Аято и Юи.

      — Угх, — прикусила от боли губу девушка. Вампир, кусающий её, не обратил должного внимания на болезненные стоны своей жертвы — наоборот, ему это только в радость. Девичье тело было аккуратно повалено на бордовые простыни. Красноволосый продолжал пить кровь, иногда причмокивая от удовольствия. Юи же жмурилась от этой боли, хотя давно стоило к ней привыкнуть. Девушка была на грани сознания и сопротивляться не было сил, оставалось только тяжело дышать и стонать. И это удовлетворяло её садиста.       — Как всегда, прекрасно, — хриплым шепотом шептал ей на ухо Аято, отрываясь от своего занятия. Комори лишь перевела свой измученный взгляд на парня и снова прикрыла глаза. Усталость берет своё, да и крови выпил слишком много. — Так и быть, Великий Я разрешает тебе поспать на моей кровати сегодня, — ухмыльнулся он и лег рядом с блондинкой, приобнимая ту за талию. Юи уже спала крепким сном, поэтому даже не почувствовала этого.

***

Когда же это началось? Когда она стала уступать только ему и чувствовать отвращение к другим братьям? Аято был садистом тем ещё, но он, верила наивно девушка, просто скрывает истину за маской садизма и ухмылки. И эта его маска "Величества" заставляла Юи желать узнать истинную сторону третьего сына Сакамаки. Держа в руках свой крестик, Юи стояла на балконе своей комнаты, глядя в сад. Поднялся сильный ветер, развевающий волосы и пижамное платье. Зажмурившись от холода, Комори покрепче сжала цепочку с крестом и прижала его к груди.       — Эй, Плоскодонка! Великий Я требует пищи! — раздалась на всю комнату недовольная речь. Зная, кто это, Юи улыбнулась краешком губ и зашла в комнату. Аято теперь всегда заходит после ужина, так сказать, на ночной перекус кровью. Юи уже привыкла к таким его неожиданным приходам, но порой очень сильно пугалась. Мало ли, в каком настроении будет красноволосый.       — Ты чего в такую погоду вышла на балкон? Заболеть решила, Блинчик? Твоя кровь испортится из-за болезни, знаешь ли, — Аято лежал на её кровати, даже не удосужившись снять обувь. "Прав был Рейджи-сан, у него совсем нет манер," — подумала Юи, приближаясь к кровати. Коленки, как обычно, задрожали, а в душе появился страх. Обычное дело для них — вампиров и неё. Юный организм просто ещё не привык к тому, что его так часто используют в качестве донора, вот и продолжал сопротивление.       — Ну? Долго будешь стоять на месте и заставлять меня ждать, Плоскодонка? Или же мне самому тебя уложить? — его ухмылка вызвала табун мурашек по спине и лёгкое сбиение сердцебиения.

Давно ли так? Как давно она начала сама сдавать в руки этому садисту? Вроде не так давно приехала в особняк Сакамаки, но почему именно Аято? Почему именно этот вампир с манией величия заставляет её сердце сбиваться с ритма? Почему..?

      — Тц, я устал ждать, — тонкие запястья обхватили крепкие руки и потянули на себя. Девушка упала на кровать рядом с вампиром, ухмыляющимся с её чуть испуганного и шокированного лица. Казалось бы, чему удивляться-то? Все и так было ясно с самого начала...       — А-Аято? — позвала блондинка. Мистер "Великий Я" недовольно посмотрел на неё сузившимися от желания вкусить крови зелеными глазами. — Н-нет, ничего.       — Так бы раньше, — снова боль по всему телу и дрожь. Его укусы были более нежными, нежели у остальных братьев. Юи оставалось только подчиниться, иначе будет больнее. И боль от его клыков была уже приятной, а не колючей, как в первое время. Может, это он просто изменил свой стиль распития крови? Кто знает... Закрыв глаза, Комори чуть было не пропустила момент, когда Аято вдруг оторвался от её ключицы и смотрел на нее немигающим взглядом.       — Откуда это? — парень указывал на недавние синяки от укуса... Кого же из братьев? Вроде бы это был Канато, ибо Райто любит кусать снизу. Пожалуй, да, это был Канато. И Юи уже хотела ответить разозленному старшему братцу троицы, но тот уже сам додумал её ответ. — Ты получишь наказание за то, что дала себя укусить другому, — его руки по-садистки сильно и больно сжали её запястья. Юи пискнула от боли. — Запомни уже раз и навсегда: ты моя, только моя, — первый укус и засос были поставлены на шее. — Никуда от меня не денешься, не убежишь, — второй и третий поставлены на ключицах и плече. — Только я твой хозяин и господин, — ещё один засос отпечатался на одной из грудей. — Ты полностью в моей власти, в моих руках, — его глаза прожигали в ней дыру. Девушка растерянно смотрела на него, такого задумчивого сейчас. Придумывает, куда бы ей ещё на видное место поставить метку? — Уясни, запомни, выжги это у себя в голове: ты моя. Моя собственность, игрушка, жертва, женщина, добыча — называй как хочешь. Не успев даже кивнуть, девушка оказалась плотно прижата к нежно-розовой постели. Его безжалостные губы и клыки впились в её рот. Мягкие девичьи губы подверглись жуткой боли и Юи застонала от неё сквозь этот жёсткий поцелуй.

Он другим быть и не может. Такой же садист, но не такой, как все. Это его способ показать истинные чувства.

      — Ты в моих руках, — напоследок, перед сном, услышала над ухом его шепот. Его руки обнимали её, подтверждая сказанное.

Да, она в руках у самого дьявола...