Связаны

- Вот, - немного смущенно Бокуто протянул своему спасителю неопределенный кулек с милым лиловым бантиком, - ребята были так поражены моими результатами, что организовали все скорее, чем я успел сказать, кто ты. Наверняка они подумали, что ты женщина… А потом не было времени что-то менять. Парень не понимал, почему вдруг оправдывается или смущается, однако кое-какие догадки в его голове были. Может, потому что он стартанул, как метеор, сразу после общего одобрения выезда за границу, даже не удосужившись позвонить и уточнить, дома ли вообще Акааши. Его не волновало абсолютно ничего, и лишь каким-то чудом парням из команды удалось впихнуть ему пакет, вложив в голову напоследок лишь информацию, что это не ему, а тому магу, благодаря которому Котаро все не запорол. А еще он чертовски ждал свой поцелуй, но в голове не крутилось ни одного сценария, как бы это вообще могло произойти. Это обязательно случится, но от волнения не остается ничего, кроме болезненно-сладкого ожидания. Брюнета такое поведение умиляло, и вместе с тем он сдержал улыбку, принимая подарок. Что за глупые предрассудки, будто цветы или сладости — подарки исключительно для женщин? Акааши любит сладкое, потому аккуратно развязывает бант, питая стойкое презрение к любителям разорвать обертку, и пробует на вкус, как он и предположил, печенье. Миндальное, довольно мягкое и не приторное, даже если куплено наугад, то выбор неплохой. - Может, кофе? Мне скоро нужно будет уходить, так что я хочу успеть перекусить. Бокуто тут же закивал, время собраться у него будет, а Кейджи он теперь не увидит довольно долго. Нужно воспользоваться таким шансом, и поцелуй свой обязательно получить! Но не набрасываться же сразу с порога. Кейджи был молчалив. И сейчас, когда сам Котаро не инициировал общение, это было слишком заметным, чтоб вспомнить все предыдущие встречи и то, чем они были заняты. В голове на несколько секунд зароились мысли вроде: а не надоедаю ли я? а хочет ли он быть со мной? Но парень тряхнул головой, перечеркивая тем, что ему обещали поцелуй! Он сам попросил, но не настаивал и нож к горлу не подносил. Акааши мог отказать, если бы ему это было противно. - Переживаешь? - Что? - встрепенулся Котаро. Едва не облившись горячим чаем, в который наверняка были подмешаны какие-нибудь успокаивающие травки, - а, да, конечно. Что-то подсказывало о том, что речь вовсе не о поцелуях, но Бокуто не торопился рассказывать о том, что сейчас занимает все его мысли. Думается, брюнету это не очень понравится. А на счет игр Бокуто уже обеспокоен не так сильно. Он получил разрешение, и он поедет, какие еще проблемы? Волнение — да, ожидание — тоже, но переживать тут не из-за чего. Он молодец, и он это знает. - Скорее это не переживание, а нетерпение, нет? - Да-да, именно так! Не могу дождаться. Но уже совсем скоро, и все точно пройдет хорошо, - тараторил Котаро, ловко избегая упоминания, о чем именно идет речь. Как ни крути, так он хотя бы никого не обманывает. Чаепитие прошло довольно тихо и быстро, Акааши даже извинился, но ведь это Бокуто его не предупредил и мешался под ногами! Нет, было прискорбно, что их последняя встреча перед отъездом выглядит так, но брюнет уж точно не был в этом виноват. Оставалось смиренно наслаждаться последними минутами, а Бокуто еще и мялся, не решаясь напомнить про уговор. - Извини, я ухожу через десять минут, - подначивает Акааши, громогласно отсчитывая время для последнего шанса, но Бокуто ломается, как малолетняя девственница, ему одновременно хочется, но он не знает с какой стороны подступиться, не может выловить момент, и лишь перебегает с места на место, мучая свои же пальцы. И это волнение просто невозможно не заметить. Акааши посмеивается, но не подает виду. Дразнить Бокуто оказывается забавным занятием, и брюнет сам не замечает своих садистских действий. Но как честный человек он все же не может добить своим безразличием, потому когда на телефон приходит смска, что машина уже пришла, парень неторопливо подходит к своему ученику, заботливо поправляет взлохмаченные волосы и проводит руками по лицу, останавливаясь большим пальцем на губах. Это приятно, когда видишь, что у другого человека от твоих действий перехватывает дыхание. Как сбивается с ритма его сердце, и он завороженно наблюдает, ожидая дальнейших действий. Акааши не готов к страсти. Бурные и жаркие поцелуи не для него, но простым чмоком тут не отделаться. Он чувствует, что это будет неправильным. - Ты хорошо постарался, - полушепотом хвалит брюнет, сокращая последнее расстояние. Руки Бокуто находят себе место на теле Акааши за несколько секунд. Он быстро втягивается, но не перехватывает инициативу, немного удивляя, но не разочаровывая. Остановить поцелуй было обоюдной инициативой. Воздуха уже не хватало, но стоило лишь пару раз вздохнуть, как Бокуто вновь накрыл чужие губы. Его руки гладили спину брюнета, прижимали к себе, и время потеряло любой счет. Акааши откинул мысль, что его ждут, зарываясь пальцами в чужие волосы и позволив себе ответные объятия. Этот парень играет нечестно. - Все честно, - протестует Котаро, - твоя инициатива — это восхитительно, но все же я просил возможность поцеловать тебя. И я очень хотел свой приз. Слова оставались прямо на губах, отстраняться не хотелось, но где-то внутри шевелилась совесть, разбуженная звонком телефона Кейджи, который игнорировали все остальные. - Я могу и поверить, - соблазнительно протягивает Акааши. Его взгляд из-под ресниц убивает всякую осторожность. В конце концов, где два, там и три. - Я бы предпочел, чтоб ты мне поверил… - Кажется, ты любишь выполнять обещания, так что, после поездки, да? - припоминает Акааши, ответом ему служит рассеянная, но чертовски милая улыбка. Бокуто понимает, что все еще возможно «нет», но не может помыслить ни о чем, кроме «да». - Я буду ждать. И писать тебе буду… - В любое время, - благосклонно разрешает брюнет, отчего глаза Бокуто округляются до размеров чайных блюдец, и приходится тут же уточнить, - но это не значит, что я тебе в любое время отвечу. Бокуто смеется, оставляет прощальный поцелуй на щеке Кейджи и машет рукой, стрелой уносясь прочь. У него еще много дел. В списке обязательным пунктом значится «рассказать о своих успехах Куроо», но в душе поселилось чувство, что главное уже сделано. Куроо — это, конечно, тоже очень-очень важно, но все же нельзя уменьшать заслуги Акааши. К тому же с Акааши можно целоваться, и хотелось бы делать это почаще. Окрыленный навалившейся чередой прекрасных событий, Котаро мчался навстречу судьбе. В то же время Кейджи не выныривал из рабочих будней, где под окнами уже стояла знакомая машина. - И сколько мне ждать тебя? Ну никак бы не подумал, что ты такой опоздун. - К Куроо пришел друг… А Куроо не было дома. Я не мог его просто выгнать, - на автомате ответил брюнет, не сразу замечая что-то необычное. - Коноха? - О, отлично, - протянул парень, будучи как-то наигранно пораженным, хотя удивляться было чему, - ты забыл, что мы сегодня работаем вместе. Ты совсем меня не ценишь. - Извини, - вздохнул брюнет, сознаваясь в очевидном, - мои мысли с утра заняты были другим. - Кем другим? - ехидно поинтересовался Акинори, словно они были наедине, и ему вот-вот могут поведать тайну. Но за рулем сидел подозрительно молчаливый менеджер, а Акааши знал, что нужно говорить, а что нет. По крайней мере знал, как нужно говорить. - Бокуто, - с тяжелым вздохом все же признался он. Никому хуже не станет. Пока они откровенно не пропалятся, никто на полном серьезе и не подумает, что у этой парочки может быть роман. Ну какой Акааши, и какой Бокуто, это же полные… - Противоположности притягиваются? - Если ты про Бокуто и английский, то, как ни странно, но, кажется, запоздалая реакция все же пошла. Если круглые глаза у Бокуто — нечто вполне нормальное, даже привычное, то вот у Конохи — совсем другой разговор. Акааши не припомнит момента, когда тот выглядел бы столь же удивленным. Ну, в общем, эффект произведен, цель достигнута. Какие теперь тут разговоры об отношениях? Только если языковых. *** Без бро было даже как-то скучновато. Порой его было слишком много, но как только Бокуто свалил на свои супер-мегакрутые тренировки, сразу начал ощущаться недостаток. Во-первых, появилась уйма свободного времени, во-вторых, между ними с Акааши вновь выростала стена. Куроо честно пытался не вести себя по-хамски, но язык, как злейший враг, не разделял его намерений, и через пару попыток наладить контакт, Кейджи просто отбросил эту идею. С другой стороны Куроо действительно пытался быть мягче, и это, по его скромному мнению, конечно, уже заслуживало уважения. Он не сверлил супруга взглядом, не игнорировал его демонстративно, не пытался задеть, хотя и был резковат в выражениях. Ну как-то не верилось, что кто-то вроде Акааши может этого не заметить. А может, и заметил, но решил не стараться больше. Его терпение поди тоже не вечно. Куроо выскребал из банки ложкой остатки кошачьего корма. На полке стояла запасная банка, купленная Акааши. Отличный по качеству и цене, как сказал супруг, одобрив один из вариантов Куроо вместе с котом. Кажется, будто Кей просто послушался своего авторитета, но не стоило уж настолько сильно надумывать. Кот быстро смолотил угощение, напоследок поластившись головой о руки хозяина, после чего схватил в зубы кусочек лакомства-колбасы и улепетал наверх, сверкая меховыми штанами. Шел третий день, как они не виделись с Акааши. Его ключи все на том же крючке, обувь и вещи не тронуты. Может, он уходит, не пересекаясь с Куроо, а уж с его-то аккуратностью все вполне может оказаться на прежних местах. На самом деле парень уже начинал понемногу волноваться. Его не особо пугала перспектива в очередной раз заниматься ужином, а вот не видеть Акааши вообще уже казалось странным. Он ведь любит светлую и просторную гостиную, если у него выходные, то он точно бы спустился и проводил время тут. И к обязанностям своим он относится ответственно, а тут ни ужина, ни пустой тарелки. Может, погружен в работу? Ну черт знает, чем он там занимается вообще, может, что-то важное, вот и потерял счет времени. В конце концов ему же надо в туалет выходить? Но Куроо ни разу с ним не сталкивался, хотя сам не сразу заметил, как начинает больше времени проводить на общей территории. Ну чтоб увидеть и успокоиться, и ничего кроме. Вот был бы Бокуто, все было бы иначе. Его можно было бы прямиком к Акааши отправить, в то время как Куроо не смел даже приблизиться к той части квартиры, где начиналась территория супруга. Может, Акааши просто ушел куда-то, оставив эти ключи, и решив надеть другие ботинки и куртку, а Куроо просто не смеет сходить проверить. Для него там будто какой-то прокаженный угол. Кей снова где-то прячется, Куроо чертовски скучно, но он не может позволить себе куда-то сходить, потому как пока не решится загадка с супругом, он просто не может свернуть удочки, погрузившись в развлечения. Странно признавать, но он действительно испытывает волнение от этой неопределенности. Ему нужно не просто знать, что Акааши где-то тут рядом, но и то, что с ним все в порядке. Черт знает, какие у него могут быть проблемы, но мало ли что-то серьезное. Или Куроо просто себя накручивает. Не тянуло ни к чему. Три дня тишины и покоя, где даже телевизор не говорит фоном. Конечно, днем учеба, а вечер наедине с собой. Можно смотреть, как быстро светлый день за окном сменяется вечером, темнеет стремительно. Вот только что был светлый пейзаж, а теперь в стеклах отражаются яркие огоньки светильников. Акааши всегда оставляет свет приглушенным, Куроо поворачивает как придется, но теперь лампы на полной мощности кажутся ему какими-то слишком яркими, и он сбавляет свет, не закрывает шторами окна и берет оставленную супругом книгу. «1984». Он читал ее уже давно, возможно, даже слишком рано для такого рода книг, потому до сих пор относился к содержанию скептически. Зачем загадывать такое будущее? Сейчас и обычные-то преступления далеко не всегда разбираются, а тут контроль вплоть до мыслей, что могут быть никогда не высказаны. Наверняка каждый хоть раз в мыслях совершает какое-либо преступление. Куроо просто сложно все это представить, и думать он об этом не хочет. Кругом столько ограничений, что уже чувствуешь себя в клетке, куда еще хуже? Вероятно, многие просто не выдержат. Куроо все ассоциирует со своим браком. Он не знает, сколько еще уступок сделает, прогнувшись под чужие желания, но однажды, если его родители перегнут палку, он плюнет на все и скажет: «нет». Антиутопии — дерьмовый жанр. Что-то типа: «вот у вас все дерьмово, но может быть и хуже». Акааши бы сказал: «если сейчас все плохо, то постарайся сделать так, чтобы не было хуже». Куроо почему-то это чувствует и хочет отложить злосчастную книженцию, но вместо этого раскрывает ее и начинает читать совершенно случайный фрагмент из середины. Он не так хорош в английском, но все же что-то понимает, и не замечает, как страница сменяется другой. Ему кажется, что он читал что-то другое, что это было давно и из головы что-то вылетело, либо он был слишком глупым, чтоб запомнить и понять некоторые детали, сейчас казавшиеся очевидными. Дожили, постарел, дедушка. Отвлек его лишь настойчивый звонок в дверь. Время стремилось к десяти, и Куроо гостей не ждал, хотя и не удивился тому, что кто-то приперся. Лениво добравшись до двери и три раза пообещав дать по башке тому, кто так трезвонит, парень, наконец-таки, повернул замок, чтоб увидеть позднюю гостью. Юкие была красная и запыхавшаясь, волосы растрепались, и одна прядь упала прямо поперек лица, щекоча замерзший нос. Девушка пыталась безуспешно ее сдуть, на что Куроо со смешком сжалился и заправил ее за ухо. - Вообще-то на улице начало морозить, и я устала, может, пропустишь уже и дашь поставить пакеты? - сбивчиво протараторила она, отчего-то пуская в сторону Куроо слишком гневный взгляд. Ну, гости явно не к нему, так что брюнет просто отошел с прохода, позволяя Юкие самой решить, куда пойти и что делать. Не только же Бокуто может так бесцеремонно хозяйничать в их доме, и у Кейджи есть друзья. - Это все мое, - уточнила она, указав на букет пакетов и сумку, оставленных под вешалкой для одежды, чтоб не мешались на проходе, - на случай если я вдруг что-то забуду, и вы не будете знать, куда деть. С собой она взяла лишь один, завернув прямиком на кухню, чтоб помыть руки. Куроо наблюдал пытаясь спрятаться за книгой, но притягательная магия прошла, и строчки разбегались перед глазами, не донося смысла ни единого слова. Проще было просто сдаться. - Знаешь, мне нужна помощь. Ты можешь отказаться, конечно, но в твоих же интересах, чтоб я тут не рылась. Брюнет лишь пожал плечами и поднялся с дивана. Что ж, почему бы и нет. Заодно и поймет, что тут происходит вообще. Он не собирался налетать с вопросами и выяснять отношения, Акааши так никогда не делал, оставаясь предельно лояльным ко всем друзьям Куроо и их выходкам. Просто стоило ответить ему тем же. Не хотелось зарекомендовать себя хорошим и прекрасным, и в то же время было бы как-то глупо ударить в грязь лицом, наглядно демонстрируя, что он хуже. - Мне пока что нужна вода и кастрюля. Ну и столовые приборы. Все остальное я вроде взяла… И это все? Юкие ловко разделала курицу, поставив ее тут же на полный огонь, и умотала, едва успев помыть руки. В наглую Куроо никуда не лез, но из пакета практически самостоятельно вывалился ворох лекарств. Кажется, Юкие взяла наобум, не будучи уверенной в том, что именно понадобится. Выходит, Акааши просто заболел. Нет, то есть, нихрена не просто. Прошло три дня! Он же ничего не ел и не принимал никаких таблеток, получается?! Куроо с каким-то раздражением поставил подогреться чайник, наверняка понадобятся какие-нибудь микстурки, они поэффективнее будут. Как только зажегся огонек, парень словно немного успокоился. Негодование как мгновенно вспыхнуло, так и стремительно потухло. Спичке не нужно много времени, чтоб сгореть, вот и тут то же самое. Маленькая спичка — вот все претензии, что он может выдвинуть, и те уничтожены за секунды. У Акааши нет ни единого повода думать, что Куроо может быть неравнодушен к его проблемам. Куроо сам дал понять, что его лучше не трогать и ни при каких обстоятельствах не обращаться. Но он же не садист, и не бросил бы в таком состоянии даже Кейджи. По крайней мере он бы мог без проблем сгонять за таблетками или сварить бульон. Акааши не может ему доверить даже этого. - Как можно жить настолько близко и не замечать, что что-то не так? - прозвучал голос девушки, и пришлось оторваться от лицезрения горящего пламени под чайником. Можно было включить электрический, но у Акааши там холодная… - У вас все настолько холодно? - Скажем так, я не лезу в его личное пространство, - сухо ответил Тетсуро, не желая ни с кем делиться своими душевными терзаниями. - Впрочем, предсказуемо. Помрет кто-нибудь из вас — не заметите. Мне не понять. - Как он? - Средне, - пожимает плечами Юкие, ее больше занимает готовка овощей, нежели вопросы Куроо. Не очень-то она верит в их искренность. Формальность, разве нет? - Жив, но хреново. - Он позвонил тебе, хотя я был рядом, - словно маленький, попытался перевести стрелки Куроо, тут же понимая весь абсурд. Я не виноват, он это сам. Его вроде даже никто не обвинял ни в чем. - Он мне не звонил, - отрицает Юкие, - я сама ему позвонила, по голосу все поняла. Акааши говорит, что он редко болеет, но это не так. Он просто игнорирует, что с ним что-то не так, пока его окончательно не скосит. Почему-то он уверен, что это все мелочи, которые можно просто перетерпеть, - с раздражением нажаловалась девушка, не отрываясь от своих дел. - Так поступают люди, что ни на кого не могут положиться, - с ухмылкой ответил брюнет, не намереваясь задеть Юкие, но та все равно на несколько секунд хмурится и останавливается от нарезания морковки. - Может, я плохой друг, - наконец, выдает она. - Может, он так никогда и не сможет мне довериться, рассказать обо всем, что его беспокоит, не думая, что это меня потревожит или будет волновать. - Что, детская травма? - Брось, - она даже махнула рукой, намекая, что ей подобные подколы не интересны. - У большинства людей в прошлом случалось какое-то дерьмо. У кого побольше, у кого поменьше. И у него тоже, и у меня, и у тебя поди тоже что-то есть. Но друзья его не предавали. Он просто… - она замолчала, словно пыталась подобрать слова, а потом резко взъелась, одним ударом разрубив бедную морковку пополам, бросив напоследок, - да что я перед тобой распинаюсь?! Не твоего ума дело вообще. Хотелось поспорить. Акааши вообще-то его супруг, они живут вместе! Но это же он не удосужился проверить, все ли нормально… он не обязан, но в таком случае нечего вообще не в свое дело лезть. Куроо был метко ужален, и несмотря на все свое негодование, не оставалось ничего, кроме как отступить. С Юкие он больше не говорил, но некоторое время следил за ее действиями. Для нее же он перестал существовать вообще, погруженная в свои дела, она либо не замечала этого взгляда, либо, как Кейджи, стойко игнорировала. Перевалило за десять. Куроо думал, что если бы он сказал кому-то из своих друзей, что ему чертовски хреново, то те тоже бы примчались, как только смогли. Бокуто бы, конечно, поржал над тем, какой бро неудачник, но честно бы попытался помочь. И он сам бы, конечно, сделал то же самое. Он прекрасно понимал Юкие: ее друг остался наедине с человеком, абсолютно игнорирующим его состояние. Да, кто-то вообще один живет, но в том-то все и дело. Акааши не один, но это ничего не меняет. Тетсуро снова хочет доказать, что он не такой мудак. Он просто не мог вломиться к нему, чтоб выяснить, все ли нормально… Это тоже было бы неправильно. Юкие не была в подобной ситуации и не может его понять. Такое на себя просто так не прикинешь. Но Куроо молчит вплоть до того, как девушка просит закрыть за ней дверь. Замок Куроо поворачивает на автомате, зачем-то вновь возвращаясь в кухню. Свет добирался лишь от пары небольших ламп из центра гостиной, теперь царит полумрак, витает запах бульона, нигде не осталось ни капли. Все в идеальной чистоте, и в это же время витает ощущение, что недавно тут кто-то был. Упаковки с лекарствами аккуратно разложены на видном месте, под них подсунута записка, где подробно расписаны и утро, и день, и вечер, что когда и зачем. Если температура останется, то одно, если спадет, то другое, тут целая таблетка, тут половина. Куроо посмеивается над такой дотошностью, вместе с тем чувствуя какой-то укол в груди. С ним даже мамаша так не парилась. И это ей Акааши не доверяет? Ну и чушь. Нет тарелки. Это бросилось в глаза сразу, но Куроо старательно избегал данный момент, предчувствуя заранее, куда его заведут собственные мысли. Но все же он заметил, и от этого никуда было не деться. Время близилось к двенадцати, лампы везде потухли, и у Куроо в принципе-то была причина, но он неподвижно стоял перед дверью, не решаясь просто повернуть ручку.