и двинулся вперёд по грунтовке. Сколько тысяч прошли здесь до меня? А сколько пройдут после? Я не знал ответа на эти вопросы, да они меня, в общем-то, и не волновали. Я шел вперёд. Это было важным. Хотя, и это, на самом деле, было не более, чем фикцией. Тропы часто шли в обратную сторону. Некоторые заблудившиеся тоже. Таким я всегда говорил, что они идут не туда. Это было моим принципом. Некоторые убеждены, что они двигаются в нужном направлении. Этим нельзя что-либо доказать. Другие сомневаются и просто останавливаются. У них иногда уходят недели, чтобы принять решение. Я не покидал их, никогда. Третьи прислушиваются и разворачиваются. Тогда мы какое-то время шли вместе. Изредка некоторые из них вдруг решают, что я их обманул, и с руганью начинают идти обратно. Мне, в целом, всё равно, но их немного жаль.       Я свернул с дороги на тропу и вошёл под освещенный луной лесной полог. Сюда свет почти не доходил, но я всё ещё мог разглядеть тропу. Её я заранее почувствовал. Было в ней что-то привлекательное. Иногда попадались деревья, на которых предшественники оставляли накопленный на пути опыт. Когда-то именно так я научился медитировать. Один из путешественников начертал «Ничего нет». И тогда я постиг, сколь глубока может быть эта мысль. Иногда я тоже оставлял заметки. Но по тем тропам, где хожу я, мало кто идёт. Так что мой опыт, скорее всего, никто не увидит. Его получат только те, кто идёт не туда.       Спустя три месяца я вышел из леса. Тропа была очень запутанной, я не смог запомнить маршрут. Я поднимался в горы, спускался в низины, переходил реки и болота. Это был тяжелый путь. Я многое понял и многое узнал о себе. Говорят, что те места зовутся Заплёткой. Там было много интересных знакомств. И время там было странное. Я не мог сказать, сколько я там пробыл для себя. Снаружи прошло три месяца. Для меня — несколько лет. Было там много и иных странных явлений.       Однажды я переплывал реку, что позволяла взглянуть на себя со стороны. Относительно высокий и худой. Почти всегда мрачен и погружен в себя. Взгляд — нечто среднее между последним выжившим и ученым-философом. Мне не понравилось то, что я увидел.       Когда я вышел на грунтовку, то осознал, что не знаю, куда идти. Я не мог определиться, чего мне хочется, поэтому нашёл ближайшую поляну, развел костер, сел и стал медитировать. Через некоторое время, может, неделю, рядом остановилась небольшая группа, и в этот же момент я всё для себя понял. Тогда я прекратил медитацию и подошёл к одному из костров. У него ютились двое парней, явно шедших вместе по чистой случайности, но шедших так уже довольно давно.       Один из них был коренаст и плотно сложен, широколиц, коротко стрижен и одет то ли в шинель, то ли в плащ и прямые штаны с большим числом карманов. На его лице в основном чаще всего виднелась немного безумная издевательская ухмылка, как будто бросавшая вызов всему сущему.       Второй был худ, высок и длинноволос. Глаза его были разных, хотя и близких, цветов. Одет он был во что-то вроде черной униформы с огромным количеством всевозможных карманов и карманчиков, каждый из которых, судя по всему, был забит какой-то мелочевкой.       — Привет. — Тихо произнес я.       — Здравствуй. — Ответил коренастый. — Меня зовут Константин. Это — Берхард. А ты кто?       — Меня зовут Мичайо.       — Присядь к костру, Мичайо. — Сказал он и почесал заросшую щёку. — Ты знаешь, куда идти?       — Туда. — Я махнул рукой в сторону дымящейся горы.       — Мы тоже так считаем. Пойдешь с нами?       — Не вижу причин отказаться. — Я слегка улыбнулся и протянул руки к огню.       — Скажи… — Начал неожиданно мягким голосом Берхард. — Почему ты думаешь, что идти туда?       — Я ещё не был на горящих горах. Поэтому я пойду туда.       — Но… — Он удивленно расширил глаза. — Разве мы не должны идти в Определенное Место?       — Я слышал истории об этом. — Кивнул я. — Что нужно куда-то идти. Знаете, мне кажется, что об этом стоит подумать.       — Да нет. — Встрял Константин. — Некуда идти. Нет конкретной цели.       — Тогда зачем вы идёте? — Спросил Берхард.       — Мне нравится идти. — Мне оставалось только пожать плечами. — Я люблю ходить по странным запутанным тропам.       — Но это же тяжело… — Берхард смотрел на меня ясным взглядом, лишенным понимания ил узнавания. — Не проще ли идти по проторенной дороге?       — Знания, лежащие на поверхности часто ложные. К тому же в дорогах нет красоты и сложности. Ты просто идешь, как болван.       — А на тропах… — Продолжил вдруг Константин. — Лежат знания тех, кто шел сложными путями. Если хочешь идти по дороге — просто иди. Если хочешь идти по тропинкам — придется многое узнать и понять.       — Кто вошёл в лес, вернется другим. — Согласился я.       — Сильным. — Кивнул Константин.       Берхард задумался. Через некоторое время костер начал догорать, и мы с Константином отправились за новой порцией хвороста. Берхард думал. Когда мы вернулись, он произнес:       — Я ходил по тропам, как и вы. Но это сложно. Пожалуй, я пойду с вами, пока мы идём к дымящейся горе. Мне кажется, что где-то там и будет развилка.       — Там будет много развилок. — Хохотнул я. — Так что, может, я покину вас раньше.       — И я. — Добавил Константин.       — Возможно, я пойду с вами по тропам, если в итоге мы придем к горе. — Пояснил Берхард.       — Я бы всё же хотел туда прийти. — Кивнул я.       — Мы в любом случае туда придем, это единственный ориентир. — Ответил Константин.       — Не в любом, конечно… — Задумчиво посмотрел на него я. — Можно идти к, а можно идти от.       И на следующее утро мы пошли. Очень скоро я увидел тропинку, которая сразу запала мне в душу. Я уже собрался попрощаться с товарищами, но они молча кивнули глядя на меня. Тогда мы вместе свернули на эту тропу.       На очередном привале, сидя перед разведенным посреди поляны костром, Берхард спросил:       — Мичайо, почему ты идешь?       — Я пробовал стоять. Я пробовал идти обратно. Во всём одинаково нет никакой разницы. Ты всё равно кого-то встречаешь, где-то оказываешься. Даже если это то же самое место, где ты был. Я пробовал идти за другими. Не понравилось. Слишком пыльно. Я пробовал идти впереди. Тоже не понравилось — надо тянуть их за собой. Поэтому я просто иду.       — Ты не понял, — Хохотнув, сказал Константин. — Он спрашивает о другом.       — Нет. Я понял. И я ответил.       — Смотри, Мичи…       — Я не Мичи. — Я сузил глаза, давая понять, что он ходит по очень тонкому льду.       — Извини. Смотри, Мичайо, я иду, потому что у меня есть цель… — Медленно, думая над каждым словом сказал Берхард. — Константин, ты почему?       — Я думаю, что, получив все знания, я смогу найти покой.       — Вот. А ты почему?       — Я просто иду… — Я смотрел на них, как ребенок. Я видел, что Берхард не понимает. Тогда я вздохнул. — Ты идешь, потому что считаешь, что ты должен куда-то прийти, верно?       — Да… — Он не на шутку задумался.       — Но при этом ты сам выбираешь путь?       — Ага…       — У тебя есть что-то, что указывает, куда тебе нужно идти? Или хотя бы карта?       — Нету. — Он поник головой.       — Так куда ты идешь, Берхард?       — Не знаю…       — А ты, Константин… Ты много знаний собрал?       — Ну да.       — А все тропы обошел?       — Нет, конечно.       — А сколько тебе понадобится, чтобы обойти все тропы?       — Не знаю…       — Так когда ты найдешь покой во всезнании?       Они молчали. Я вздохнул и поворошил костёр.       — Я не строю иллюзий. Я вижу тот путь, который мне нравится, и иду по нему. Возможно, я приду в Определенное Место. Возможно, нет. Возможно, его не существует. Возможно, я соберу все знания, а возможно, нет. Не вижу смысла ставить перед собой столь глобальные цели. Не думаю, что в мире, в котором можно свернуть с дороги на тропу, есть место, где нужно оказаться всем. Не думаю, что есть даже определенный вектор.       — Но ведь мы все понимаем, что значит «Вперед» и «Назад»? — Ухмыльнулся Константин.       — Мы понимаем, — Я грустно кивнул. — Другие — нет. Может, и мы когда-нибудь заблудимся. Но я хотя бы буду знать, что иду, куда хочу. А вы?