Почему он ревнует?

      На сегодня работа была закончена, и можно было отдохнуть. Беловолосый слуга, который работал сегодня больше всех, устало свалился на кровать в своей комнатке, но поднялся, услышав стук в дверь: – Да? – Сонбе, вы забыли свои перчатки! – на пороге стоял парень, который был чуть выше Кёна, и протягивал ему его белоснежные перчатки. – Да... спасибо, – взяв их, парень вежливо поклонился и закрыл дверь. Вновь устроившись в постели, он вздохнул. Сегодня был тяжелый день, Лукаон внимательно следил за ним, причем с таким взглядом, что хотелось повеситься на собственной рубашке. Почему он так смотрел, слуга не знал. Он уже давно был без памяти влюблен в своего господина, но боялся ему это сказать. Он знал, что Лукаон ненавидит и презирает прислугу, и все эти люди здесь только из-за потребности особняка находиться в чистоте. Его терзали самые разные чувства, от страха до желания, от недоумения до полной слепой влюбленности. Нет, даже не влюбленности, а любви. Кён слепо следовал приказам своего господина, если он прикажет, проводил генеральную уборку в его кабинете, если он прикажет, помогал ему с документами. Если он прикажет, спал с ним, несмотря на то, что ему это приносило боль первое время. Потом слуга начал получать удовольствие от секса с Сельвиором, тело постепенно запоминало размеры, форму и длину органа парня, но боль иногда все равно была, потому что беловолосый все никак не мог растянуться. Этим он раздражал Лукаона, но в то же время притягивал, потому часто становился объектом вымещения злости, но настолько любил своего мучителя, что был готов терпеть все, что он с ним проделывает.       За этими мыслями Кён не заметил, как рука спустилась вниз, а ноги зажимали вновь вставший орган. Лукаон не был с ним уже почти неделю, и слуге от этого легче не было. Темноволосый почему-то отталкивал его, в кабинете теперь убиралась другая служанка, а он оттуда почти не выходил. Видимо, знал, что слуга не заходит в кабинет без разрешения, потому и прятался там. Но почему? Иногда в его глазах Кён видел какую-то тоску, когда случайно перехватывал его взгляд. Лукаон, видимо, сам не хотел соблюдения дистанции с ним, но приходилось. Только из-за чего?..       В голове начали мелькать картинки постельных сцен, каких-то мимолетных прикосновений, взглядов, вздохов. Рука внизу уже делала свое дело, дабы снять напряжение, но удовлетворяла мастурбация лишь физически, а морально на душе кошки скребли.

***

– Кён, ты чего такой грустный? Уже неделю такой, – как-то раз у слуги спросила служанка. С ней он сдружился хорошо, доверял ей абсолютно все секреты, и, либо все так хорошо скрывают то, что знают и имеют актерское мастерство, либо она действительно ничего не говорит. В этот раз парень решил опять довериться ей. – Понимаешь, я влюбился... – В кого, Кён? Кто она? Он замялся и сглотнул, но продолжил: – Не она, а он... – Оу, ну... Кто он? Спустя минуту молчания он все же сказал, но сказал он это тихо, почти шепотом: – Господин... Только никому не говори, ладно!? Пожалуйста! – Тише, тише, Кён, ты помнишь, чтобы я хоть раз кому-то твои секреты рассказывала? Молча покачав головой, он вздохнул: – Что мне делать? – Признайся, Кён! Признайся ему, это поможет. – Чем вы тут заняты? – за спинами слуг оказалась высокая фигура Сельвиора, которая их и разогнала по своим делам. Во время перетирания полок Кён понял кое-что: надо признаться. Но как это сделать? Как найти смелость на такое? Где взять повод? И... что сказать?       Сам господин чувствовал себя не лучше. Он видел, как возле Кёна трется Райан, и это его бесило. Ему самому слуга очень нравился, но никак не было более щадящего случая, чтобы сказать это. Да и это было бы что-то из ряда вон выходящее: сам Лукаон, гроза слуг и других аристократов, признается в симпатии, а то и любви простому парнишке, который даже взгляда его не заслуживает своим положением. Станет он говорить что-то подобное слуге? Да никогда... ...если тот сам не признается.