Дедушка Мак и шесть

/Два года спустя/… Я ввел своего теперь уже законного супруга в настежь распахнутую дверь нашего нового дома, и, сохраняя абсолютно серьезную мину, снял с его лица закрывающую глаза повязку. — Теперь можно, — сказал, с волнением. …За нашими спинами дружно выдохнули мои внуки, ожидая реакции нового члена семьи… Мишель, не медля, распахнул ресницы — и ахнул в восхищении. Вообще-то, омега не раз заходил сюда раньше, в процессе ремонта, но окончательного варианта, тем более, разукрашенного гирляндами, яркими фонариками и букетами цветов, не видел. На мой взгляд, получилось весьма красиво. Пусть гирлянды и фонарики мы с внуками делали сами, из разноцветной бумаги, а цветы нарЕзали по клумбам со всего поселка — с разрешения соседей, разумеется — а не покупали в дорогом магазине. И?! Гирлянды изящно колышатся на сквозняке, не хуже заводских, цветы остаются цветами в любом случае и пахнут замечательно, а внутри каждого фонарика горит маленькая свечечка. Зато прилично сэкономили, и с не многих денег, не дотраченных на стройматериалы и наем бригады рабочих, прилично одели семь брачующихся пар с головы до ног, включая продукты и выпивку к событию, аренду автобуса, профессионального фотографа и кольца. Кхм-кхм… Похоже, я где-то запутался во фразе, да? Не шутка вам в семьдесят четыре года одновременно — жениться, сразу скопом выдавать замуж за собственного мужа шестерых внуков, да еще новоселье праздновать. Нервничаю малость… Мишель, между тем, осматривался. Щурил веки, как кот. Протянул руку и пощупал ближайшую гирлянду, перебрал ее, словно играя, в пальцах. Дунул на один из фонариков, просто полюбоваться, как крохотное пламя запляшет, без цели погасить. Приметливым хозяйским оком омега оценивал гладкость поклеенных обоев, качество побелки потолка, ровность деревянного пола под подошвами новых туфель и мебель. Короче, осваивался. Все верно, ему же теперь здесь жить. А сколько лет - это уже к Богу, в небеса. Только там знают наверняка. Как получится. Насмотревшись, молодожен обернулся к нам, замершим вылупившимися пугающимися соляными столбами, и улыбнулся счастливо-счастливо, белозубо, солнечно. — Какие же вы у меня умницы, — почти прошептал он, явно впечатленный и расчувствовавшийся. — Даже не верится… Я с ним полностью согласился. Умницы, безусловно. Все без исключения. И Котин с Горой уже научившийся бодро ходить альфенок умница, но гирлянду жевать не нужно, животик потом разболится. И второй их альфенок тоже умница, под шумок пытается вытянуть из вазы букет вместе с вазой. Осторожно, малыш, разобьешь! Ах! Поздно… Посуда, хоть и декоративная, бьется к счастью, друзья. Вот и пожелайте. Вагон, и к нему еще тележечку-прицеп. Не скупитесь. — ГорА, быстро сюда! Яричка бумагу жрет! Котя, забери Ника немедленно, он порежется! — Вы оглохли, что-ли? Помогите деду, бессовестные ленивые черепахи! Я один за двумя малЫми не угонюсь! И на половинки не разорвусь! — Дан, стой! Ты куда?! С твоим беременным пузом поднимать тяжести нельзя - родишь раньше времени, а тебе еще месяц носить! Муж пусть поднимает, он альфач! И тебе, Ли, нельзя! Мне тут массовые роды не нада! Брысь, глупые, мозгов, как у омег! Я сам! Ника под левую подмышку, Яра под правую. Фууу, а кто у нас покакал? Оба? — Держи, Мишель, ребенка, родители не следят, безалаберные, значит, мы доследим, более старшие и опытные. Сейчас попы им намоем, штанишки переоденем, и — к столу, вкусно пить и кушать. Верно, мой Мишель, любовь моего сердца? Ванна — там. — Антон, Алекс, где чистые полотенца лежат, покажи, я не знаю? — это уже Мишель, успел скинуть пиджак, чтобы не мешался, и повесить его на ручку двери, стянуть с Яра штанишки и настраивает температуру пущеной из крана воды. Замечательный тон омега выбрал, твердый, командный, почти как мой. На пару с ним мы обязательно справимся и построим весь наш многоголовый молодой балаган в линеечку по половице, исключение лишь в период течки, и роженикам. Уверен.