(не)Канон

      Она ненавидит его. Ненавидит отчаянно и как-то безысходно. Он мило улыбается, а она посылает его куда подальше. Крылова не отличается хорошими манерами, поэтому Арно всегда посылался в разные места. Конечно, сестра пыталась что-то сделать с этой ненавистью, но спасать постоянно своего "без пяти минут" бывшего" мужа она не могла.       А Крылова била стену, разбивая костяшки до крови, срывала голос, проклиная своего врага, желая ему поскорее сгореть со своими дорогими костюмами, элитными спиртными напитками и непонятной картой, висящей на стене в его квартире. И номер у нее был мерзкий – 21.       Многое в жизни Крыловой было связано с этим числом, много хорошего, но Арно опошлял его своим причастием к нему, делая омерзительным и чужим.       Она ненавидела его давно, с того самого момента, как он появился в жизни её старшей сестры, этакий идеальный мальчик: прилизанная челочка, приторная улыбочка, белые воротнички. Их вражда длилась дольше – долгие годы.       Вражда ли?       Она называла его ублюдком, тварью и сволочью, он её – Юленькой, Юляшей, Юлькой. Конечно, он старше ее почти на двадцать лет, но эта его учтивость пробирала до мозга костей, заставляя бить стену сильнее, кричать, срывая голос: "Чертов ублюдок, как же я ненавижу тебя!" Слезы злобы, безысходности и жалости к самой себе были холодными и липкими, заставляли вздрагивать и судорожно вытирать лицо, испытывая омерзение и стыд одновременно.       Конечно, что старшей сестре? Спрячется за своего секретаря, и сидит себе спокойно, а ей – Крыловой – за кого прятаться? Ей, не имеющей ничего, кроме безысходной, почти детской ненависти? Только и остаётся сбивать костяшки и вытирать слезы с лица.       Он улыбается. Пластмассово и неискренне, отвечая на очередную грубость, но в глазах его – вечная грусть. Грусть, которую не убивает даже алкоголь.       Она бьёт его в челюсть, в живот, в солнечное сплетение, он не сильно сопротивляется, давая изредка подзатыльники или тыкая в ребра. И сестра кричит на нее, приказывая остановиться, и секретарь – добрый и вечно спокойный Глеб Егорович – оттаскивает её от побитого мужа своей начальницы. На Крылову кричат, бьют кулаками по столу. Все, кроме Арно. Он смотрит на нее с неизменной грустью во взгляде, так же грустно улыбается. Крыловой хочется извиниться, но вместо этого она лишь выдавливает ядовитое: "Я тебя ненавижу" И она не врет, и Арно уходит, гонимый заботами и всеобщей нелюбовью.       Крылова давится своей ненавистью, сворачивая в темный переулок, и когда её саму бьют в солнечное сплетение и валят на землю, она повторяет только одно слово: ненавижу.       Она лежит на земле, а её бьют ногами. Она чувствует, как кровь стекает и сворачивается где-то на щеке, у рта, у подбородка. Её оставляют, а она так и лежит: свернувшись калачиком и люто ненавидит. Ненавидит всех.       Ненавидит фонарь, что он не работает уже несколько лет, ненавидит прохожих за то, что их тут нет. Поднявшись, она ненавидит нос, что он так некстати сломался, и кисть, которой больно пошевелить. Она ненавидит дом, подъезд и лестницу, ненавидит квартирную дверь с табличкой "21". Ненавидит дребезжащий звонок и шаги за дверью. Дверь открывается, и перед ней стоит враг всей её жизни: омерзительный, неискренний и... Такой привычный.       Крылова шмыгает сломанным носом и утыкается в пахнущую одеколоном грудь, пачкая белоснежную рубашку кровью. Она рыдает, а Арно только гладит её по спине, а затем затаскивает внутрь: маленькую, побитую, взъерошенную и так люто ненавидящую его Крылову.       Она воет, размахивает руками, порываясь вырваться и уйти куда-то. Он терпеливо ждёт, гладя её по спине, молчит и не скрывает эту грусть во взгляде. Сам обрабатывает её ссадины и синяки и снова и снова прижимает её к себе, успокаивая.       Голова Крыловой спокойно лежит на груди её главного врага, рубашка пахнет одеколоном, потом и виски. Сердце стучит спокойно и мерно, убаюкивая. – Арно,– неожиданно окликает его она, глядя в упор на пуговицу его рубашки. – М?– отзывается тот. – Я тебя ненавижу. – смущённо бубнит Крылова, сильнее вжимаясь в грудь своего врага. – Я тебя тоже ненавижу. – усмехается тот. – Сильно-сильно ненавидишь? – уточняет Крылова, чуть приподнимая голову.       Арно вздыхает и прикрывает глаза. – Да. Сильно-сильно ненавижу. – И я тебя сильно-сильно. – улыбается Крылова и закрывает глаза.       Боль по всему телу не проходит, но и сильнее не становится. А рядом с таким ужасным и ненавистным человеком претерпеть её просто.