Светлячок и Пламя (The Firefly and the Flame)

      Киран покинула Анор Лондо в полночь. Не желая уподобляться Орнштейну, исчезнувшему без предупреждений и объяснений, но при этом и не имея ни малейших сил и настроения разговаривать с кем-то из подчиненных, она просто написала письмо Элеоноре и оставила у нее под дверью. Облачившись в доспехи, опоясавшись перевязями с оружием и набросив синий плащ, она подошла к окну и некоторое время стояла, глядя на прячущиеся в темноте остроконечные крыши Города Богов, который она навсегда покидала. Затем подошла к комоду, достала из ящика серебряный цветок и приколола к плащу. Прощание было окончено.       Киран решила испытать проход на Озере Темных Корней, которым пользовалась Светлячок, поскольку, имея при себе подвеску, Светлячок неизменно попадала именно туда, куда ей было необходимо, а использование Моста несло в себе большую долю риска из-за неопределенности результата. Киран медленно двигалась по воде к указанной Светлячком точке. Сердце колотилось – не от страха перед тем, что должно было произойти, а от страха, что ничего так и не произойдет. Но опасения были напрасны: появившаяся из ниоткуда огромная многопалая рука, покрытая присосками, стиснула ее, объяв леденящим холодом, мир исчез, и через мгновение Киран уже лежала в небольшой пещере с сухими стенами и полом из песчаника, посредине которой горел костер Нежити.       Поднявшись на ноги, Киран, не давая себе времени и возможности задуматься и засомневаться, шагнула к выходу. За ним открылась круглая арена, обрамленная каменными стенами и несколькими огромными причудливо изогнутыми деревьями. Киран вышла на арену и тут же отскочила назад под свод пещеры: на нее с бешеной скоростью летели два странных существа, похожих не крупных белоснежных крылатых львов, вооруженных огромными загнутыми рогами и шипастыми хвостами. Существа угрожающе рычали и шипели, метали молнии, к счастью, не попадая в отверстие входа. Но, подлетев ближе, они отчего-то замедлились, в конце концов перешли на шаг и перестали выпускать молнии. Приблизившись к Киран, крылатые Стражи припали на передние лапы, опустили на них рогатые головы и замерли, издавая чуть слышное урчание.       Киран осторожно выглянула из пещеры. Стражи при виде нее склонили головы еще ниже. Недоумевая, Киран вышла на арену и подошла вплотную к одному из Стражей. Осторожно протянув руку, она коснулась серебристо-белого меха на лбу зверя. Страж прикрыл глаза и довольно заурчал.       – Почему-то вы признали меня, – задумчиво проговорила Киран, гладя Стража по голове между рогами. Второй Страж обиженно зашипел, косясь на первого, и тогда Киран, улыбнувшись, перешла к нему и погладила его тоже. Страж издал тихий рокочущий звук и задергал усами.       – Странные вы звери, – улыбнулась им Киран, – но я рада знакомству. А теперь, если позволите, я пойду дальше, – иона двинулась по арене к противоположному выходу, осторожно оглядываясь, не кинутся ли Стражи за ней. Однако звери лишь встали на ноги и степенно проводили ее до выхода.       Следующая извилистая пещера привела ее на круглую площадку, посредине которой горел еще один костер. Судя по всему, это было место захоронения павших героев, о чем свидетельствовало множество надгробных камней и воткнутых в землю старых, иззубренных мечей и алебард.       У остатков каменной стены Киран заметила большой гриб. Подойдя ближе, она почтительно поклонилась и сказала:       – Приветствую тебя, мудрая Элизабет. Спасибо тебе за неоценимую помощь нам, благодаря твоим подсказкам я сейчас здесь.       – Кто ты? Я тебя знаю? – удивленно воззрилась на нее Элизабет.       – Я Киран Клинок Повелителя, – ответила Киран, – друг Арториаса Путника Бездны.       – О, – Элизабет сочувственно вздохнула и качнула шляпкой, – бедное дитя, ты пришла почтить память друга. Как я рада, что тебе удалось попасть сюда и сделать для него хотя бы это! Ты ведь знаешь, что некая немертвая избавила его от страданий?       – Да, я знакома с ней, – кивнула Киран, – она еще раз после этого приходила к тебе по моей просьбе.       – И я рассказала ей о судьбе Мануса, – нараспев проговорила Элизабет, – но этим уже ничего не исправить. Прошлое – это река. Если ты вернешься на ее берег, камни на дне будут лежать в том же порядке, но вода над ними будет бежать уже совсем другая… Мне очень жаль, но это так.       – Теперь я это понимаю, – с горечью произнесла Киран, – и все равно я благодарна тебе за то, что ты искренне хотела помочь нам и сделала все, что было в твоих силах. А теперь я пойду… Ты знаешь, какова моя цель.       – Ступай, – печально кивнула Элизабет, – отдай дань памяти своему другу. А я обещаю тебе, что пока я жива, он и его подвиги не будут забыты.       Киран поклонилась и двинулась дальше, в проем, ведущий в Королевский Лес.       Здесь она увидела все то, что встречалось ей во время привычных походов в окрестности Олачиля. Пустынный лес, строения вдалеке, чем ближе к ним – тем тревожнее и холоднее на душе, тем чаще попадаются в низинах и углублениях темно-синие ошметки субстанции Бездны. Раньше Киран не рисковала приближаться к городу, зная, что это смертельно опасно – чем больше синей субстанции попадалось вокруг, тем сильнее страх сковывал сердце, в душе начинали зарождаться и набирать силу разрушительные вихри, грозившие смести барьеры между рассудком и первобытным безумием. Но сейчас она уверенно шагала вперед, как и подобает тому, кому уже нечего терять.       Вот и то самое место, Киран узнала здание по описаниям Светлячка. Поднявшись по ступеням, она вышла на круглую арену, между плитами пола которой пробивалась трава, забрызганная синей субстанцией Бездны.       Киран медленно ходила по арене кругами, стараясь не наступать на синие пятна, и ощущала лишь все сильнее сковывающее ее оцепенение. Она не представляла себе сражение, не выискивала на каменных плитах следы произошедшего здесь, не думала о том, кем был и что чувствовал тот, кого на этой арене победила нежить Светлячок. Она просто пыталась раствориться в этом воздухе, врасти в щели между плитами, как эта трава… Остаться здесь целиком и навсегда.       Вдруг в сердце словно кольнула тоненькая иголка. Киран вздрогнула и кинулась ко второму выходу с арены. Свернув в боковое ответвление коридора, она взлетела по лестнице ко входу в башню. Поднявшись по железным ступеням, она выглянула на маленькую круглую площадку, и игла в сердце превратилась в кинжал. Там было пусто, только лежали на скамье, как всегда разложенные в идеальном порядке, инструменты для резьбы по дереву, да в стороне высилась горка резных круглых знаков со странными выражениями на деревянных лицах.       Киран взяла один из них, вгляделась – «Прости…», тихо ахнула, прижала деревянную фигурку к груди и вдруг упала на колени, захлебнувшись воздухом, ставшим внезапно густым и горячим. Все прошедшие годы, все мысли, сны, бесцельность поисков, все страх, боль и одиночество, скрываемое от самой себя отчаяние – разметав плотину железной выучки рыцарей Гвина, все чувства потерявшейся души Киран прорвались наконец наружу отчаянными, детскими, бесконечными и безутешными слезами.              Сгущались сумерки. Захватив с собой кое-какие инструменты Гоха, Киран спустилась с башни и вернулась на арену. Найдя каменную плиту из разрушившейся стены, она, подсвечивая себе магической сферой, принялась за работу. Рассвет застал ее спящей, свернувшись клубочком, возле небольшого обелиска с вырезанным на нем несколькими неглубокими штрихами контуром волчьей головы. На камне, поблескивая в первых лучах солнца, лежал серебряный цветок.       Больше некуда и незачем идти. Киран сидела перед обелиском, сложив руки на груди. Мыслей и чувств больше не было, внутри поселилась пустота, и только раскаленной проволокой жгла сердце свернувшаяся вокруг него оборванная Нить.       За спиной послышались шаги. Киран медленно обернулась, словно преодолевая обморожение, и не испытала никаких эмоций, увидев склонившуюся в почтительном приветствии Светлячка. От фигуры немертвой исходило как бы слабое свечение, неожиданно отозвавшееся в груди Киран болезненной судорогой, словно Нить крепче стиснула сердце.       – Что это? Это же… Душа воина, что пал здесь?.. Это был мой дорогой друг, я хотела бы воздать его душе подобающие почести. Не согласишься ли ты отдать ее мне?       Светлячок молча с поклоном подала Киран сияющий сгусток души на раскрытых ладонях. Киран, не в силах осознать и поверить в происходящее, приняла пульсирующий живой огонь и почувствовала исходящее от него еле уловимое тепло. Нить впилась в сердце с удвоенной силой, и Киран с трудом сдержала стон.       – Спасибо. Я не забуду твоей доброты, – с трудом проговорила она, обращаясь к Светлячку, затем тяжело поднялась на ноги и сняла перевязи с Серебряным и Золотым Следами. – Пожалуйста, возьми это. Мне они больше не понадобятся. Да хранят тебя боги.       Светлячок, опустившись на одно колено, почтительно приняла клинки, и, поднявшись, неслышно, не поворачиваясь спиной, исчезла с арены. Киран вновь опустилась на колени перед обелиском и поднесла душу Арториаса к лицу, всматриваясь в тоненькие извивающиеся протуберанцы сияния, которыми душа словно бы цеплялась за окружающий воздух. «Вот мы и встретились снова…»       Неизвестно, сколько прошло времени. Киран сидела, держа в сложенных ладонях душу Арториаса, смотрела на нее и беззвучно говорила, говорила… Рассказывала обо всем, что передумала, переделала и пережила за все годы, пока его не было рядом. Время остановилось, но Киран ждала. Она знала, что вскоре произойдет, и терпеливо ожидала освобождения.       Решительные шаги за спиной. Замедляются, останавливаются.       «Ну, чего же ты медлишь? Я давно готова…»       Боковым зрением Киран рассмотрела фигуру своего убийцы и испытала мимолетное чувство узнавания – броня рыцарей Хавела, тот самый немертвый? – но ей было уже все равно. Шаги вновь приближаются, замирают. Ну же… И вот наконец, дождалась – прощальная песнь вылетающей из ножен стали, короткий стон рассекаемого воздуха…       Отлетев к обелиску, Киран потянулась рукой к вырезанной на камне волчьей голове. Рука бессильно упала, но вторая ладонь не выпустила драгоценного пленника.       – Ар…то…       Свет померк.