Вопреки

      Я вспомнила то, что когда-то говорила мне мама: «Там где нет камней над головой, высоко летают птицы. Они могут полететь куда угодно и когда угодно. А мы люди прикованы к земле, огромными цепями. Мы постоянно копим в себе ненависть, обиду, боль— не понимая того, что сами себя губим. Да, там за высокими стенами твориться ужас, но этот ужас произошёл только из-за нас. Так что никогда не копи обиды и ненависть в себе, отпускай её, как свободную птичку, и чувствуй, что на сердце становиться намного свободнее. Ты станешь взрослой, красивой и сможешь уйти из этого страшного места. Жить на поверхности, дышать свежим воздухом и наблюдать, солнечные улыбки людей, пусть не частые.»       И когда мы пришли домой то, увидели отца в постели с другой женщиной. Мама схватив меня на руки убежала оттуда. —Отец—изменник, мама? — не выдержав спросила я. —Да.— быстро ответила она. —А кто такой изменник? —Тот, кто, поклявшись, лжёт. —Так, значит, всякий кто это делает, изменник? —Да, всякий, кто так делает, — изменник, и должен быть повещен. —Значит надо повесить всех, кто, раз поклявшись, лжёт? —Да, каждого. —Кому же их вешать, мама? —Конечно, честным людям. —Ну, тогда те, кто клянутся и лгут, — просто дураки, ведь их столько, что они сами могли бы избить и перевешать честных людей.       После моих слов мама опустилась на колено и внимательно посмотрела на меня, будто я произнесла что-то неправильное. Позже мы вернулись домой и она простила отца, но он не чувствуя свою вину, простил её. Серьёзно?       Кто знает, сколько я просидела на полу, обхватив коленки руками. Но отец, вошедший в дом, заставил меня прийти в себя. Выглядит он не так плохо, как в обычные дни. На нём сидел строгий синий костюм, чёрные туфли и шляпа, прикрывающая седину. От него пахло дорогим коньяком и мужской одеколоном. —Лилиана, ты чего? — прикоснувшись к моей щеке, спросил отец. Я широко раскрыла глаза. Это мой папаня? — Ты чего так на меня смотришь? —Думаю, умерла ли я или это реальность? — произнесла я, ещё раз оглядывая отца. —Ахаха…хорошая шутка, ты живая, — звонко смеясь произнёс отец и попятился назад. —Откуда такие дорогие шмотки? — спросила я, поднимаясь с места. —Купил, нравятся? — проговорил отец, улыбаясь во все тридцать два зуба. —На твои грошу можно купить кусочек хлеба и воды, но не такое.— удивленно подняв бровь, процедила я.— В принципе не важно, я уже ухожу.       И я быстро направилась в комнату, переодевшись в чёрные штаны и белую рубашку, попыталась как можно быстрее убраться с дома. Но отец резко закрыл дверь прямо перед моим носом. —Ты куда? — спросил он, нависая надо мной. —Гулять, а что, решил построить из себя заботливого папочку? Поздно, дитя выросло.— резко ответила я. Отец крепко сжал моё больное запястье, от чего я немного поморщилась, но продолжала смотреть ему в глаза.— Мне больно. —Правда? А я то, думал, что ты совсем бесчувственная засранка! — воскликнул он, заставляя удариться лицом об собственную дверь.— Сегодня у нас будет важный гость и сделай так, что ты ему понравилась. —А не соснуть ему ещё? — съязвила я, чем получила звонкую пощёчину. Резким движениям ударила его под яйца, отчего он скорчившись, опустился на пол кряхтя.— Ещё раз так сделаешь, перережу глотку, — я подошла к нему в плотную и подняла его за воротник.— Сам попытайся понравиться важному гостю. —Ты такая же, как и твоя мать…— выплюнул он, корчившись от боли.       Вот тут я, будто взорвалась, резким движением руки подставила кинжал прямо к глотке отца. —Не смей, слышишь, никогда не смей трогать мою мать, жалкий подонок, — выплюнула я прямо ему в лицо, так и хотелось это сделать, но продолжила: — Я не шучу, порежу на мелкие кусочки и отдал голодающим, понял? —По.нял.— прохрипел отец и я отпустила его на пол.       Мне пришлось поскорее убраться из дома, прихватив УПМ и плащ. Как он смеет трогать мою мать, ублюдок? Да прирезать его и всё. Во мне бушевали два человека: Один был за его смерть, другой же отчаянно упирался, желая переубедить меня. Но кто же победит?       Я заметила Карла, который играл в деревянные игрушки на крыльце, мальчишка увидев меня звонко засмеялся и побежал ко мне. —Ну как ты, маленький негодник? — спросила я, прижимая мальчугана к себе. —Нормально, но голова немного побаливает, что это у тебя? — спросил Карл, прикасаясь к моей щеке, на неё отчётливо виднелись отпечаток ладони. —Ничего, — попытавшись закрыть это волосами, произнесла я.— Помнишь я обещала научить пользоваться приводом? —Даа…— протянул Карл. —Так вот, пошли со мной, — приподымая плащ и показывая Карлу привод, произнесла я. —С радостью…— ответил Карл взял меня за руку.

***

      Мы пошли туда, где никогда не бывает людей. Это было вроде пещеры, где можно спокойно учиться маневрировать. Карл был довольно высок, но худощав, поэтому привод пришлось затянуть ему потуже. Он звонко смеялся и постоянно спрашивал что и как делать. Я пыталась объяснить ему понятным языком, но мальчуган постоянно смеялся и смешил меня. Отчего даже мне приходилось заливаться звонким смехом.       Это единственный человек, который своим счастьем заражал меня. Доказывал, что жизнь ещё не утратила красок, что можно обрести ту любовь то, счастье, которого там долго ждут люди. —Ли! Смотри, — воскликнул Карл, перевернувшись в воздухе и повиснув надо мной. —Отлично! — улыбнувшись и стукнул Карла по носу, воскликнула я.       Карл ярко улыбнулся и опустился на землю, присаживаясь рядом на доску. —Как думаешь, Ли, там за потолком очень красиво? — спросил Карл, поднимая взгляд вверх. —Очень, ведь там небо, — ответила я, поднимая глаза, но вместо неба, грязный камень.— там яркое солнце, белые облака, а ночью миллиарды звёзд… —Когда-нибудь я отведу тебя туда, — переводя на меня взгляд, проговорил зеленоглазый. — Обещаю. —Обязательно отведёшь, я знаю, — переплетая пальцы, проговорила я. Но на самом деле сказки не будет.       Мы ещё очень долго беседовали. Он рассказывал мне всякие смешные истории, заставляя смеяться до боли в животе. Знаете, так круто, когда есть маленький человечек, который дарит столько безграничного счастья и тепла, что словами не передать. Он смеялся, а у меня в душе распускались лилии и становилось так тепло, и солнечно, что даже не верилось. Здесь в прогнившем и сыром месте можно там звонко смеяться и радоваться жизни? Если бы мне такое сказали, я бы саркастически рассмеялась. Но сейчас чувствую это на собственной шкуре.«—Хватит искать очередную тайную дверь, которая тебя приведёт к реальности. Хватит ждать. Пойми наконец, что ничего больше нет. Выбор за тобой: радоваться тому, что имеешь, или быть несчастным до конца дней своих.», — подумала я, вглядываясь в зеленые глаза Карла, которые то и делали, что сияли о счастья. —… в мире не так уж много счастливых людей наблюдается, да? — вдруг услышала я фразу Карла, которая заставила меня опомниться и собраться с мыслями. — Это точно, — вздохнула я. — Со счастьем у человечества отношения сложные. —Но сейчас я чувствую теплоту в душе— это и называется счастьем? — спросил Карл и отверг глаза куда-то в пустоту. —Я, точно, не уверена, Карл, — проговорила я, опуская взор.— Счастье для каждого ассоциируется по разному… —Я счастлив! — воскликнул Карл, вскакивая с места и раскинув в стороны руки. Я наблюдала его яркую улыбку и горящие глаза, вот он счастлив. —В этом я не сомневаюсь, — поднимаясь с места и зарываясь пальцами в его волосы, произнесла я.— Но нужно возвращаться, твоя мама будет волноваться. —Да, но…— тут он повернула ко мне лицом и прижался ко мне, как маленький ребёнок, — спасибо, это самый лучший день в моей жизни. —Их будет ещё много, малыш, ещё много, — пытаясь выдавить из себя улыбку, проговорила я. — Пойдём.       Карл всё дорогу болтал о всякой фигне, а я шла рядом молча, пытаясь сообразить, что делать дальше? Вернуться домой и быть проданной собственным отцом в руки извращенца? Где взять ещё денег для Карла? Как разобраться в собственных чувствах и эмоциях?       Вдруг Карл остановил меня. Я в недоумении подняла глаза. Прямо перед нами стояли четверо мужчин, вертя в руках ножи. Один из них с полу лысой башкой, курил сигарету. —Что происходит? — дергая меня за плащ, тихо спросил Карл. —Как только я скажу «беги» со всех ног беги домой, понял? — прошептала в ответ я, отодвигая мальчугана за себя.— Что вам надо? —Ты спрашиваешь, что нам надо? — с какой-то иронией в голосе, произнес полу лысый. —Вы пугаете мне ребёнка, убирайтесь с дороге, пока не пожалели, — прорычала я, одной рукой обнимая Карла, а другой рукой обвивая рукоять клинка. —Видели? Она нам угрожает. И что ты сделаешь, если только ртом поработаешь? — со смехом, спросил мужчина в шляпе.       Я их не знаю. Никого из них. Похоже они не из местных, что там просто собираются напасть. —Если вам нужна шлюха то, вы, пожилые люди, ошиблись адресом, — съязвила я, доставая клинок. —Уууу…как страшно, — прикрывая лицо ладонями, произнес полу лысый.— Убейте парня, а девчонку вырубите!       И трое мужчин пошли на меня. Карл вжался в меня и я почувствовала, как по его щекам потекли слёзы. —Беги! — воскликнула я, нападая на мужчин. Один схватил меня за руку, но получил по зубам. Краем глаза заметила, что полу лысый побежал за Карлом, что-то говоря.       Я попыталась побежать за ним, но меня резким движением положили на землю. И как только один из мужиков хотел ударить меня по лицу ногой, провернулась и поднялась на ноги. Они были не так хороши, как мне показалось. Ведь один из них прихрамывал на правую ногу, а второй был медленный. Но они нападали сразу все, поэтому отбиваться было сложней. Резким движением клинка прорезала грудь хромоногого, вторым ударила рукоятью в лицо медлительного, а третьего ударила ногой в грудь. Хромоногий упал за землю, добила его ударом в голову, медлительного вырубила локтём. А с этим пришлось повозиться. Он ловок, быстр, но не так как я.       Отшатнувшись назад, когда он наносил очередной удар с верху, рубанула его по ноге и приставила клинок к глотке. —Отпусти его, — послышался голос полу лысого мужика, я подняла на него взгляд.— Иначе перережу парню глотку.       Я перевела взгляд на испуганного Карла, по его щекам котились крупные слёзы, а изо рта вырывались всхлипы. Мне стало до такой степени страшно, что, казалось, что я там нахожусь, а не он.       Убрала клинок от глотки мужика и он упал на землю. —Сука…ах…су…как.же больно.— шипел мужик, корчившись на земле, сжимая рану на ноге. —Брось клинки, — приказал полу лысый, я утерла рукавом кровь на лице и бросила клинки.— Умничка… Поднимайся, Джек! Быстро поднимайся!       Мужик кое-как поднялся с земли и поковылял к полу лысому. —Отпусти его, ведь вам нужна я, — прохрипела я, облизывая губы и кивая на Карла. —Ли…— прохрипел он через всхлипы и протянул мне руку.       Я немного пошла на них, но полу лысый ещё сильнее прижал нож к горлу парнишки. Они начали кричать друг на друга, а я лишь следила за каждым движением полу лысого, прикасаясь к кинжалу сзади. —Отпусти его, — прохрипела я, сжимая кинжал в руках. —Да, пожалуйста, — и он полоснув его по горлу опустил его на землю. Я широко раскрыла глаза и водила лишь, как Карл ударяется о землю.       Подбежав к нему и взяв его на руки, попыталась закрыть рану, но ничего не выходило, кровь заливала всё вокруг. —Карл, милый, прошу не уходи, — быстро проговорила я, прижимая мальчугана к себе.— Постой…постой…мы ещё не видели звёзды…       Мальчуган взял меня за руку и сильно её сжал, я перевела взгляд на его лицо. Все запачкано кровью, его зеленые глаза закрывались. —Я вижу…звёзды…— прохрипел Карл и по его щеке скользнула последняя слеза, оставляя след, и хватка ослабилась. —Нет. Я ещё не всё сказала подожди…— с мрачной торжественностью и низко отпустив голову, сказала я.— Когда ты окажешься там то, передай, пожайлуста, кое-чего от меня. Передай, что неправильно детям и людям умирать, когда они молодые. Неправильно, да и всё тут. Передай, что если им обязательно нужно умирать, то пусть умирают, когда состарятся. Передай, что здесь на земле твориться ужас, которого он не замечают, что люди умираю не по своей воли. Только передай, прямо Самому. Ведь ты самый верный и самый лучший друг, которого я имела. Сам этого, видать, не знает, потому что он милосерден, а всё идёт, как оно сейчас идет, уже давно, очень давно… Прощай, мой маленький Ангел…— закончив разговор, я поцеловала его в лоб и закрыла его зеленые глаза, устремленные в потолок.— Спи с миром.       И при этих слова я ощутила, как во мне волной всколыхнулись гнев и отчаяние — они поднялись из самой глубины души, словно из недр океана, потрясённых каким-то могучим катаклизмом. Всю жизнь я была одна, и теперь снова буду одина: тот удивительный, бесценный дар, который мне достался, отняли почти сразу же. Я чувствовала, как это волна вздымается всё выше и выше, как её гребень начинает дрожать и заворачиваться — и как эта гигантская масса всем своим весом обрушивается на каменный берег того, что должно быть. Я медленно подняла Карла с холодной земли, прижимая его холодное тело к своему и почувствовала столько гнева и боли, которого не испытывала ещё никогда в жизни. Я просто держала мёртвое тело, была так же беспомощна, как птица, которая повредили оба крыла. Но волна разбилась и отхлынула назад, а грозные скалы остались — но отчаяние не сдвинуло их ни на сантиметр, поскольку споры с судьбой бесполезны.       Я не знаю, сколько времени боролась со своими чувствами. Но постепенно я начала приходить в себя; буря душе улеглась. Возможно, водам этого внутреннего океана не суждено было успокоиться окончательно, однако первое, самое мощное потрясение уже миновало.       Мне оставалось только, как передать мёртвое тело матери…