Связаны

«Твоя карьера зайдет в тупик, если ты не будешь двигаться вперед. Тебе нужные более крупные проекты», - эти слова приходилось Акааши слышать все чаще и чаще. Он не хотел серьезной работы, не хотел углубляться и расти по карьерной лестнице, все это приходящее и уходящее, а его жизнь никак не перед вспышками фотокамер. Это просто прихоть, просто развлечение. Многие новички его ненавидели и кусали локти каждый раз, когда директор агентства бегал за ним, расписывая все плюсы того или иного сотрудничества, когда рассказывал, что растущая популярность — это не обязательно сталкеры и работа без перерывов на сон. Некоторые из шкуры выпрыгивали и были готовы всячески доказывать, что подойдут на это место куда лучше, они бы старались, они бы были благодарны за каждый шанс, а Акааши одним своим существованием разбивал чужие мечты. На других же можно было надавить, поставить свои условия, на Акааши же не действовало ничерта. Уволите? Пожалуйста. Только это не было выгодно никому. Даже с низкой рабочей активностью, Кейджи умудрялся притягивать выгодные сделки, продавая себя с завидной стабильностью роста предложений. Что-то было в нем. Красота, фотогеничность, харизма… Одним словом — талант. На съемках Акааши ощущал себя рыбой в воде, но стоило выйти из студии, как суровый реальный мир наваливался всей своей тяжестью. Винить родителей уж точно не стоило, но именно с них и начался поток повышенного внимания. Ребенок из известной семьи, многие не знали их в лицо, но фамилия зачастую была на слуху, и Кейджи постоянно обсуждали, начиная с детского сада, когда мамашки болтали рядом с песочницей, тыкая в него пальцем и натянуто улыбаясь. Грязью ни его, ни его семью не поливали, по крайней мере в лицо, но взгляды всегда так и норовили метнуться в его сторону. Дальше школа, где о нем не только говорили, но и старались подобраться поближе, то набиваясь в друзья, то признаваясь в любви. Поначалу приходилось с сожалением отказываться, но вскоре выработался рефлекс. Вежливо, почти искренне, но все равно по одной и той же схеме. Кейджи было жаль говорить «нет», он относился к чужим чувствам всегда с серьезностью и не хотел обманывать или давать ложные надежды, но со временем сомнения все сильнее забирались в душу. Сколько из этих признаний были искренними? Предлагали деньги за свидания, рассказывали слезливые истории, просили помочь в спорах… Акааши соглашался только на безобидные просьбы, не касающиеся личных отношений. Оттуда и пошли корни его нынешней карьеры. Быть моделью в художественном кружке или позировать для фотоклуба казалось интересным. В первом случае поражали результаты, особенно их многообразие. Каждый рисовал своими руками, со своего ракурса, и не было двух одинаковых, тем не менее оставалась некая неудовлетворенность. Акааши не удавалось почувствовать своего вклада. А вот с фотографами было интереснее. Казалось, чем щелчок кнопки на фотоаппарате может быть интереснее рисования? Тем, что можно внести свой вклад. Позы, мимика, идеи. Можно что-то предложить, пусть даже запороть кадр, но хотя бы попробовать. Там, в фотоклубе, общим собранием и было решено, что у него талант. Зачем бизнес? Иди в модели. Кейджи улыбался, но не воспринимал этих слов всерьез, а после пересматривал свои копии и думал, что действительно неплохо. Потом глава клуба выиграла первое место на каком-то несомненно важном конкурсе фотографов с его фотографиями. Помнится, она была так счастлива и первым делом при встрече низко поклонилась со словами благодарности. «Это результат твоей работы», - ответил Акааши, все еще сомневаясь в важности своего участия. «Но без тебя бы ничего не вышло!» - заверила она. Это было положительным опытом общения со сверстниками, но отрицательного оно не исключало. В конце средней школы одноклассник запер его в подсобке спортзала со словами: «Прости, я не могу проиграть». Думалось, подержит и отпустит — это фигня. Так и случилось, однако на следующий день на него косо поглядывали и шептались, что «у них было это». Парень просто запер его на время, чтоб Акааши нигде не засветился, а потом так же легко и играючи наврал, будто у них был секс. Поспорил, идиот, на свою голову, а потом придумал план попроще, зная, что ничерта у него с Кейджи не будет. Доказательств никаких, но самоуверенности у пацана было не занимать, потому пусть и с сомнениями, но кое-кто все же верил. Нужно же было что-то пообсуждать. Вскоре то ли фишка разлетелась, то ли кто-то еще до нее додумался, но и другие стали пользоваться тем же способом, даже не всегда удосуживаясь проверить, действительно ли в это время Акааши больше нигде не засветился. У Акааши даже родителей вызвали в школу, сетуя, что «про вашего сына ходят грязные слухи», но ответ был коротким: «Так разберитесь с теми, кто их распространяет». Хотя бы семья никогда в нем не сомневалась, и это успокаивало. Что говорят другие — не важно. К сожалению, многие из средней пошли с ними так же в старшую, где все продолжилось. Менеджер волейбольного клуба сказала тогда, что ее одноклассница говорит, будто у нее с Акааши было свидание вчера в восемь, но в это время он был с Сузумедой на станции метро. - И что я сделаю? - пожал плечами Кейджи. - Ворвусь в класс посреди разговора с криками, что это было не так? Потом что? Чем больше отнекиваешься и оправдываешься, тем меньше тебе верят. Кивают головой с таким ехидством в глазах, будто знают все лучше тебя. Сузумеда разозлилась на него, когда парень, который ей нравился, тоже поддался чарам милой мордашки Кейджи, но вскоре пришла с извинениями. Поддалась ревности и злости, была расстроена и наговорила лишнего. Хуже всего было то, что Акааши хоть и считал ее другом, ничего о ее чувствах не знал. И секс с тем парнем на самом деле был. Ее номер до сих пор в телефоне, как и большей части волейбольной команды. Они неплохо общались раньше, но сейчас клуб по интересам распался, поводы для болтовни и совместных посиделок исчезли. Так и не удаленный чат в соцсети изредка оповещал о сообщениях вроде: «Как дела?» но дальше редко заходило. Повода расстраиваться тут тоже не было. Другое дело — тенденция «ошлюшивания» Акааши, которая никак не желала отступать. Стоило набрать небольшую популярность, как тут же вышла первая статья о «школьных похождениях» и интервью каких-то анонимных дебилов, с радостью рассказывающих то, чего никогда в реальности не существовало, лишь бы засветить свои речи в каком-нибудь мало-мальски известном журнале. Юкие тогда настоящую истерику устроила с криками и битьем посуды. Может, даже перестаралась, как говорила она, и тем отпугнула доверие Акааши, хотя был неплохой повод его подкрепить. В общем, собирать взгляды, обрастать слухами и оставаться в одиночестве стало тенденцией по жизни. По большей части это проблем не создавало, за исключением стариканов, лапающих его задницу, будучи уверенными, что Кейджи у них в руках. Когда Акааши оттолкнул Бокуто, это стало неожиданностью даже для него самого. Получилось как-то рефлекторно, пусть до этого не возникало сомнений ни в парне, ни в чувствах, ни в желаниях. Даже если развлечется и бросит, ничего нового не произойдет. Бывало, все это уже пережито и переосмыслено двадцать раз. Не всегда отношения складываются, не всегда тебя на самом деле любят, не все хотят терпеть утверждения вроде «твой парень — шлюха», и проще просто отпустить, чем доказать обратное. Если до этого Акааши просто не встречал хорошего человека, то Бокуто — вот он. Уж если он не сможет принять Акааши, то никто, наверно, не сможет. Кейджи не врал Куроо, если они переспят, то в голове щелкнет и загорится лампочка с надписью «все серьезно». Если она лопнет, то Акааши не может представить, что станет с ним. Слишком много «если». Лучшим выходом было бы поговорить с Бокуто. Он открытый и добрый, он бы все понял, можно даже не сомневаться. С Куроо же получилось поговорить. Уж если с супругом, испытывающим ранее не самые радужные чувства, все прошло гладко, то Бокуто вообще наверняка бы разогнал все печальные мысли и сомнения одной своей улыбкой. Только поговорить с Бокуто не получалось. «Извини, милый, ты знаешь, что меня считают блядью?» - дерьмовый какой-то разговор. Кейджи не хотел его начинать, но волнения Котаро его пугали. «Хэй! Я одолжил один классный фильм у друга, посмотрим сегодня?» - гласило сообщение на экране. У Акааши пятнадцать минут на перерыв, но вместо того, чтоб попить кофе, ему приходится подправлять грим. Менеджер с завидной регулярностью косится в его сторону, видимо, опять имея планы, на которые подопечный не будет согласен, но Акааши делает вид, что ничего не замечает. Он не волнуется, надеясь, что раз прошло не так много времени с прошлого инцидента, тот просто не будет рисковать. «Сегодня вечером я работаю», - констатирует брюнет. Хотя интересно, что на сей раз выбил Бокуто. Прежде, чем успевает прийти ответ, Акааши добавляет: «Но если тебя устроит после восьми, я не против». «Если ты не против, я тем более не против! Я же приглашаю», - почти сразу же отвечает Котаро, и Акааши мысленно корректирует планы. Заехать домой не получится, иначе уйдет слишком много времени. Без того очевидно, что Акааши останется у Бокуто на ночь, и эта мысль даже приходится по вкусу. Акааши все еще доверяет своим ощущениям, по необъяснимым причинам он так же доверяет Куроо, а эти два авторитетных мнения заявляют, что Бокуто — определенно хороший парень, которому можно доверять. Вряд ли он напрямую полезет к Кейджи, но без заигрываний не обойдется. Если рука на автомате не выпишет затрещину, то можно будет зайти дальше. Излишние опасения и сомнения ни к чему, к тому же Акааши сам не против. Касания Бокуто ему нравятся, как и его поцелуи, да и сам парень не отстает. Акааши даже замирает от предвкушения, и со стыдом признает, как наслаждается этим чувством. В животе все скручивается от приятного волнения, но он старается не начать фантазировать, как это может произойти. Как опасения могли за несколько мгновений перерасти в предвкушение, оставалось загадкой. В конце концов это просто теория. Перерыв закончился, и пришлось вернуться на площадку. Все посторонние мысли остались за ее пределами, привычная рабочая атмосфера захлестнула с головой, и время помчалось, как скоростной поезд, останавливаясь ровно по расписанию на своей станции. - Хорошая работа! Постараемся обработать результаты завтра, если что, все на связи, - подвел итоги руководитель. Акааши кивнул в ответ, несмотря на то, что в этом не было необходимости, и побрел переодеваться, попутно проверяя входящие. Бокуто ограничился лаконичным: «Буду ждать». Когда-то он строчил по двадцать простыней, впадая в панику, если Акааши долго не отвечал, так что пришлось ему втолковать, что во время рабочего процесса, он не может отвлекаться даже на секунду, и чтоб дождаться скорейшего ответа, лучше написать одно короткое, но емкое сообщение, и тогда не придется тратить полчаса перед ответом, чтоб прочитать все предыдущие послания. Не сразу, но Котаро привык, и это по-своему умиляло. Это определенно стоило ему немалых стараний. - Я сегодня сам, - отмахнулся брюнет от менеджера, действовавшего на нервы одним своим присутствием. Что-то было в нем странно, и это подбешивало, но лезть на рожон Акааши не намеревался. - Ты не домой едешь, - с укором отвечает тот, вместо того, чтоб радостно отправиться домой, скинув с плеч часть своих обязательств. - Возможно. - Признайся, у тебя все-таки есть любовник. Очевидно, что твой супруг для галочки, но будет лучше, если мы заранее придумаем легенду насчет твоего таинственного друга. Кейджи перевел на него свой сосредоточенный взгляд, не выдающий никаких эмоций. Менеджер это начал первым, заведя разговор своим заученным деловым тоном, но беря во внимание его поведение, подвохом несло за версту. Агентство может помогать скрывать интрижки, и многие держат своих наставников в курсе событий, чтоб заранее продумать варианты, если что-то пойдет не так. Нужно беречь не только свою репутацию, но и агентства, потому зачастую менеджер и подопечный работают сообща. Но Акааши как-то не стремился ему доверять. - У меня все еще есть друзья и родители, с которыми я в хороших отношениях. Вы слишком зацикливаетесь. - В ход пошли оправдания? - Говорю очевидное, - поправил Акааши. - Так почему отказываешься от машины? - подловил менеджер, буквально впиваясь своим цепким взглядом, но Кейджи вполне способен его вынести, даже не особо стараясь. - Друзья и семья — это не то, что нужно было бы скрывать. - Я и не думал что-то скрывать. Но моя лучшая подруга — девушка. Я бы не хотел в подобных ситуациях лишний раз светить служебным транспортом. Он никого не обманул. Не пытался, да и не получилось бы. Менеджер остался при своих подозрениях, до последнего сверля взглядом спину подопечного, но попытки выведать адрес провалились. Ему Акааши тоже не провести. Вскоре мысли о работе и вовсе выветрились из головы. «Жди через 20 минут», - отправил Акааши, прежде чем сесть на заднее сидение такси. На всякий случай, чтоб у любопытных зевак, заглядывающих в проезжающие мимо машины, было меньше шансов заметить его и узнать. На завтрашнее утро ничего не намечалось, но все равно подумалось, что нужно перетащить в квартиру Бокуто пару своих вещичек. Чтоб было что на смену каким-нибудь рабочим утром.