Аято и Юи.

В особняке Сакамаки, как всегда, царила весёлая жизнь...       — Рейджи! Стервочка опять взбесилась! — послышался в коридоре жалобный вой Райто, которому тут же заткнули рот прилетевшей в его красивое личико сковородкой. Второй по старшинству сын Сакамаки задумчиво прищурился, смотря на свои колбы. Заботы трёх братьев его не волновали, но жертвенная невеста — другое дело. Особенно, когда она в таком состоянии.       — Рейджи, она поранила Тедди! Сделай что-нибудь! — Ещё один! Канато, чуть ли не плача, ворвался в лабораторию брата, держа в руках "пораненного" мишку.       — Почему я? Ищите своего старшего полоумного брата! Я тут ни причем! — не выдержал Рейджи и выдворил всех, кто успел набежать на крики. Итак, данное действо продолжается уже больше двух месяцев. И все эти пару месяцев являются периодом, который, показался сущим Адом для вампиров. Проще говоря, Юи была беременна.

***

Все началось просто. Юи просто сообщила о том, что беременна. Сказала она только Рейджи. Это услышал и Шу, который лежал в это время на диване. В итоге два вампира были посвящены в тайну девушки и поэтому они быстро смирились с тем, что кровь беременной пить нельзя. Кстати, кто отец, не трудно было догадаться. Великий Аято не подпускал никого к Юи тогда больше двух недель, сам попивая её кровь и занимаясь с ней сексом. Не сказать, что Комори не сопротивлялась, но желание в ней было. Так вот и получился будущий ребенок-вампир с кровью полукровки. Вот только, как донести эту новость до его "великого" отца? Аято же не примет "случайность" за своё дитя. Отмахнется, скажет, чтоб аборт сделала и всё. Так думала блондинка, стучась в комнату к старшему из троицы. Разговор был трудным, считала Комори, вспоминая тот момент своей жизни. Она начала издалека ("— Аято, теперь тебе нельзя пить мою кровь." "— С какой это стати? Великий Я всегда будет пить твою кровь вне зависимости от твоего решения!"). Потом решила дать известие прямо в лоб ("— Кровь беременных пить нельзя, Аято! А я беременна." "— Что?! Кто этот подонок? Кто посмел тронуть мою собственность?!"). В попытке объяснить, девушка таки расплакалась, заметив, что Сакамаки её не слушает. ("— Какой ты глупый, Аято!" "Чего ревёшь? Просто скажи мне имя этого смертника и я его убью!"). В последствии, после кратковременной истерики, Юи спокойно, даже с усмешкой заявила:       — Смертником являешься ты. Собственно, отцом ты тоже являешься. Реакция была непредсказуемой. Нет, не было радости в его ядовито-зеленых глазах, но и не было той фразы про аборт. Зато было много шока. Очень много, Юи впервые увидела лицо возлюбленного в таком глубоком шоке. И продолжал бы Аято так и сидеть, замерев, как статуя, если бы не Рейджи, заявивший, что теперь кровь Юи заблокирована для всех. Придётся посидеть на диете, сказал он, или найти новую жертву.       — Я и отец? Мда, и как так вышло? — впутал свои пальцы в красные волосы Аято, сидя в комнате один.       — Думаю, тебе не стоит объяснять, как делаются дети? — спросил Райто, внезапно оказавшийся в покоях братца. Шляпник ехидно ухмылялся. — Влип ты, Аято, ой как влип.       — С чего бы? Блинчик ничего не сможет сделать, даже в таком состоянии, — уверенно сказал Аято.       — Уверен? Впрочем, мы все влипли. Надеюсь, ты будешь заботиться о Стервочке так, чтобы она не закатывала истерик. Второй из тройки ушёл, а Аято остался один снова.

***

Первые две-три недели Юи вела себя спокойно. Даже слишком спокойно для себя обычной. Это вполне устраивало всех братьев, готовящихся к худшему. Как говорится, затишье перед бурей. И, чёрт, они оказались правы. Адские круги начались в начале второго месяце. На дворе весна, май месяц. Юи, сладко потянувшись, встала, умылась, провела прочие утренние процедуры. В ней бурлила энергия, хотелось куда-то её деть. Вот девушка и придумала разные способы сбавления энергии. Для начала она прибралась в своей комнате, потом незаметно для самой себя перешла в коридоры, несколько спален, потом гостиную... И так до тех пор, пока её не нашёл Субару. Девушка все ещё была полна энергии и вытирала окно, опасно облокотившись на него. А стекло-то хлипкое, могло и треснуть. Субару, ругаясь на всех языках матом, поставил на пол тупую, как он выразился, блондинку, ни о чем и ни о ком не думающую, и ушёл с ворчанием. Юи только вслед смотрела с ошарашенным лицом. После генеральной уборки силы наконец покинули Юи и она уснула прямо на диване, где обычно спал Аято. Там же он и застал её. Растрепанные волосы, мятая одежда, кое-где провонявшая хлоркой. Убрав прядь с её лица, Аято прищурился. Вымоталась, значит. А он-то думал, сколько ему ещё следить за её передвижениями (тот случай с Субару не считается, у молодого папашки был перерыв). Взяв на руки невесту, Сакамаки пошёл в свою комнату...

***

Второй месяц был месяцем беспокойств, как вы поняли. Когда начался третий, Сакамаки были готовы на все, лишь бы Юи хотя бы ненадолго съехала от них. Вот она и решила съездить в гости к Муками. Те как-то шокированно смотрели на её багаж, состоящий из одной дорожной сумки, когда девушка заявилась к ним домой под ручку с бледным Аято. Сакамаки-третий, передав руку невесты в надёжные руки полукровок ("— Её кровь пить нельзя! Она принадлежит мне, поэтому нельзя! А ещё она немножко беременна, так что следите за ней в оба. А мне пора!"), благополучно смотался. Муками могли назвать этот третий месяц месяцем Адских каникул. Для них адских. А вот Юи ловила кайф от их растерянных мордашек и поэтому возвращалась домой с улыбкой. С такой же улыбочкой она и появилась на пороге особняка. Братья, не ожидая такого скорого сюрприза в её исполнении, побледнели. Им поплохело так, что трудно описать. Пошёл четвёртый месяц — более спокойный, нежели остальные. Юи просто сидела на попе ровно либо на диване в гостиной, либо в своей комнате, либо в комнате жениха-отца её ребёнка и что-нибудь просила принести. Это могли быть сладости, могли быть фрукты или овощи, или же все вперемешку. Благодаря последнему, Сакамаки вообще расхотели есть еду. Пятый месяц тоже был относительно спокойным. Юи многого не просила, зато часто нервничала. Сказывался недосып на её лице, а нервы начали шалить настолько, что от её крика Субару ночью в гробу задерживал дыхание. Аято старался, как мог, быть примерным будущим отцом и женихом Юи, но в последнее время нервы передались и ему. Что уж там говорить, ещё три месяца нервотрепки-тире-беременности мало кто выдержит. Сакамаки уже готовы, можно подавать к столу. Шестые три недели Юи Комори прочно и безвылазно засела в библиотеке Рейджи, категорически отказываясь оттуда выходить. Второй сын был не против, чтобы она набиралась знаний, поэтому позволял ей заниматься. И Юи и впрямь читала. Она много читала, впитывала книги, как губка, рассказывая всем братьям о том, что узнала и вычитала. Этим месяцем Сакамаки были довольны. Это был единственный месяц беременности Юи, когда им понравилось наблюдать за её азартом и улыбкой. В октябре Юи внезапно заделалась садисткой, которая позже извинялась за свои проступки, наказывая все больше. Истерик это не убавило. Но на этот раз истерили вампиры. Аято, коему доставалось больше всех, молча терпел все выходки, а когда дело доходило до крайностей, просто прижимал (насколько это было возможно) девушку к себе и гладил по голове. Внутренняя садистка затихала и Комори засыпала, давая тишину и покой братьям. Предпоследняя стадия беременности — восьмая — была самой простой для всех. Юи просто спала большую часть времени. Совсем как Шу, только она по беременности. И засыпала блондинка только рядом с Аято. Вампир был и не против, у него хотя бы была возможность потрогать уже довольно большой живот невесты и почувствовать лёгкие пинки. Это приносило умиротворение, удивительно приятное для такого холодного существа, как он. Девятый месяц не успел начаться. В ночь с тридцать первого ноября на первое декабря у Комори начались схватки. Как ни странно, все братья младше самых старших впали в панику. Аято метался из стороны в сторону, пытаясь придумать, что делать. Только Рейджи и Шу оставались холодными и с разумом. Рейджи вызвал доктора и акушера, чтобы те приняли роды. Роды были тяжелыми для Юи. С её миниатюрным телом удивительно, что она смогла выносить двух полукровок. Близнецы были похожи и на мать, и на отца одновременно. Первый сын родился со светлыми волосами, как у матери, и зелеными глазами, как у кота, схожими с отцовскими. А вот второй сын волосами пошел в папу, а глаза цвета красного вина с кошачьим зрачком украшали личико. Оба малыша были милыми на вид и спокойными. Сказать, что Аято был просто в состоянии не стояния во время всего происходящего в комнате девушки, — ничего не сказать. Райто и Канато с ухмылками держали старшего под руки, чтоб не упал. Так и кончилась одна большая мигрень под названием "беременность" для всех вампиров и одной невесты.