Воронёнок Росио

По скоростному шоссе Алвасете-Оллария ехал вместительный черный внедорожник. Сидевший за рулем мужчина внимательно смотрел на дорогу, порой поглядывая в зеркало заднего вида на спящего ребенка, что уютно устроился на заднем сиденье. Младшему сыну соберано Алваро было всего семь лет, и это была его первая длительная поездка. Сейчас он спал, как почти всю дорогу, изредка лишь просыпаясь и снова закрывая синие глаза. Черные пряди волос, отросшие до плеч по кэналийской моде, растрепались, и малыш был похож на птенца. Этакий вороненок. Всегда веселый, бесстрашный, лезущий куда можно и особенно – куда нельзя. "Как же он изменился за последнее время. Неудивительно..." Сердце тревожно кольнуло. Сын, будто почувствовав взгляд отца, шевельнулся, но снова заснул, даже не проснувшись толком. Отец был рад этому. Сейчас сон был нужен малышу, как никогда – недаром в Кэналлоа издревле сон считался лучшим лекарем для всех ран, в том числе и душевных. За последний год из некогда большой и дружной семьи Алва остались лишь они с сыном.       Прошлым летом погиб Рубен – он был военным, пошел по стопам отца и был убит в стычке с повстанцами в «горячей точке». Его привезли в цинковом гробу, и не верилось, что Рубен - серьезный, рассудительный уже больше никогда не войдет, не позовет отца... Осталась лишь фотография на памятнике. Карлос не выбрал, к радости матушки, карьеру вояки – но поступил в полицейскую академию и будучи стажером, участвовал в освобождении заложников. И погиб, закрыв собой полковника Ноймаринена, что руководил операцией. Террористы были убиты при захвате, да толку-то… После смерти второго сына вечно бойкая и веселая Долорес слегла с сердечным приступом. И едва оправившись. Стала часто ездить на кладбище, где были похоронены ее старшие дети. Она садилась на лавочку у могилок, рассказывала им обо всех будничных делах, о том, как растет младшенький, и как поседел несгибаемый Алваро. Алваро глянул еще раз в зеркало и провел ладонью по седым волосам. Да, год назад их было гораздо меньше.       Её там и нашли – точнее, нашел он сам, заволновавшись, когда она к вечеру не приехала домой. Сердце Долорес остановилось. Она полулежала там, на скамеечке, которую сам Алваро сколачивал для неё по её же просьбе. А на лице навеки застыла кроткая умиротворенная улыбка. Она наконец-то встретилась со своими сыновьями, что погибли так рано. Так ушли за предел трое близких Алваро и Росио людей. На похоронах матери Росио не плакал, лишь смотрел куда-то в небо, будто надеясь разглядеть там что-то. Но небо лишь плакало серым дождем, так непохожим на солнечные дни, привычные всем. Будто природа скорбела вместе с Алваро. А по ночам - просыпался от собственного крика. Врачи посоветовали поменять обстановку. Соберано сам хотел поехать с ним куда-нибудь на курорт, но навалилось так много работы, что вырваться не представлялось возможным, а сын все чаще засыпал с шалью мамы в руках. Тогда-то и вспомнилось о лагере «Лаик», где директором работал старинный знакомый Фердинанд Оллар. Тот охотно пообещал взять мальчика. - Пойдет в младший отряд, там как раз его ровесники. И тебе надо отдохнуть, осмотреться, - говорил он по телефону Алваро, - привози сына. Они уже проехали множество небольших городков и поселков. Моанж, Нуайн, Руссе, Акона… Калейдоскоп мест, придорожных безликих гостиниц, заправок, кафе.... И потухший взгляд родных синих глаз.       До лагеря оставалось не более тридцати хорн, когда Росио проснулся. Словно почувствовав, что путешествие подходит к концу. Завозился, зевнул и взглянул на отца – в глазах еще плавали сны. Алваро улыбнулся, подмигнул сыну: - Ну, выспался, путешественник? - Ага… А мы скоро? - Еще полчаса. Остановить? - Не надо. Скоро всё равно приедем. Росио еще раз зевнул и уставился за окно, где уже темнело. - Пап, а обязательно ехать в этот.. «Лаик»? Алваро досадливо дернул плечом: - Ну, сын, все уже говорено и обговорено еще дома. Три недели пройдут быстро. А потом мы поедем… куда-нибудь вдвоем. - Не хочется, - прошептал мальчико еле слышно. - Ты там подружишься с кем-нибудь, - ободряюще сказал отец. - Не знаю… Мне и одному неплохо, - пожал плечами Росио. - Это ты зря. Помнишь нар-шадскую притчу: «Плохо человек, когда он один. Пустое это дело и суета сует. Когда он упадет, кто поднимет его?» - А я и не собираюсь падать. Я буду лететь против ветра. До лагеря доехали быстрее, даже несмотря на то, что темнело. Росио после разговора замолчал и казался грустным и потерянным.       Фердинанд Оллар встретил и у себя. Радушно принял, угостил горячим ужином – правда, Росио отказался, сказав, что в дороге слегка укачало. А потом покорно ушел за пришедшей за ним вожатой седьмого отряда – самого младшего. Лишь махнул отцу рукой на прощание – и не обернулся даже. Марианна - так звали вожатую стала рассказывать мальчику о том, как весело ему будет в отряде и сколько у него будет друзей. Росио слушал вполуха. И тогда Алваро захотелось завыть волком, глядя в ночное небо, где даже созвездия казались чужими. Захотелось схватить в охапку сына и уехать куда-нибудь…. «Приеду домой – и напьюсь», - подумал он, выезжая на трассу. Но эту мысль отмел, как нелепую. Он не пил никогда, даже по праздникам. И то-то подсказывало ему, что не все так уж беспросветно плохо. И за полночью обязательно наступит рассвет.