Связаны

«Мне сказали, что тут нет колизея! Но он же в Италии», - возмущался Бокуто, явно плевав на время. У него сейчас должна быть ночь, какого хрена этот праведный спортсмен не вымотан до предела? Насколько же это велико должно быть его негодование. «Он в Риме», - констатирует Акааши ужасную вещь, подтверждая слова. «Разве это не одно и то же?!» «Это перестало быть одним и тем же в пятом веке. Сейчас далеко не вся Италия это — Рим». Кажется, помимо английского, у Бокуто были конкретные проблемы с географией. Или он просто не удосужился заранее узнать в какой город его увозят. Как можно быть настолько безрассудным? И все-таки это не оправдывает утверждения о том, что Италия и Рим — это одно и то же. «Я не тупой», - отправляет Котаро, а вдогонку еще и пытается оправдаться, - «Просто был очень воодушевлен». Акааши делает вид, что верит, и после еще нескольких сообщений Бокуто все же идет спать, напоследок говоря, что очень рад. И этим тренировкам, и поездке, и Акааши. А вот у брюнета наклевываются проблемы посерьезнее. Половина отпуска Котаро пролетела, а Кейджи даже не пытался как-то подумать над нависающей угрозой. От него будут ждать ответа, он сам обещал его дать, но даже вспоминать об этом разговоре сложно. Хочется выкинуть из головы, забыть и не вспоминать никогда. У него тут, можно сказать, только жизнь начала налаживаться. Вон, Куроо вроде вести себя как человек начал, и теперь снова все собственноручно испортить? С другой Бокуто был все-таки хорошим парнем, отворачиваться от него не хотелось. Можно было согласиться просто для того, чтоб узнать, разводят его или нет, это любопытно, но кто будет расхлебывать последствия? Возможно, по Акааши трудно сказать, но он иногда совершает очень рискованные поступки. Иначе бы он сразу сказал «нет». Пока не попробуешь — не узнаешь, это правда. Но, как там говорится? Слово не воробей, вылетит — не поймаешь? Есть поди что-то такое насчет действий. Хотя, и со словами тоже пойдет. Ответ-то будет звучать устно. У Бокуто был час ночи, у Акааши уже девять, но вставать он не торопился. Это все Бокуто со своими смсками, теперь хрен уснешь. И стоило телефон под ухо класть? Температура наконец-то спала, но приступать к работе Кейджи не торопился. Не хватало еще чего-нибудь тут же подцепить. Причины болезни он прекрасно понимал, но нельзя сказать, что это случилось из-за его безрассудства. Работа такая. Нужно сниматься на улице в рубашке - значит, нужно. Даже если температура близится к нулю. Даже если с неба валит то ли дождь, то ли снег. Менеджер написал, что все в норме, половина участников процесса так же свалилась с температурой и теперь на главного зачинщика драмы все смотрят с подозрением. Но фотки определенно получились хорошими. Хоть что-то радовало. С неохотой, но все же Кейджи поднялся с кровати. Хватит уже бока отлеживать, и без того столько времени убито в постели, что в пору вновь учиться ходить, а не ползать, закутанным в плед до головы. За окном стояла типичная осенняя серость, но если сравнивать позднюю осень в Токио и какой-нибудь более северной точке мира, то было вполне неплохо, довольно тепло и не так уныло. У Акааши осень с депрессией и убогостью не ассоциировалась. В каждом времени года была своя какая-то прелесть, и незаслуженно принижать осень не стоило никому. Даже бракосочетание, незнамо зачем поставленное именно на начало осени, словно в очередной раз пытаясь запороть это время года, все-таки не портило общего восприятия. Так совпало, ничего более, и если говорить совсем откровенно, Кейджи не особо расстраивался по этому поводу. Для Куроо — это драма, для Акааши нет. И на этом фоне мысли об отношениях с Бокуто выглядят еще уморительнее. Спустившись на кухню, брюнет тут же столкнулся с Куроо, колдовавшим над завтраком, словно составлял меню из шести блюд, на деле кромсал единственный бутерброд. Зато в шесть слоев. - О, кто выполз из берлоги, - немедленно с ухмылкой заметил парень. - Что, прогуливаешь? - не остался в долгу Акааши. Ему вообще-то без разницы чем занимается Куроо, и расписание он не изучал, просто чувствовал себя обязанным сказать что-то в ответ. - А ты что, мамка моя? - все тем же тоном не оставался в долгу Тетсуро - Хуже, - загробным голосом поддержал Кейджи, - я тоже прогуливаю. - Ну-ну, - развел руками Куроо, прерывая диалог пререкательств, уже будучи наученным, что длиться это может очень долго. Эта обаятельная и холодная зараза, что зовется его супругом — та еще заноза в заднице, и теперь это знание из головы не вытравить ничем. Эти воспоминания останутся с ним навсегда, и под конец жизни Тетсуро будет вспоминать эти дни с аспирином и поисками обязательно розовых шипучек, пока гроб с ним не заколотят. - Чай будешь? - Нет, спасибо, я кофе. Ничего под этими словами Акааши не имел, кроме констатации факта, но Куроо, кажется, не выспался, потому на автомате принялся за приготовление. А Акааши не был слишком хорошим парнем, как тот же Куроо, потому просто сел за стол и наблюдал за процессом молча, пока чашка не оказалась перед ним. Тетсуро и в самом деле зевнул напоследок, усаживаясь напротив со своим гигантским бутером, после чего принялся вяло размешивать ложечкой чай с таким задумчивым видом, будто случайно списал с доски какое-нибудь нерешаемое уравнение, приняв его за домашку, и теперь находился на грани безысходности, вроде понимая, что нихрена не получится, но не сильно расстраиваясь. Кажется, настало время, чтоб его окончательно добить: - А чего без сахара? Покорно встав, Куроо отрыл злосчастную сахарницу, протянул ее Кейджи и, видимо, наконец взглянув в его лицо, забрал обратно. - Ну ты и зараза. - Вообще-то мне не нужен сахар, - пожал плечами Кейджи и сделал первый глоток. Определенно неплохой кофе. - Так вот какой ты на самом деле, - фыркнул Тетсуро, по двадцатому кругу проворачивая тарелку с бутербродом. Отлично, он теперь сам не знает с какого края подступиться. Наверно, стоит предложить ему нож. Но это только в крайнем случае… - Да нет. Просто мне показалось, что такое поведение тебе нравится больше, решил подыграть. - Да-да, а Италия — столица Рима, - со смешком ответил Куроо, все-таки догадавшись взять вилку и нож. Ну, у него просто не было выбора. А еще он прекрасно понимал, что супруг не врет, но не мог не повредничать. Правда, у того реакция была странной. - Боже, - простонал Кейджи и упал лицом на стол. - Тебе плохо что ли? - на всякий случай уточнил супруг. Не то чтоб он в это верил, но Кейджи только после болезни, мало ли… - Мне плохо от географических познаний Бокуто. - А… - тут же понимающе протянул Куроо, - он что-то перепутал и тренировочный лагерь не в Италии, а в какой-нибудь… Абхазии? Пришлось поднять голову со стола и пристально взглянуть в глаза собеседнику, чтоб оценить вероятность, с которой данный вопрос мог звучать на полном серьезе. И лицо Куроо отчего-то навевало не лучшие мысли. - Да ладно-ладно, - махнул тот рукой, - я пошутил. Мне он тоже жаловался, что хотел в Колизей. Но, знаешь, он так помешан на спорте, что я реально верю, что ожидание тренировок затмило любой проблеск на здравый смысл, так что не суди его строго. Мой бро не тупой. То есть не такой уж тупой… Не такой тупой как кажется. Оставалось надеяться, что смех не был нервным. Бокуто порой и правда удивлял, притом в разных, иногда полностью противоположных смыслах. - Ну, по крайней мере он веселый парень, да и, как мне кажется, вообще добрый человек, - перед очередным глотком произнес Кейджи, да и с таким видом, словно на самом деле было все безнадежно, но нужно было сказать что-то в утешение. - Ты врач, который говорит родственникам, что все будет хорошо, зная, что пациент умирает? Акааши усмехнулся, допивая свой кофе; Куроо расправился с половиной бутерброда. Обычный, едва ли значащий что-то разговор просто помог скоротать время. Кейджи порой бесил, но в то же время за те немногочисленные дни болезни, да к тому же без посредника в лице Бокуто, казалось, что они действительно сильно сблизились. Не то чтоб стали очень-очень близки, просто расстояние сильно сократилось за короткий срок. Да, Акааши уже не казался таким раздражающе-идеальным, но именно это позволяло увидеть его живым. Не играющим какую-то социальную роль и не моделью с фото, а просто живого человека, который тоже порой включает режим зае-белки. Если бы Куроо сказал об этом вслух, Акааши бы посоветовал не менять отношение к нему так быстро. Не потому что он не хочет, а из-за того что при таких стремительных переменах велик риск такого же быстрого обратного эффекта, стоит только Кейджи сделать что-то не так. Куроо бы спросил, что такого можно сделать. И тогда бы Акааши ему ответил. Но пока оставалось лишь ожидать возвращения Бокуто.