Мотылёк.

      После такого фамильярного приветствия полагалось неловкое молчание, мимолетная усмешка, прощающая все, скрип отодвигающихся стульев. - Мы сначала закажем? - Я буду только кофе. - Да брось! - У меня не особо по деньгам... - начал неловко оправдываться Хен. - Я угощу, хочешь?       Если предлагают - значит готовы отдать. Так рассуждал Хен и никогда не отказывался от помощи, разве что, он не очень любил когда за него платят. Почему-то сложилось такое впечатление об этом виде помощи, как будто к нему снисходительно относятся. Он позволил угостить себя только потому, что Тедд ему нравился.       После заказа легкой закуски, кофе и десерта парни больше не имели возможности прятаться за меню, разговаривая о вкусе еды и оказались перед друг другом в незнании что же сказать. Вроде почти каждую неделю Тедд заезжал в кафе, перебрасывался фразами с Хеном, вроде как разговор даже клеился, но почему-то стоило им оказаться вместе не как клиент перед официантом, так сразу воцарилась какая-то неловкость. Разговор продолжил Ред: - Я так тебя и не спросил почему ты каждый раз приезжаешь в кафе, в котором я работаю, - парень незаметно для собеседника терзал угол скатерти, пытаясь успокоиться. - Ну, я люблю такие заведения. Правда. То есть какая-то такая атмосфера поездки, трасса рядом, гул машин. Я на самом деле не очень люблю претенциозные кафе, я больше по уютным местечкам, а понятие уюта для меня своеобразное. Ну вот как здесь, например.       К слову Тедд лукавил, ведь место в котором сейчас сидела пара было одно из многих в жанре "домашняя кафешечка", где официанты ходили в старомодных, кофейного цвета фартуках, и был приглушенный свет, и декор без изысков, а в меню всякие домашние пирожки и "бабушкины блинчики". Такой тип заведений находили уютными очень многие люди. Здесь даже были старинные книжные полки с произведениями классиков в потрепанных обложках и музыка еле слышна, чтобы не заглушать либо тихий разговор, либо мысли читающего. Работать здесь было совершенно невозможно. Тут плелись сплетни, хихикали закадычные друзья, отдыхали за книгой, флиртовали с официантками, выспрашивая когда они заканчивают смену. - Но ты наверное не это хотел услышать, - Тедд наконец отрывается от созерцания окна и берет кружку только что поданного кофе, - И ты тоже прав, ведь официанты в твоем кафе мне особенно нравятся, - парень улыбнулся самим уголками губ и решился посмотреть в глаза сидящему напротив. Хен даже не думал смутиться, а напротив - делано возмутился, во взгляде заиграли бесенята. - Это же какие официанты тебе там нравятся? - шутливо спрашивает он и спасается за кружкой, поднося ее ко рту и закрывая половину лица. - Ну-у, разные всякие. Взять хотя бы Немо, вроде постоянно хмурый, а есть в этом парне что-то такое, что заставляе... Черт, ну ладно! - потирает ногу после легкого пинка, больше для вида чем действительно ощущая боль, - Ну не Немо же тут сидит! - Еще бы он тут сидел, - Хен все еще коварно улыбается, довольный и ответом, и сценкой, - Хм, а родители знают что ты... - Нет, - сказал как отрезал. Вроде бы не особо важно, а вроде легкая атмосфера сгущалась и сгущалась, начиная давить только от одного вопроса, - Честно, я боюсь как бы не узнали, да и не только они. Понимаешь, я вроде как публичная личность, все дела. - Но ты сидишь со мной. - Но я сижу с тобой, - посмотрел прямо в глаза и заставил смущенно спрятаться обратно вглубь кружки, - кто не рискует... - Тот не пьет шампусик... - Хен обвел пальцами ободок тарелочки и подумал, что он рискует как раз слишком сильно. Еще ничего не поменялось, все шло по сценарию и если так и будет, то ему придется отступить, без предупреждения, без слов прощания. Его жизнь висела на волоске и от осознания этого ладони покрылись мерзким холодным потом. Взял салфетку, якобы промокнуть губы, а скомкал ее в руках. - Все хорошо? - Тедд отметил странную затуманенность собеседника, но его собеседник тут же просветлел и улыбнулся, кивнув головой. - Ты где-то учишься? - продолжал Тедд. Вокруг зал начал заполняться людьми, парень боковым зрением следил за обстановкой и который раз не пожалел денег за бронь столика. Но как бы не удачно они не сидели, парень начинал беспокоиться. Паранойя а-ля "А если кто-то узнает?", ведь новость такого плана быстро прекратит его карьеру. - Пока нет. Вернее, я учился, но бросил. Не мое это как-то. Не знаю где хочу быть, никогда не знал, - Тедд понимающе качал головой, - Я понял, что просто хочу жить и ничего не делать. Просто расслабиться и плыть по течению, не достигать целей, не бояться дедлайнов. Иногда хочется, понимаешь, кататься с классными бабами в спорткаре с открытым верхом, трясти пакетом травки на камеру и сорить деньгами, а потом вспоминаю, что я гей, на права сдал с третьего раза, а деньги... Ну, а на что их тратить-то еще? - Хен был в прострации большую часть своего монолога, глядя не в, а скорее за окно, где возможно кто-то, кто обнимал женщин, не страшась за их судьбу, кто-то, кто был намного его счастливее. А потом он вернулся "на землю", состроил одну из самых своих обаятельных улыбок и пригубил кофе, который начал заканчиваться. - Ну не всю жизнь же официантом работать... - не понял Тедд. Для него такой образ жизни был лишь источником неврозов и страха за завтрашний день, но никак не "don`t worry be happy". Вообще отсутствие планов было худшим кошмаром, ведь у него все должно быть по планеру, все должно быть выверено. Даже с парнями он много раз встречался исключительно в мотелях за городом, где никто бы не увидел и каждая такая встреча порождала бессонную ночь, за которую Тедд успевал надумать много чего. Например, "а вдруг это шантажист?". - Конечно, ведь можно быть администратором мотеля, можно быть заправщиком, можно вешать одежду в гардеробе театра, - легкое движение под столом и носок Хена дотронулся до Кима. Тот немного вздрогнул, но ногу убирать не стал.       Время закусок. - Ты не против, если я сяду рядом? Лично мне так разговаривать удобнее.       Тедд думал непозволительно долго, но потом все же кивнул головой. Хотя вот ему говорить подобным образом было ни разу не удобно. Согласился он по другим причинам. Парень казался...безопасным.       Тот садится рядом, но уточняет: - Я пойму, если ты боишься за себя. Как никак меня никто не знает, я просто официант, а не оперный певец, мне можно сидеть рядом с парнями... - Нет, все нормально, - ничего не было "нормально", тревожность поднималась в груди, камнем оседая в горле. Вставали картинки ссор с мамой, неодобрение Чонсли, его вот вечное "я же говорил". Но все это перебилось когда диванчик промялся под чужим весом, поток воздуха принес новый интересный запах, который нельзя было почувствовать если просто сидишь с человеком и пьешь кофе на дистанции около метра. Это было достаточно приятно: нота дешевого дезодоранта, какая-то там, наверное, ледяная свежесть, она смешалась с естественным запахом тела и вроде бы мыло или шампунь, но однозначно что-то цветочное. Кожей Ким почувствовал тепло и инстинктивно, буквально на миллиметр, придвинулся ближе. Принесли закуски, ну, салаты. Официантка странно посмотрела на парней, сидящих рядом, но ничего не сказала. Приглушенная таблетками тревожность все же приподняла голову, как оглушенная, но живая змея. - Но чем занимаешься сейчас ты? - спросил Хен будто не знал. Ведь в книге ясно был описан тот масштабный проект и как он много значил для Тедда. - Ну... Сейчас я репетирую один мюзикл. Его пока не анонсируют, но скоро будут. Он про любовь буквально во время чумы. И еще войны. Там много всего, но рассказывать подробно я не имею права, - а вдруг это тот, кто хочет выведать детали постановки? До чего ты низко упал, Тедд, тупица-параноик- Пока даже не все декорации готовы, а о генеральных прогонах даже речи не идет, хах, - он старался ровно говорить пока его колено периодически соприкасается с чужим. Не случайно. Делать с этим он ничего не собирался, наоборот хорошо, что тот взял инициативу. Про то, что события бегут слишком быстро он не думал, а значит все нормально.       Время десертов.       Как-то вот получилось что Хен прислонился плечом к плечу Тедда и обоих это устраивало, но они делали вид, будто не замечают сего факта. Есть мороженое с пирогом тем временем было не очень удобно. Тедд заметил, что вблизи губы парня всё привлекательнее и привлекательнее. Отчасти это было связано с тем, что они постоянно пачкались в сладкой сливочной жиже и постоянно облизывались. - Ты чего? - "вас заметили". - Да просто у тебя даже под носом мороженое.       Хен вытер несуществующую каплю, а Тедд сделал заметку в голове, что он должен хотя бы иногда отводить взгляд, а то слишком палевно.       Заплатив не самую маленькую сумму в этом мире, Тедд галантно подал Реду пальто, дав еще один из многочисленных поводов официанткам посплетничать о них на кухне, но почему-то сейчас его это мало заботило.       На улице после кафе было не так уж и холодно. - Тут есть рядом сквер, - начал было Тедд. - Темный и с кучей кустов? - подмигивает Хен. Это было слишком и парень залился румянцем. Слишком откровенно и непохоже на шутку. - Нет, ну серьезно, там красиво, - отвернулся он, в попытке скрыть смущение. - Засмущался, ишь. Предлагает приличным парням по скверам малолюдным шарахаться, но краснеет. Нерешительный маньяк, так сказать, - ну позорься до конца, дебил. - Я же не говорил что там малолюдно, - Тедд жестом предлагает взять его под руку и Хен виснет на локте без зазрения совести. - То есть еще и на свидетелях? - Боже, нет, я не это... - Расслабься, я же шучу!       А в парке было действительно красиво, теплые цвета в лучших традициях осени, и мощенные тропинки, множащиеся и множащиеся, уводя путников в укромные закоулки, каждый из которых обрамлен высаженным кустарником, так что Хен в какой-то мере прав. Тепло руки приятно ощущалось через пальто, разговор тек-перетекал из тему в тему и будь тут часы Слизнорта (*) - они бы и вовсе застыли. Было так комфортно, не думалось о том, что надо соответствовать, а какие-то темы и вовсе замалчивать. Таким должно быть общение с Чонсли, и оно таковым было когда-то, но сейчас... - Прости, ты меня слушаешь? - свел брови Хен. - Если честно, то буквально последние две минуты - нет. Я нечаянно впал в прострацию и как-то не существовал здесь. - И с какого момента ты покинул нашу вселенную? - он даже не обиделся, что добавило ему плюсиков в личное дело. Иногда он не специально уходил в состояние транса и никогда еще не удавалось объяснить человеку, что не надо принимать это на свой счет. - Э-э, так, в общем ты не общаешься с отцом и не хотел бы, а с мамой иногда созваниваешься, а дальше я не понял. - Слишком тревожная тема? "Тревожная. Тревожность. Паника." - Нет, я действительно просто поплыл, это не из-за тебя и не из-за темы. - А о чем ты думал? - Хен останавливается и тем самым разворачивает его за руку к себе. Лицом к лицу. Хен демонстрировал искреннее желание узнать сокровенное и Тедд две с половиной секунды думал, стоит ли ему рассказывать, но почему нет? - Да просто ты на друга похож моего. Точнее на того человека, которым он был. С ним тоже было легко разговаривать, ну прям очень легко, - он снова смотрит прям в глаза, чувствуя, как чуть ли не обнажается. - Был? - Мы как-то отдалились, - парни пошли дальше по тропинке, - всю жизнь мы гнались за одним и тем же, конкуренция медленно подъедала нашу дружбу. Причем, не самая здоровая, если честно. Ну и он скептично относится к моему состоянию здоровья. Может, расскажу позже. Не хочу сейчас. И он не одобряет мой выбор так сказать. - Ну проще говоря, гомофоб? - Ну вроде как да. В общем, мы выросли в разных людей. Не хочу об этом, слишком обидно.       Хен знал. О-о, он много знал о Чонсли. О том, какую роль он сыграет и как повлияет на Тедда, как сожалеет тот, что вырос в того, кем является сейчас. Холл не виноват и понимает это, но все равно хочет вернуть в свою жизнь того, кого встретил несколько лет назад на детском прослушивании. В то время у Тедда все получилось, и Чон будет пробоваться в тот же коллектив, но его возьмут еле-еле, когда как Холл станет звездой и перед ним раскроются все двери. - Уже как-то поздно, - замечает Хен похолодание и сгущение сумерек. Как никак, они пробыли на улице около двух часов, которые протекли совершенно незаметно, - я не очень далеко живу.... - Тебя проводить? Я-то на такси поеду. - Если хочешь, - улыбается тот, без шуток и задних мыслей. Как смущенная девица.       Огни города начинали зажигаться один за другим. Где-то мигая зажжется вывеска пиццерии, где-то гирлянда на витрине магазина будет переливаться холодными огоньками. Реклама отбросит свой безразличный свет на влажный асфальт. Парни выходили из сквера навстречу гулу дорог, толпы, бешеному содержанию коммерции на квадратный метр. Это было тоже атмосферно, в своем роде, как придорожная забегаловка. Ценники, лапша, красивые люди, снова лапша, ценники на красивых людях и не только. Билборды мигающие, предлагающие, машины бегающие, ругающие. Время итак не стояло на месте, но в оживленном центре города оно просто летело с пеной на метафорических губах, перебегая на красный свет, держа под мышкой противную собачонку, сбивая лакированные туфли. У Времени наверняка были бы лакированные туфли.       Но скоро они отдалились от одной из артерий ревущего города и прошли в малолюдный и даже относительно темный район, в котором Время остановилось, огляделось и село на лавочку отдышаться. Парни сбавили шаг. - Рука устала, - Тедд высвободил свою руку, сделав виноватое лицо. Пока его не сменило удивленное, ведь Ред не желал расставаться с теплом и аккуратно взял за ладонь. Руки у того были приятные, прохладные, не без влажности, конечно. Ким решил не подавать вида. Да и вообще, они же не каждый день за ручки ходят! Сколько можно было флиртовать на расстоянии метра, ухмыляясь, облизываясь, подначивая, но в диком страхе перед касанием друг к другу. - Мой дом...       С жалостью это как-то было сказано и Время оглянулось, подобрало сумку и встало с лавочки. Но пока не спешило убегать по своим делам. -Ну можно же созвониться потом...-какое-то виноватое у него лицо. "Кто не рискует - тот не пьет шампусик." - Тут же нет бабушек с окнами во двор, которые следят за всеми в бинокль? - Я такая "бабушка", - весело парирует Хен. - Вот и хорошо, - Тедд сглатывает слюну, нервно облизывая губы и поддается вперед, слишком быстро, застигая врасплох. Он не спрашивает разрешения, хоть это на него и не похоже. Складывает руки у себя на груди, не зная куда их деть, и, по-детски закрывая глаза, легко цепляет своими губами чужие, боясь чего-то большего. Были причины бояться, ведь до сих пор не верилось в происходящее. Кто же знал, что парень из того самого бистро ответит ему взаимностью, совсем не зная своего клиента, а быть может и вовсе не являясь геем. Так страшно было послать хоть какой-то знак внимания, улыбку или взгляд. Сейчас это значения не имело. Судорожный выдох, кто-то ведь забыл дышать, Тэхен все еще не встречает сопротивления, ему страшно открыть глаза и напороться на гневный взгляд, поэтому он продолжает все также в неведении продолжать поцелуй, наконец-то разжав руки и прикоснуться к шее парня, проглаживать кончиками пальцев теплую кожу. Пора все же таки узнать что происходит, ведь Хен не оказывает никакого сопротивления, а может он вообще в шоке, может, ему не нравится, и Тедд отрывается, видит удивленное лицо напротив, но удивленное приятно. Певец с несвойствененной ему хрипотцой шепчет: - Я ну не знаю... - даже не думает убирать руки, наоборот - увидев, что Хен не против, Тедд очень криво улыбается и снова припадает к губам официанта, который слишком долго играл с его воображением. На этот раз он почти не боится, целует уголок рта, снова прикасается к губам, самым кончиком языка задев нижнюю, почти обжигая ее. Он ощущает сбившееся дыхание напротив, пульс под челюстью, который волнительно касается пальцев. Приятно было почувствовать как Хен прижимается к нему, оглаживая воротник пальто и притягивая за него к себе. Тедд не настолько решителен, чтобы удерживать проявленную им инициативу, поэтому тот с легкостью меняет ситуацию, скользя рукой за полы пальто, притягивая Кима к себе за талию и прикусывает верхнюю губу, чтобы жизнь медом не касалась, но тут же нежно чмокает, как бы извиняясь. Тепло руки через тонкую ткань рубашки добавляет масла в огонь, солисту приходится сдерживать себя, ибо на "кофе" он заходить не планировал. Но хотелось. - Я не был против, - усмехается Хен все также держа Кима и даже более того - ненавязчиво оглаживая рельеф мышц даже через одежду. - Я заметил, - Тедд улыбается и нехотя отстраняется от парня, - Мне, к сожалению, пора. Созвонимся. - Созвонимся, - Хен отпускает того и поворачивается к двери подъезда. Время наконец-таки цокает лакированными туфлями по асфальту, спеша спешить, и двое расходятся, оборачиваясь друг на друга.

***

      Идиот и эгоист забегает в прихожую и сползает по двери спиной. Руки тянутся к лицу, размазывают слезы и на душе тяжело, хотя буквально минуту назад все было так хорошо. За сегодняшний день он ничего не сделал, чтобы его будущее было счастливым.       Или может сделал?       Парень лихорадочно бросается в свою комнату, поднимает матрас и достает измятые листки. Чернила еще не видны, но когда он проявляются, Хен видит, что текст другой.       "Получилось? Но как?"       Он в спешке читает свою и не свою судьбу, но радость меняется оглушающей горечью, когда глаза пробегают первые абзацы, которые не были так плохи как то, что было за ними. Вместо неутешительного: "...задыхаясь, пытаясь удержать крупицы жизни вместе с вытекающей кровью, Ким слепнет, ему страшно. Он цепляется руками за твои плечи в поисках надежды на спасение, но ты ее не дашь. Он просит о помощи, плачет, кричит от боли, которая пульсирует в солнечном сплетении от места входа пули, но больнее ли тому, кто держал его на руках, кто понимал что это обязательно случится? Это не важно, потому что скорая приезжает поздно, труп начинает остывать, а твои слезы давно высохли" было написано: "Он продолжает насиловать совсем не слушая тебя, не понимая, что у тебя действительно нет того, чего он просит. Сдавленный крик не находит выхода, ибо рот и нос зажат огромной рукой твоего знакомого, что работал вышибалой в клубе. Тедд царапает кожу наркомана ногтями, пытаясь вдохнуть хоть немного, но тщетно, тот как будто совсем не чувствует боли. Кровь стекает по бедрам, уже успела засохнуть в багровые корки, а лицо неумолимо краснеет-синеет. Знакомый тебе насильник спросит "где деньги" в последний раз и ты скажешь в последний раз что у тебя их нет, что ты все обязательно достанешь, будешь молить о пощаде того, кого любишь. Громила не обратит внимания на твои сопли пока не кончит в уже не сопротивляющееся тело, а затем, улыбнувшись во весь рот с желтыми зубами, скажет, что так уж и быть - он отпускает "этого пидора". Остекленевшие глаза твоего парня будут тебе сниться в кошмарах, кровь размазанная по всему телу и синюшно-бордовая от удушья кожа. Клеменцо как и обещал - он отпустил его. В прочем, это не важно." - Ебаный стыд, - сглатывает Хен, - Просто пиздец.       Он изменил будущее. Он его, блядь, еще как изменил.