Аято и Юи.

      Однажды она скажет "Прощайте" всем им на их "С возвращением в Ад..." Юи вздохнула, складывая учебники в сумку и направляясь к выходу. Укусы одного из этих вампиров болели, а пластырей же не хватает. Глянув ещё раз в сумку, девушка повертела тетради в поисках чего-то. "Надо бы конфет ещё купить. Может, использовать свою заначку?" — подумала, помрачнев, Юи. Любимых конфет почти не осталось, а ведь девушка в последнее время только их и употребляла. Ведь это так приятно — чувствовать, как зубы прокусывают застывшую карамель какого-либо цвета и вкуса и как на язык попадает сладкая начинка. Идеальное сочетание. Юи пошла к выходу. Неожиданно её позвал до боли знакомый голос позади.       — Куда пошла без своего хозяина, Плоскодонка? — Аято. Первый сын Корделии и третий сын Сакамаки, который пьёт её кровь, а взамен, можно сказать, защищает её от всех остальных. Только это не избавляет от ежедневных укусов и издевательств.       — А-Аято-кун... — испугалась Комори. Она-то думала, что он спит, но он проснулся ещё когда звонок прозвенел. — Я собиралась в магазин...       — Зачем? — парень приблизился к ней, а она отшатнулась в испуге. Раны, причиненные этим садистом, ещё болели и не зажили. Аято приблизился к ней вплотную и посмотрел в испуганные кармариновые глаза.       — Ну... Я хочу кое-что там купить, — "Никто из них не должен знать об этом. Это моя слабость," — Юи опустила голову, чтобы вампир не видел, как опустели её глаза, а на губах появилась почти сумасшедшая улыбка.       — Мда? Тогда я пойду с тобой, иначе ты потеряешься, — Он уже давно не говорит "... иначе ты сбежишь", так как знает, что она так не сделает. Ей дороже жизнь.       — Не стоит, я вполне сама найду дорогу, — нервно улыбнулась блондинка, стараясь отговорить Аято от похода с ней. Так он точно узнает...       — Не перечь своему господину, Блинчик. Ты идёшь, нет? — Аято уже недовольно сверлил её взглядом, обещающим ещё больше мук вечером, если она не поторопится, на выходе. Пришлось смириться и брести за вампиром. Юи рассматривала упаковку леденцов со скидкой. Любимые конфеты отражались в пустых глазах и Юи молча пошла на кассу, держа в руках один лишь пакетик с конфетами. Сакамаки же ждал на улице, оперевшись на стену здания. "Ну и где она так долго? Ушла и пропала," — негодовал он, притоптывая ногой. Наконец дверь в очередной раз открылась, выпуская девушку. Она как раз убирала в сумку какой-то цветастый пакет. Аято только краем глаза заметил это движение с её стороны и не придал этому значение. Все равно он узнает ещё об этом предмете, в этом он был уверен. Они пришли в особняк, разойдясь по комнатам. Время подходило к ужину. Юи достала из сумки пакет со сладостями и убрала его в ящичек комода под одежду, половину высыпав в сумку. На завтра, кивнула Юи, съедая перед ужином одну конфету в зелёной обертке. В карман опустилась ещё пара штучек. Рейджи, конечно, не одобрит этого, если заметит.       — Ты вовремя, — заметил Рейджи, сверля её фигуру взглядом. Девушка спокойно прошла к столу и села на своё место. Все принялись за ужин и только Юи лишь слегка перекусила половиной своего блюда. К девичьему горлу неожиданно подступила тошнота, а в глазах зарябило. Запив стоявшим рядом клюквенным соком, Комори почувствовала себя лучше. Она и не заметила, как братья косо на неё посмотрели. Идя в свою комнату, Юи уже готова была повернуть ручку двери в неё, но её плечи вдруг схватили крепкой хваткой и прижали к стене спиной. Открыв наполненные страхом глаза, Юи увидела Аято. Тот хмуро на неё смотрел, не сводя взгляда. От такого внимания на щеках появился румянец, а свободная рука сжала одну из конфет в кармане шорт.       — Что с тобой? — спросил третий из братьев. Комори сглотнула. Сердце ускорило ритм, а тело будто сковало цепями. Ей оставалось только со страхом смотреть в его ядовито зелёные глаза, блестящие в свете ламп.       — Н-ничего...       — Хватит врать, Плоскодонка! — он дернул её за плечи, больно ударяя об дверь. Девушка пискнула. В глазах на секунду потемнело. Парень завёл её в комнату и кинул на кровать, смотря безжалостным взглядом. На его губах возникла знакомая до рези в глазах ухмылка, не предвещающая ничего хорошего для неё. Комори не выпускала из руки конфету, сжимая её в кулачке. Она не хотела смотреть на Аято — это стоило бы ей одного признания.       — Молчишь. Молчи дальше, пока я не выпью из тебя всю кровь до дна, — он склонился над ней, резко одергивая ворот её кофты по плечи, открывая себе обзор на шею, где ещё не зажили прошлые укусы. — Бойся меня, дрожи от страха. А будешь сопротивляться — окажешься привязанной цепями к кровати, поняла? — её глаза тут же наполнились испугом и ужасом от представленной картины. Юи зажмурилась от боли, когда он снова прокусил её кожу. Сознание запятналось чёрными пятнами, а рука почти разжала кулачок со сладостью. Решив, что сопротивляться бесполезно, блондинка аккуратно пальцами развернула леденец и поднесла его ко рту. Руку от рта буквально оторвали и зелёные глаза удивленно смотрели на уже пустую зеленую обертку в разжатой руке. Конфета была во рту и сейчас разжевывалась. Аято внимательно следил за тем, как меняется жертва в лице. Её глаза цвета вина затуманились, опустели.       — Вот оно что, значит, конфеты. Так это и есть то, что ты так хотела купить. А я все думал, что ты так спокойна, когда тебя кусают. А ты нервы леденцами успокаиваешь, — ехидным тоном начал Аято. — Вот только... Тебя это не спасёт от меня, — прошептал он ей на ухо, заставляя вздрогнуть. Ещё один укус до потери сознания. Комори закрывала глаза с мыслью о том, что пусть даже он теперь знает о её слабости, он не отнимает их у неё. Потому, что это всё, что у неё осталось, что ей остаётся делать — закусывать этими конфетами с кислинкой и терпеть боль, принесенную клыками.       Когда-нибудь она поймёт, что её сердце давно поймано в цепи, окрасившимися в алый цвет от её беспомощности и крови... Его цвет...