Дедушка Мак и шесть

Разумеется, медики не обнаружили у меня никаких проблем: давление 120/65, пульс 60 и достойная быть помещенной в учебник иллюстрацией примером идеала кардиограмма. Хоть в космос посылай. Но ругать нас за ложный вызов они не стали, мало ли, может и правда был приступ какой, но сам закончился, я же альфа уже не молоденький. Велели, собирая обратно аппаратуру, понаблюдаться у семейного врача и несколько дней померять давление, ограничить физическую нагрузку, довезли до дому, сдали с рук на руки выскочившему встречать Горе, вручили к оплате счет — и отчалили, довольные тем, что не пришлось возиться со стариком. Я тоже радовался, с ними расставаясь. Ни в какие поликлиники идти не собирался, зачем время тратить, здоров как лось, нигде не жмет и не колет, пищеварение прекрасное, а настроение еще лучше. Потому, усадив напротив себя на ступеньки встревоженных Котю его супруга и двоих прибежавших на шум отъехавшей скорой омежек, Андрея и Дана, вкратце и предельно честно поведал им правду. Ох, они и развеселились. Смеялись долго, одобрительно хлопали меня по плечам и спине, называли хитрецом и сводником. Я смеялся вместе с родными, не менее громко, возвращал им дружеские любовные тычки, и довел себя хохотом до икоты. Пришлось Андрею мне срочно горячий чай заваривать. Лион и Сергей со своими альфачами прибежали в разгар откачивания икающего меня и сразу засуетились вокруг заполошенными квочками. Я восседал на крыльце весь взмокший и красный от недавнего безудержного смеха, вздрагивал при резких сокращениях диафрагмы и продолжал хихикать в кулак, ГорА, блестя влажными довольными глазами, обмахивал меня газетой, Котя, с лыбой на красивой мордахе, держал перед моим носом чашку парЯщего чая, а Дан с Андреем, с боков, работали моими подпорками. Короче, при появлении новых, пока не посвященных зрителей наше общее веселье вспыхнуло с новой силой. Так ржали, аж животы разболелись. В результате тайна вызова скорой была худо бедно раскрыта и Лиону с Сережей, и оба омежки на меня, обманщика, жутко разобиделись и демонстративно удалились в дом, уведя следом альфачей. Справедливо обиделись мальчики на деда, признаю. Напугал я их, бедных, сильно. Зато теперь им не надо скрывать своих парней. Познакомились, фактически, только имена выяснить осталось. Успеется, еще не вечер. Едва обе парочки исчезли, хлопнула калитка и во двор ворвался Мишель. Растрепанный и бледный до зелени, в стареньком розовом фланелевом коротком, до середины бедра, халате, резиновых тапочках на босу ногу и с оранжевым полиэтиленовым пакетом на мокрой голове — похоже, известие о несчастьи со мной настигло его за покраской волос. Аххх, мой омега ради меня решил избавиться от седины… Ляпота и приятно, конечно, но мог бы и не стараться, он мне и с сединой люб. Я вскочил мчащемуся ко мне Мишелю навстречу, словил в объятия прямо из прыжка и закружил, одновременно требовательно, по-альфячьи, накрывая его приоткрытый пересохший от волнения и бега горячий рот губами. На нас, целующихся, сплетающихся руками, смотрело много удивленных распахнутых глаз. Вот и рассекретились. Не полдень, а сплошные сюрпризы прямо. Приятные. Почаще бы такие полдни случались… Обедать мы решили на свежем воздухе, в теньке, за домом. Вытащили во двор раскладной стол и табуретки, Котя достал скатерть и одноразовую пластиковую посуду, мои внуки принесли из кухни кастрюльки с супом и картофельным мясным рагу, кувшины сока, тут же нарезали хлеб в корзиночку. Успевший уже вымыть голову, переодевшийся в принесенный светловолосым сыном-близнецом спортивный костюм Мишель был усажен вместе со мною рядом, на самое почетное место, рядом с яблоней, и наделен тарелкой, полной ароматного густого борща. Омежки не забыли про сметану и мелко рубленный чеснок, все подали, как полагается. Я ими гордился, по справедливости. За едой мы расслабились, перезнакомились с теми, кого пока не знали, и разговорились. Альфачей Мишеля звали: Денисом — это того, который блондин, и Юрием — брюнета. Парни заканчивали универ, и лишь последняя сессия отделяла их от дипломов, Денис доучивался на физика-ядерщика, Юрий же предпочел программирование. Оба оказались весьма серьезными, начитанными и обладали прекрасным чувством юмора. С этими ребятами, хоть они и заметно стеснялись нового общества, было легко и интересно общаться. Ну, что я вам говорил, Мишель не мог вырастить плохих сыновей! Приятно осознавать свою правоту… Заключением застолья явилось громкое, звенящим, от волнения срывающимся голосом, предложение Даниилу Шурой руки и сердца. Признаться, эта пара всех изрядно удивила, я, лично, ожидал, что ребята еще потянут, ведь они пока даже ни одной течки вместе не провели, хоть и спали вместе несколько раз. Дан торжественно выслушал, под нашими перекрестными одобряющими взглядами, сбивчивое объяснение сокурсника в любви, очаровательно зарделся, спрятался за спину отца, Горы, и оттуда, подозрительно всхлипнув, сообщил — он подумает. После чего был мягко, но настойчиво уведен, под локоток, папой Котей подальше от нас, в дом, на разговор по душам. А мы остались в задумчивости, вздыхать под доносящиеся из распахнутых окон второго этажа надоевшего уже нам всем, без исключения, звуки продолжающегося гона Александра и Антона с их альфами и собирать в мусорные мешки грязную посуду. Обед, приятный и вкусный расслабляющий отдых, увы, закончился, пора возвращаться к насущным делам. Хозяйство никто не отменял.