Прежде (чем стало слишком поздно)

Свадьба на заднем дворе в самом разгаре. Молодожены клянутся друг другу в верности под праздничной аркой, увитой кудрявой лозой, посреди фруктового сада, окружённые любящими родственниками, и венчает их местный священник — давний знакомый отца. Большую часть церемонии Хави глушит стакан за стаканом, сидя в одиночестве за барной стойкой. А ведь что-то ему подсказывало, что звонить брату ночью накануне такого события — так себе идея. Свежий вечерний воздух заставляет его зябко поежиться в своём смокинге. Эсми вальсирует со своим отцом в свете подвесных фонариков, каскадом ниспадающих с купола шатра. Округлившийся живот ее уже более чем заметен, и на душе у Хави теплеет от мысли, что скоро на свет появится кто-то такой же милый, как она. Папа здорово бы разозлился, узнав, что они с Дэвидом не общались все это время. Но, к счастью, он не в курсе — при родителях они старались вести себя прилично. Но, тем не менее, факт оставался фактом — Хави больше не доверял брату. — Не ожидал, что ты придёшь, — знакомый голос над ухом. Хави глубже вжимается в сиденье и прихлебывает бурбон, пока глаза привыкают к тусклому освещению. Напротив него садится Дэвид, поглядывая на свою жену, кружащуюся в танце. — Я и сам не ожидал, — в оцепенении бормочет Хави, чувствуя, как внутри все скручивается узлом — бокал опустел так некстати. — Знаешь, братец, мы с тобой через многое прошли… Но я… мне хотелось вернуть свою жизнь в нормальное русло. На место свидетеля Дэвид пригласил своего старого товарища по службе, и сказать, что Хави это задело — значит, ничего не сказать. Этот поступок брата просто кричал о том, что они окончательно отдалились друг от друга. — Ну, — прочистив горло, Хави откидывается на спинку стула. Как же вокруг много людей! — У тебя получилось. Свою жизнь ты не проебал, поздравляю. — Получилось благодаря тебе, — отвечает Дэвид, и Хави притворно ахает, будто бы польщенный его словами. Он уже надрался вхлам. — Возможно ты, мать твою, и прав! Но, дай угадаю — осталась одна ма-а-аленькая проблемка. Это я. От меня ты избавиться не можешь, — заявляет он бесцеремонно. Дэвид печально вздыхает. — Хави, прошу тебя, не пропадай больше никуда. Зажмурившись, Хави пытается осмыслить услышанное. Ага, черта с два, Дэвид, ты этого не достоин, думает он. Если бы не его поганое поведение, Хави бы не пришлось скрываться от семьи. Вся проблема в том, что Дэвиду чхать на остальных, когда вожжа под хвост попадает. А своего брата он просто хочет изолировать от окружающих. Чтобы тот, как послушный пёс, сидел только у его ног. Быть его сучкой Хави больше не желает. Но пока что он сглатывает нарастающую злость и натягивает на лицо расслабленную улыбку — Да куда я денусь… … Впечатав Дэвида в бетонную стену, Хави присосался к его шее. Тот смял его ягодицы и рывком притянул к себе. Подавив приступ тошноты, Хави упал на колени. Он не помнил, как они оказались здесь, но до его слуха всё ещё долетали звуки музыки и восторженной болтовни гостей. В любую минуту один из них мог зайти за угол и увидеть, что они тут вытворяют. Но сейчас ему все было до лампочки — сказывалось выпитое за вечер. Дэвид запустил руку в его волосы. — Я всё ещё люблю тебя, — шумно дыша, повторял он как мантру, пока Хави стаскивал его пояс. Как бы он хотел, чтоб это было правдой. Расстегнув ширинку Дэвида, он стянул с него трусы и разом вобрал его член в рот. Спустя пять минут удушливых фрикций Дэвид излился в его горло, помогая себе рукой. Хави воротило от собственного поступка, он так и стоял на коленях в растерянности, не зная, что делать дальше. Дэвид поднял его на ноги и поцеловал. Хави закрыл глаза, надеясь, что больше никогда их не откроет.