Бокал вина

Шанс побыть вдвоем им выпадает нескоро. У Джина и Чонгука запись песни, Намджун сидит с продюссером, контролируя процесс, а остальные просто поглазеть решили. Все напряжены и поддерживают рабочую атмосферу обещанием, что по окончании пойдут праздновать и наедятся до отвала. По этой причине все непричастные к процессу бездельники тут и торчат. Юнги радуется и утягивает Чимина с собой в общагу, пока никто о них не вспомнил. - Жаль, мы не можем поехать сейчас к тебе домой. Но и это твой дом тоже, так что у нас хорошее свидание, - Чимин прижимается к боку Юнги и кладёт подбородок на его плечо. Мин прикрывает глаза и лениво улыбается - самый приятный вечер за последний месяц. Они заказали итальянской еды из ближайшего ресторана и включили "Бархатные ручки" - Чимин включил, Шуга, между прочим, настаивал на "Мстителях". Но Пак аргументировал, что они обязаны посмотреть Челентано, если собираются поужинать итальянской кухней. - Это просто ужасно. Насколько же нужно быть слепым, чтобы не заметить такую грубую кражу? - Хён, он собрался отказаться от всех своих денег, чтобы развестись и жениться на очевидной мошеннице. - Но как он тогда смог изобрести уникальную формулу стекла? Я не верю, его персонаж неправдоподобен. Чимин секунд десять вглядывается в профиль старшего. - Ну, что? - не выдерживает тот. - Ты тоже умный, но плохо разбираешься в людях. - О, я был однажды на вскрытии. Поверь, я хорошо в них разбираюсь. - Ты знаешь, о чём я, - Чимин скользит пальцами по щеке парня, вынуждая того повернуть голову. - Но у тебя всегда есть я. Юнги не доволен этими словами, но Чимин мягко целует его в губы, и мысли о том, что Мин Юнги не может сделать чего-то один, уже не кажутся такими ранящими. Он может положиться на Чимина. Еда заканчивается куда раньше чем фильм. Они лениво сидят, ожидая развязки. Чимин осторожно пробирается пальцами к животу старшего и поглаживает через одежду. Юнги принимает это и убеждает себя, что всё в порядке. К тому же ему действительно интересно - он не видел этот фильм раньше. И он постоянно перебивает действия на экране своими комментариями. Ну как можно быть таким глупым-то?! Юнги так себя никогда бы не повёл. Чиминьи пальцы проворно забираются под край футболки, и Юнги напрягается. Пак щекочет подушечками живот и оглаживает линию талии на боку, особенно задерживаясь на ложбинке под рёбрами. - Чимин, стой. Что ты делаешь? - Я перешёл границы? - рука Пака замирает под пупком. - Я не уверен. А ещё объелся и теперь толстый, - Чимин улыбается. "Мне страшно" Юнги не произносит. Он деревянеет под интимным прикосновением, не знает, куда себя деть и как вести. Прошлый опыт растаял с годами, да и тогда Мин не проявил себя достойно. - Ты мягкий, но совсем не толстый, - Пак протирается щекой о плечо Юнги. - Ты можешь мне довериться? Шуге нужно время, чтобы подумать. Он закрывает глаза, сцепляя пальцы на запястье Чимина, и готовится. Он уже ответил в мыслях робкое сомнительное "да", но ему требуется пара минут, всего лишь это. Он глубоко вдыхает и коротко кивает, не глядя на младшего. - Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился, - Чимин решает убрать пока руку, сжав ею ладонь старшего. - Если тебе будет страшно или некомфортно, ты должен об этом сообщить. Я тоже хочу тебе доверять, чтобы всегда мог знать, если тебе плохо. Ладно, хён? Ты ведь не сделаешь из меня плохого человека, который принуждает своего парня к близости? - Пак хихикает, но знает, что гиперопека Юнги - это тот рычаг, который подействует. Шуга выслушивает его внимательно, и у него в груди расцветает тёплое нежное чувство. Он смотрит в раскрытые глаза Чимина и тянется к нему, пряча лицо в изгибе шеи. Его в ответ обнимают за плечи и носом утыкаются в волосы. Юнги вдыхает аромат кожи - Пак пахнет водой с зелёным чаем и собой. Его природный запах горячий, домашний и успокаивающий, как имбирное печенье. - Просто продолжай. Что мне сделать? - отодвигается. Чимин думает секунду, раздвигает ноги пошире и хлопает по дивану в пространстве между ними. - Иди сюда, хён. Старший садится, где сказано, напряжённый как струна и с прямой спиной. Чимин ладонями разглаживает его по своей груди, чтобы расслабился и не боялся. Ведёт по шее к подбородку кончиками пальцев. Щекотно. Сладкая дрожь оседает на коже, и Юнги растекается в объятиях, откидывает голову на плечо и закрывает глаза. Чимин доволен. - Просто оставайся так. Не смотри, если стесняешься. А если не понравится... - Остановлю. Я понял, - Шуга на самом деле ещё боится и немного корит себя за то, что не делает ничего сам, только получает, но он старается игнорировать навязчивые мыслишки и концентрируется на ощущениях. Чимин не делал бы этого, если бы не хотел. Он ощущает сухой теплый поцелуй на щеке и руку, снова оглаживающую его живот. Второй же Пак перехватывает Юнги под грудью. Чимин сам как диван или кресло с ремнём безопасности. С ним тепло и надёжно. Он шёпотом дышит рядом с ухом и осторожно одними подушечками оглаживает вялый и сухой пресс старшего, перебирается на бок и широко кладет руку на выделяющийся изгиб талии. Ему хочется медленно изучать тело Юнги - оно горячее и вкусное. Чимин так рад, что Шуга ему всё это позволяет и просто расслабленно сидит, млея от прикосновений. Он ещё никогда не видел его настолько действительно довольным. Младший решается на что-то большее и запускает под футболку вторую руку, намного смелее ведя вверх и задирая одежду. Он кладет раскрытые ладони на грудь, которая лишь немного выделяется объемом, и давит, растирая кожу. Двумя пальцами обхватывает соски, которые и не мечтал когда-либо потрогать - слишком запретная зона, и легонько прокручивает. Совсем чуть-чуть. Этого хватает, чтобы Юнги тихо застонал, свёл колени и ухватился руками за бёдра Чимина. Тот ловит реакцию глазами, ушами и всем своим телом, запоминает приоткрытый рот, трогательно сведённые брови, то, как мышцы его напрягаются, а на щеках проступает жар. Чимин делает вывод, что у Юнги очень чувствительные соски. Он мочит пальцы во рту и обводит ореолы, чтобы потом поиграть с горошинами ещё немного, указательными пальцами нажимая на самые кончики и наблюдая, как от них натягиваются и рвутся тонкие ниточки слюны. Шуга не возражает, он сильнее прижимается спиной к его груди и водит руками по джинсам Чимина. Пак рассматривает затуманенным взглядом разгорячённого старшего с оголённой грудью, разведёнными ногами и выпирающей ширинкой и не понимает, как такому красивому и притягательному человеку недодали ласки, запугали, не смогли ничего подарить? Чимин не знал точно, но догадывался, что у Юнги неприязнь к прикосновениям возникла не просто так. - Хён, поговори со мной. Тебе хорошо? Старший замирает. Глупый вопрос, конечно, и Чимин не ожидает на него мягкого ответа, больше колкости, что было бы весьма в духе Юнги. Тот открывает глаза и отворачивается. - Немного, - очень тихо, застенчиво. - Мы можем говорить обо всём. Тебе не нужно стесняться меня. Это же всего лишь я. Всего лишь он. Чимин обладал каким-то магическим даром убеждения. И раз уж Юнги решил, что сдаётся, то будь что будет. - Ты мне нравишься. И нравится то, что ты делаешь, - скупо, но на большее он не способен. Чимину этого более чем достаточно. - Я сейчас... засуну руку в твоё бельё... Если ты не возражаешь. Юнги на это жмурит глаза и краснеет гуще прежнего, но не возражает, и Чимин оставляет одну ладонь на его груди, потирая как раньше, а правой рукой расстёгивает хёну джинсы. Выполнять обещанное не так-то просто. Он волнуется. У Юнги трусы белые, и это так... невинно. Чимин и сам краснеет, когда приспускает немного его брюки (Шуга помогает и приподнимается), а потом пальцами оттягивает бельё вниз. Юнги дышит тяжело и очень сильно смущается того, как покачивается его член, освободившись. Младший заметно задерживает дыхание и смотрит - Шуга решается поднять веки во второй раз и видит широко раскрытые поблёскивающие в темноте глаза донсена, устремлённые прямо вниз. - Он красивый. Чимин теперь смотрит на него, а потом наклоняется и целует, мягко скользя языком меж губ и не пропуская его дальше. Клюёт Юнги в уголок рта, лоб, нос, щёку и шею, пока тот окончательно не тает от внимания и не возвращает себе спокойствие. Рука, наконец, ложится на аккуратный ровный член старшего, и Чимин медленно на пробу проводит кулаком снизу вверх, наблюдая, как прозрачная капля смазки появляется на самом кончике. Юнги подрагивает в его руках и прячется носом в изгибе шеи под подбородком. Чимин пальцем собирает влагу и растирает её по длине, медленно, но ритмично двигая рукой по стволу. Его собственный член наливается, прижатый к пояснице Шуги, и возбуждение подхлёстывает сделать хёну приятно. Он перехватывает Юнги за талию, крепко прижимая к своему животу и паху, чтобы тот чувствовал, как его хотят, и мастурбирует ему. Шуга громко дышит и крепко держится за бёдра младшего, засунув ладони между ними и сидением дивана. Ему очень хорошо. Это намного слаще, чем дрочить самому, как он привык. Это лучше порно и воображения. Чимин так приятно давит пальцами под головкой, накрывает её ладонью, ведёт пятерней вниз, оттягивая крайнюю плоть и оголяя бархатистый красный кончик, и он настоящий, живой человек. Чимин теплый, дышащий, и Юнги в него влюблён. И верит, что тот влюблён в него тоже. У него нет чувства, что его используют, что с ним нежны только ради красивого приятного процесса. - Чиминни, быстрее, - Юнги поводит оголёнными ягодицами по стояку Пака, отчего тот стонет впервые за то время, что они занимаются тут непристойностями. Джинсы грубовато проезжаются по незащищённой коже, и это даже приятно. Чимин исполняет просьбу, снова облизывая пальцы и зажимая сосок, чтобы обострить ощущения. Юнги скулит ему в шею и подаётся навстречу ускорившейся руке, ёрзая по члену младшего, отчего становится так хорошо. Пак с частыми мокрыми звуками дрочит ему кольцом из двух пальцев и крутит сосок, иногда зажимая его сильнее, до лёгкой боли. Юнги кончает себе на живот, не сдерживая голос - просто забывает о контроле, и обмякает. Чимин завороженно наблюдает за тем, как белесая жидкость стекает по торсу и собирается в тонких складках живота и пупке. Он водит по члену туго и медленно, выдавливая всё до последней капли. Лицо у Юнги измождённое, с приоткрытым ртом и опущенными веками. По вискам рассыпана каплями испарина, а его дыхание оседает жаром на шее младшего. - Ты такой красивый. Хён, ты очень красивый. И сейчас, и вообще. Юнги закрывает лицо руками и сводит ноги. - Заткнись! - боже, что же он творил? Он просил быстрее и тёрся о Чимина задницей как проститутка. Так стыдно. Пак беззвучно смеётся, берёт с тумбочки бумажные салфетки, приложенные к еде, и вытирает Юнги, а потом натягивает бельё и джинсы обратно. - Всё хорошо, хён. Всё нормально, - он убирает руки от лица Юнги и пытается поцеловать, но тот сначала вертится, а потом поддается зажмурив глаза. Такой взрослый, но такой непорочный и милый. Чимин считает, никого прелестнее такого Шуги не существует. Юнги даёт себя увлечь, не смотря на то, как ему сейчас неловко. Буквально перебарывает себя, своё упрямство и стыд. Сам жмётся ближе, переплетает пальцы с пальцами Чимина, гладит лицо. - Стой. А как же ты? - член донсена так и остаётся твёрдым. Ему, наверное, даже больно. Юнги не хочет быть эгоистом. Более того, он хочет дать Чимину всё, что только может. Свои деньги, песни, еду, свои губы и прикосновения. - Я в порядке. Само пройдет через несколько минут. - Нет. Чимин, я хочу. Ты тоже хочешь. Что я могу сделать? Я могу руками или... ртом. Если хочешь. Пак краснеет и отворачивается. От одной мысли о лице Юнги, о нём, сидящем на коленках перед диваном между его ног, рядом с его членом, по телу бежит сладкая дрожь. Но он не думает, что сейчас время для такого. - Я могу... Могу... - озвучивать это стыдно. Наверное, хуже, чем делать. И это же Юнги! - Что? - Шуга смотрит строго в глаза, подавляя стыд и вытаскивая наружу всё железо своего характера. - Просто... Не мог бы ты лечь на диван животом вниз?.. Юнги охает от смущения, но выбирается из рук Чимина и делает, как попросили. Чимин немного мешкает и ложится сверху, потираясь пахом о задницу Шуги. - Можно так? - Давай. Мне даже... нравится, - сказать правду нелегко, но Чимина хочется успокоить в ответ так же, как он делал это для Юнги. - Можешь делать, как удобно. Не стесняйся, - получается суховато, но только от волнения. Чимин расстёгивает свои брюки и приспускает на бёдра, а потом стягивает одежду вниз и с Юнги. Тот вздыхает, но не останавливает. Пак смелеет, подтягивает таз старшего вверх одним сильным движением и укладывается сверху, одной рукой придерживая хёна за живот. Член удобно располагается между маленьких бледных ягодиц, и он начинает толкаться между ними, закрыв глаза. Юнги чувствует себя странно, когда Чимин имитирует с ним секс, но ему это неправильно нравится. Он не уверен, что мог бы когда-нибудь захотеть такое попробовать, но когда это уже происходит, оно оказывается таким приятным. - Я постараюсь быстро, хорошо? Шугу хватает на кивок. У Чимина капает с кончика, но остальной ствол сухой и горячий, он трётся о кольцо мышц Юнги и кожу между ягодиц. Это заводит. У него опять жарко скручивает внизу живота. - Потрогай меня, - он подтаскивает диванную подушку под грудь, устраиваясь удобней, и занимает устойчивую позицию, немного шире расставив колени и подняв зад. Чимин сглатывает от вида податливого Юнги, который идёт ему навстречу и просит его потрогать. Он ложится сверху удобнее, целуя между лопаток, и берёт в руку твердеющий член старшего, стараясь двигать рукой в такт своим толчкам. То, чем они занимаются, очень интимно. Это близость, которой у Пака раньше ни с кем не было. Он думает об этом, когда толкается быстрее и постанывает, уткнувшись лбом Юнги в спину. Старший помогает и двигает бёдрами. Мошонка Чимина начинает шлёпать его по промежности, когда тот близок к разрядке, и. чёрт... так пошло. Юнги жмурится, рука младшего отпускает его член, и Чимин, взявшись обеими ладонями за его ягодицы, сжимает и кончает, брызгая спермой на спину. Он садится, поднимая Юнги следом, целует глубоко, переплетая их языки и посасывая, а рукой доводит до второго оргазма. Их губы размыкаются с влажным чмоком, и они пьяно смотрят друг другу в глаза. - Я тебя испачкал. Юнги ничего не отвечает. Он закрывает глаза и откидывается на грудь Чимина. Фильм давно застыл на последнем кадре титров. Через час, когда часть парней возвращается с записи, в гостиной нет никаких следов произошедшего, кроме запаха еды и недопитой бутылки колы. Чонгук хмурится. - Вы двое ничего нам не оставили что ли? - А вы разве не планировали идти в ресторан после записи? - Юнги сверлит мелкого засранца взглядом. Тот сдувается, скрещивает руки на груди и уходит с надутыми щеками. Хосок ржёт, и хитро оглядывает комнату и парней. - Рукоблудники. А потом сваливает подъебывать Чонгука, раз тот теперь в таком "хорошем" настроении. Чимин покрывается пунцовыми пятнами и комкает в руках забытую чёрную салфетку с белёсыми пятнами на ней.