Бокал вина

Юнги надо поработать. Уединиться. Чимин, он... везде. И Шуге жутко стыдно за всё это, но ему Чимина слишком много. Он как никогда радуется, что установил в студии замок, а Чимин пароля не знает. Юнги наконец дорвался до тетрадей и теперь с головой ныряет в слова и ноты. Может, эти куплеты уйдут в стол, но работа - то, чем он дышит. Это никогда не будет в пустую. Он просто пишет рифмы, даже сочиняет стишок просто из бессмысленного набора слов, зато с одинаковым окончанием. Мнёт его и бросает в мусор. Рифма-хуифма. Игра. Развлекуха. После двух ночи, когда он полностью исплёскивает веселье, приходит оно. Наверное, стоило свалить минут пятнадцать назад, пока ещё был в приподнятом настроении. А теперь он исчерпан и устал. Вымотан. Он откидывается в полнейший темноте на спинку стула, та немного поддаётся его весу, подстраивается под наклон. Что Чимин в нём нашёл? Юнги так рад был ему и всему тому светлому, что тот давал, что совсем забылся. Ясно, почему он сам хотел Чимина. Но что такого тот увидел в Юнги? Юнги был стрёмным человеком. Ленивым в своём отдыхе. Хобби? У него не было ничего такого. Тэхён рисует. Он интересный. Шуга... Делает только одно. Вне этого кем он был? Кто ты без своего костюма, Мин Юнги? Курильщик, бездельник, сонная енотовидная собака? Чимин неземной. Неуверенный в себе (и тут Юнги его понимает и хочет дать себе затрещину, потому что недалеко ушёл. И это тоже... Чем он может помочь Чимину, если сам слаб перед своей никчёмностью?), Но помимо его работы (их общей), он является кем-то. Светлым, милым, отзывчивым. Юнги же может иногда вести себя как мразь. Чем это пригодится Чимину? Он побыл мразью ДЛЯ него, наехав на Хосока. Но надо ли оно вообще было, и одобрил бы младший этот поступок, если бы узнал? Что ж. Без Чимина становилось, как раньше. Юнги морщит нос и сам лезет топиться в густой чёрной жиже, которая с радостью и гостеприимством принимает его обратно в свои объятия, словно блудного сына. Вот я, мама, ты скучала? В дверь скребутся. Юнги замирает и, кажется, не дышит. Кто пришёл - ясно, как день. Ясно, как ясен и светел сам Чимин. Но сейчас ночь. Шуга сидит и не отсвечивает. Открывать или нет? По ту сторону приглушённо звучит "хён, это я". Юнги мог бы быть в наушниках и не услышать. Чимин и сам может так подумать. Но он не в них, и это всё рушит. Юнги врать не умеет. - Привет! - раздаётся весело. Чимин нежно улыбается и подходит для объятия. У него холодные с улицы ладони, и они оставляют свои свежие температурные отпечатки через ткань рубашки. Мин держится за дверную ручку до сих пор и никак не реагирует. - А я кофе тебе принёс, пошли. Его утягивают рукой поперёк живота к диванчику и даже не смотрят. - Хён. Ты чего? - Чимин отбрасывает куртку и раскладывает на кофейном столике покупки из бумажного пакета. - Ты тихий. Устал? Он аккуратно берёт лицо Юнги в руки и смотрит обеспокоенно. Мин не видит, но чувствует. - Вот скажи мне честно, - выходит как-то зло и хрипло, - что тебе от меня-то надо? - Мин пугается, осознавая, что ляпнул. Совсем не то, что спросить хотел, да и того спрашивать не надо. Чимин режется как о стекло и отдёргивает руки. Юнги смотрит на него запоздало и испуганно. Он думал весь вечер о том, что может ему предложить, а не о том, как бы навредить за всё хорошее. Он - собака, укусившая руку кормящего. - Что ты во мне нашёл, Чимин? - перекраивает он, надеясь что версия 0.1 сможет стереться. Чимин молчит. Смотрит потерянно, рот его приоткрыт, и не отвечает ничего. Мысли мечутся в его глазах испуганным зверьком. Юнги понимает, что облажался. Нихрена не сделал лучше и со второй попытки. Он решает заткнуться и сделать что-нибудь. Не ждёт, пока Чимин окончательно дойдет до какого-нибудь печального (унижающего его) вывода, хватает за руки крепко. Ему страшно. То, что Чимин выстроил между ними так легко можно разрушить его тупыми необдуманными неосторожными словами. Юнги придвигается вплотную и целует шею. Влажно, жадно (отдающе всего себя) касается губами и языком. Прикусывает самыми кончиками кожу за ухом, придерживает за плечи. Чимин вцепляется в сгибы его локтей и пытается отодвинуть, но Юнги его не слушает, двигается ртом к горлу и открытым ключицам. - Юнги, да стой же! У младшего хватает сил, чтобы отодрать его от себя так, что тот почти падает спиной на диван. - Ты думаешь, мне от тебя что-то надо? У него слёзы в глазах стоят и он выглядит брошенным. Нет. Нет-нет-нет-нет. - Нет. Чимин, не плачь пожалуйста. Я хрень сказал. Он ощущает такую вину и тяжесть, что это придавливает его к полу у ног Чимина. Он зарывается лицом ему в коленки и держит руками. Извиняется как та собака, которая цапнула, хоть и была сильно благодарна. Чимин дышит глубоко, пытается не разреветься. - Прости. Я просто поверить не могу, что такой чудесный человек, как ты, может полюбить такого отброса, как я, - глухо в ноги. Чимин всё-таки ревёт. - Хён, да как ты смеешь вообще? Ты не отброс! А я сам даже ничего толком не умею, я - бесполезный. Это я должен тут в коленях валяться и благодарить. Ты сейчас издеваешься просто. Он как-то грустно скрипит и утирает кулачками слезы. Юнги так больно за то, что причина этого - он. За то что Чимин думает, что хуже него. Шуга вцепляется пальцами в пряжку ремня и дёргает, чтобы расстегнуть. - Хён, НЕТ! Младший борется с его руками за собственный ремень, но Юнги упрямый, отталкивает, не считается, расстёгивает пуговицу и молнию. Чимин ёрзает ногами, отпихиваясь, пыхтит, а его джинсы с бельём всё равно отвоёвываются до лодыжек. Мин раздвигает упрямые колени и устраивается между бёдер. Чимин шипит и дёргается, когда его вялый член погружают в рот и сосут. Юнги пальцами крепко держит до синяков и старательно двигает головой. Страха нет, есть огромная вина и не позабытый опыт. Даже руки Чимина, тянущие назад за волосы, не оторвут его от извинений. Он чувствует, как орган начинает твердеть во рту, а Чимин всхлипывает и жмёт ногами его бока, сопротивляется до последнего. Просит остановиться. Юнги не слушает. Юнги хочет сделать приятно, хочет хоть немного заслужить Чимина. Глотает член и смаргивает слезы, берёт до самого конца. - Уйди, я сейчас!.. - кричит и тянет за волосы отчаянно. Юнги в противовес насаживается горлом резко, тычется в жёсткие волоски носом и чувствует горячую сперму внутри. Откашливается и глотает всё до капли. Чимин как-то обречённо расслабляется и опадает. Юнги пытается отдышаться и целует внутреннюю часть бёдер, член, живот. Упирается взмокшим лбом в голую кожу ног и закрывает глаза. Волосы взлохмочены и спутаны, кожа головы наверняка болеть будет ещё долго. Слезы у Пака катятся уже просто так, без лишней дерготни. Он отталкивает несопротвляющегося Юнги на пол и, быстро натянув одежду, сбегает. Куртка остаётся на подлокотнике.