Дедушка Мак и шесть

/Примерно месяц спустя, место то же/... — Аааа, деда, больноооо!!! Аааа!!! Я умираюуууу!!! — орал в очередной накатившей схватке Дан, мотая растрепанной черноволосой головой по подушке. Омега стискивал мою ладонь так, будто сок из нее собирался выжать. Заметьте, не мужа звал, в меня вцепился клещом, не отдерешь. Впрочем, я и не собирался его отдирать. Пусть. Если ему от этого легче. Потерплю, надеюсь, мои старые кости выдержат… — Не ори, Дан, — раз за разом повторял я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Ты не умираешь, ты рожаешь. Скоро приедет скорая, все будет хорошо… Мы дождемся врачей, они помогут… Врал без зазренья совести. Не приедет скорая. Потому что Даниил выбрал для родов в очень не подходящую для колесного транспорта погоду — ураган с грозой и кромешным ливнем, да еще и поздним вечером. Не доберутся медики до нашего поселка в темноте по подобному потопу, застрянут на размытой грунтовке, и будут их, уже утром, трактором вытягивать. Имелись в прошлом случаи, по опыту рассказываю. Ничего, мой внук малыш здоровый и крепкий, пусть и первородка, авось, сам справится. Надеюсь и молюсь, все равно ничего другого сейчас сделать не могу. — Больно, дедаа, больнооооо! Аааааа!!! Конечно, больно, малыш, но придется потерпеть. — Не ори, у ребенка кислород забираешь! Дыши мелко, как тебя папа учил! Ну! Легко сказать, но трудно сделать, поглощенный выкручивающим изнутри страданием Дан вряд ли меня сейчас слышал. Продолжал метаться затылком по пропотевшей наволочке, смотрел, не видя, пульсирующими расфокусированными зрачками. Слишком сильные схватки, или так и должно быть? Увы, я совсем-совсем не сведущ в акушерских делах… Зато Мишель оказался опытен. Пока я успокаивал Дана, омега деловито сновал по дому, собирая необходимое к предстоящему действу появления на свет нового человека: чистые полотенца, ножницы и крепкие нитки — перерезать пуповину, пеленки, одеяло — завернуть младенчика, успел поставить кипятиться кастрюльку воды для стерилизации инструментов и даже наорать на кое-кого из разбуженных рожеником домашних, загоняя обратно по комнатам, нечего, мол, под ногами суетиться, мешаете, мы и без вас управимся вполне. Только Шурке разрешил присутствовать, на правах супруга и медика, предпоследний курс воен-меда закончил готовящийся стать отцом молодой альфач, ни хухры мухры. Вот пусть сейчас и покажет приобретенные во время учебы знания, самое время. Положа руку на сердце, помощник из Шуры вышел никакушный. Нервничал парень жутко, ведь это его любимый кричал, не переставая, который час. Серо-зелено бледнющий, сей почти воен-медик не соображал, куда податься и что подавать, без перерыва ронял вещи и мешался, явно более близкий к обмороку, чем к сознанию. Он так надоел своим бестолковым мельтешением, что в конце концов и я, и Мишель психанули и отправили его в угол, на стул. Еще грохнется, возись потом, откачивай. А так — сидит и сидит, водичку попивает из графинчика. И всем хорошо и спокойно. А Дан орал, и орал. Вдохновенно, с подвываниями и похрипываниями, во всю мощь своих спортивных легких. Еще и витиеватыми матюгами умудрялся крыть, мужа, между воплями. Возмущался, что тот, забыв про презик, допустил в их общую последнюю течку сцепку, тряс в воздухе сжатым кулаком, проклинал свою омежью сущность и клялся отомстить, если выживет и сдаст сессию хоть на какие-нибудь положительные оценки. Зрил в будущее, молодчина и оптимист. И вообще, неплохо держался. Бодрячком. А про мсти можно и после перетереть. Если вспомнит, вдруг, назавтра, чего нес. Котя, не забуду до смерти, в первые свои роды заявил, что Горе хозяйство тупым ножом под корень отпилит. А потом передумал, почему-то подобрел, и с тех пор еще троих детей ему, так и не ставшему евнухом, родил. Странные существа омеги, переменчивые. Но я их за это не осуждаю, ни в коем случае. Просто недоумеваю — зачем обвинять мужей в наступившей беременности, если вместе удовольствие получали, и смотрели тоже вместе? Взять того же Дана, сердится — Шура резинку не натянул. А сам где в тот момент был, проконтролировать? Поздно матюкаться, во время родов-то. — Дедааа, бляааа! Ненавижу вас всех, альф поганыыыыых! Уродыыыы! Буду теперь в течку вибратором себя трахаааать!!! Шурка, скотинаааа! Ты ко мне не прикоснешьсяааа!!! Ни единого разикаааа!!! Аааа, больноооо!!! Где уже скораяааа?! Вы меня убить хотитееее?! Маньякиии!! Аааааааааа!!! Да. Силен орать мой внук, горласт чрезвычайно. В ушах звенит. Оглохну же. — Мне нада в туалет! По-большому!! Срочноооо! Отведите меня кто-нибууууудь!!! Дедаааа!!! — Ура, — это не я, это Мишель сказал. Значит, младенец на подходе и вот-вот родится. — Тужься! — велел мой омега Дану. — Тужься давай! Ну! Дан на удивление послушался, старательно прихватив напряженными руками раскоряченные в стороны задранные коленки. Минута, другая, третья, он дышал, и кричал от нестерпимой боли, и снова дышал, и кричал, а за стенами дома бушевала гроза. Последний истошный вопль моего внука потонул в сокрушающем ударе грома, миг, и, озаренный неверной голубой вспышкой молнии, на ладонях у Мишеля замахал судорожно сжатыми кулачонками, завякал громко-недовольно мой первый правнук. Чудо свершилось. — Альфенок! — опять Мишель. — Мак, Данька, Саша! Глядите, радость — у нас альфенок! Угу. Уже гляжу. Но не вижу ничего, совсем, в упор, счастливое марево слез глаза застлало. А Шурик и подавно не глядит, сползая со стула на устилающий пол ковер, похоже, таки отключился. Повторяю — омеги загадочные существа. И намного, похоже, сильнее и выносливей нас, альф. Я в полуобмороке, Шурка в полном обмороке, а Даниил, пять минут назад вывший зверем и уверявший, что находится на пороге смерти и видит свет в конце тоннеля, с непередаваемой словами улыбкой на просветлевшем, осунувшемся, мокром от слез лице тянется к своему новорожденному крохе, готовый прижать, обвить и защитить. Никогда мне не постичь омег. Хоть сто двадцать лет проживу. Потому что я, к сожалению или к счастью, альфач. Через час наш Даниил крепко спал в перестеленной чистой постели, обмытый и переодетый, рядом с ним в маленькой кроватке сопел носишкой, мирно посасывая малюсенький большой пальчик, наш новорожденный альфенок. Шуру, свежего отца, я, Мишель, мои внуки и их мужья, совместно, отпаивали бренди чуть не до полудня. Потом нам надоело, уставший, проведший ночь на ногах Мишель на него накричал и загнал наверх, ложиться. Шура покорился воле старшего без возражений. А скорая все же приехала. Вечером, когда буря закончилась. Но забирать Дана с малышом в больницу врачи не стали. Смысл тащить обоих куда-либо, если они чувствуют себя прекрасно? Под нашим присмотром оставили, дома. Так. Теперь ждать Лиона, недельки через две. Очень надеюсь, рыжик решит рожать не в ураган. И — помоги нам Бог.