Аято и Юи.

Её душа была чистой, как первый снег...

Юи приехала в дом Сакамаки по настоятельству отца, которого отправили за границу. И молодая девушка не знала тогда своей роли — роли жертвенной невесты.

Её улыбка была ярче солнца в майский день...

Они видели её улыбки, но не реагировали. А что им? Они ведь вампиры — существа, которым чужды человеческие эмоции вроде любви, дружелюбия или даже простой вежливости и гостеприимства. Вампиры — монстры, проносилось у неё в голове раз за разом, укус за укусом.

Она была словно роза в этом особняке — такая же белая, но без шипов...

Комори притронулась пальцем к одной из роз в саду. Она любила это место хотя бы за то, что кусты разного цвета роз прятали её от братьев. А прекрасный аромат того стоит.

Но даже самая невинная и чистая душа может стать в один миг чёрной и грязной...

      — А-Аято-кун? Что ты делаешь? — дрожа всем телом, спросила Юи, испуганно глядя на внезапно появившегося третьего сына Сакамаки. Тот ухмыльнулся, как всегда, и наклонился к её шее, вдыхая сладкий запах, убрав волосы.       — Замолчи, просто дай мне перекусить, Блинчик, — его острые клыки снова вонзились в её шею, втягивая сладкую, как и аромат, кровь девственницы.

И даже самая тёплая улыбка погаснет в этой тьме...

Шёл шестой месяц её пребывания в этом рассаднике вампиров. Её анемия продолжала набирать обороты и ноги перестали держать уже на третий день ухудшения здоровья. Рейджи только хмыкнул, но приготовил лекарство. Также он сказал побольше пить клюквенного соку. Юи только поморщилась, кивая.       — Стервочка, дай мне испить твоей крови. Я соскучился, знаешь ли, — кокетливым голосом прошептал у неё над ухом Райто. Еле разлепив отяжелевшие веки, Юи усталым взглядом посмотрела на одного из тройняшек. В последнее время её никто из вампиров не тревожил, лишь Рейджи иногда заходил, якобы проверить её состояние.       — Р-Райто? Ч-что ты тут делаешь? — в груди поселился страх, страх видеть хотя бы одного из этих кровососов. Однако сил не было даже на то, чтобы подняться на локтях. И Юи с испугом в глазах смотрела на приближающееся лицо Райто и его блеснувшие в свете лампы клыки.

Прекрасная роза завянет без солнца, завянет без тепла, без воды, без своей свободы. Белая роза станет сначала серой, а потом черной, пока не завянет вовсе...

Снова это амёбное состояние. Юи вздохнула. Второй старший сын сделал Райто замечание, чтобы тот не пил кровь жертвы, пока та не выздоровеет. А Комори... Комори уже откровенно сомневается, что вообще поправится в такой ситуации. Её жизнь медленно угасала, как будто лепестки падали с цветка розы. Посмотрев на тумбочку, Юи увидела розы. Они все ещё пахли и их запах немного прикрывал запах лекарств в комнате, но растения уже почти завяли. Откуда взялась эта ваза? Наверное, Субару вдруг подобрел и сорвал несколько штучек из своего сада. Хотя этот вампир действительно был более заботливым из всех, даже хотел, чтоб она сбежала поскорее отсюда. А она, дурочка, не сбежала, не смогла.

Нет спасения для уже начавшего чахнуть цветка. Только позволить ему спокойно рассеяться со временем.

      — Юи, вставай, — опять этот голос. Мальчишка, кажущийся таким слабым, с медвежонком в руках, но с беспредельной силой вампира. Канато. — Мы с Тедди пришли испробовать деликатес.       — Канато? Но ведь... — здоровье вроде пришло в норму и ходить уже можно было, но не много. Юи испуганно прижалась к кровати, глядя на приближающегося фиолетововолосого. Тот продолжал ухмыляться, протягивая руки к плечам девушки.

Но она не обычный цветок — она человек со своими эмоциями и чувствами. И если её душа начинает чернеть, улыбка, казалось, навек угасла, а душевная роза перестаёт цвести, как надо, то появляется некто, способный вывести её из этого состояния...

      — Эй, Истеричка! Не тронь мою добычу, — раздался на всю комнату рявк старшего из тройни. Канато тцыкнул недовольно, но отпустил её и вышел из комнаты. Юи продолжала лежать, ожидая, когда же этот Великий Он сам исполнит не сделанное Канато. А он не торопился, лишь приблизившись к кровати. Комори перевела опустошенный взгляд на него — садиста, который ещё хоть как-то её оберегает. Как свою добычу, но все же...       — Расходились тут. Проходной двор у тебя тут, что ли, Блинчик? — цокнув языком, пробурчал Аято, наклоняясь над блондинкой. Та зажмурилась, ожидая укуса, коего не последовало. — И чего забоялась? Этот Очкарик сказал тебя пока не трогать, я не буду. Зато потом...

... Однако не способный вывести её из этой тьмы, которой сам является. Он не хочет защищать ее от самого себя, ведь сам садист не лучше других...

      — ... Тебя ждёт много боли, и делать тебе такой "подарок" буду я, — прошептали ей хищным шепотом на ухо. Покраснев, девушка отвела взгляд от его пронзительно зелёных. — Только я. С одной из белых роз, принесенных самым младшим вампиром, упал один лепесток...