Связаны

Бокуто уже поревел, потому просто лежал на коленях у Кейджи, изредка шмыгая носом. Его волосы, освобожденные от пут геля для волос нравились Акааши куда больше, и он с приятным чувством гладил их, но все же признавал, в дурацкой прическе с совиным закосом был весь Котаро. Она ему тоже шла. На экране мелькали титры, неизвестно каким чудом, но этот совень умудрился выбить на сегодняшний вечер мелодраму. Необычно, но неплохо. Фильм был хорошим, даже у Акааши струны души зашевелились, но он сдерживал любые проявления слабости, ибо реветь, когда его могут увидеть — последнее дело. Вставать или выключать плеер никто не спешил, Акааши продолжал свои ритмичные движения, сильнее зарываясь в мягкие волосы и наслаждаясь этим теплом, а убаюканный Бокуто был готов заснуть хоть под музыку болгарки, лишь бы милый брюнет не убирал своих рук. Котаро ненавязчиво поглаживал открывшиеся ему коленки, рискуя получить затрещину или не менее болезненный щипок за ухо, но все было решено за него. Сегодня можно. - Тебе на учебу утром? Я не против поспать. - Значит, поспим, - сладко отзывается Котаро, на мгновение забывая о своем плане не дышать, чтоб не спугнуть эти прелестные ладошки, и поворачиваясь к Акааши лицом. Тот больше не гладит, но рука все равно остается в волосах, застыв на месте. - Прогуливаем, значит? - Иногда можно. Судя по тому, как часто звучала фраза «иногда можно», то происходило подобное вовсе не иногда. Стоило даже побеспокоиться, не выпрут ли Бокуто за непосещаемость, но тот стойко заверил, что Акааши видит только пропущенные часы, и ему кажется, что их много, но в сравнении с отработанными — это незаметная крупица. Вдобавок заверил, что у него неплохая успеваемость, а с подтянутым английским поднялся даже средний балл. Акааши улыбнулся и наклонился, чем смутил Бокуто. Его лицо заалело мгновенно, и вот это недоразумение томилось от нетерпения в желании затащить Акааши в постель. Кейджи даже без особого труда может стать ведущим, взяв все в свои руки, но милостиво не делает этого, лишая Котаро утренних раздумий. Он целует мягко, сперва едва касаясь, но после наклоняется ниже, полностью утопая в ощущениях. У Бокуто сухие и горячие губы, но он нетерпелив и тут же облизывает их в секундной паузе. Он целует неторопливо, перехватывая инициативу и уже надавливает рукой на черные волосы, не позволяя отстраниться. Его язык настойчив, а зубы не упустят возможности покусаться, в этом была своя прелесть. - Блин, Акааши… - простонал разгоряченный Бокуто, рывком поднимаясь с уютных коленок. - Мне нужно в ванную, - равнодушно отозвался Кейджи, - чувствую вкус бальзама на губах, тебя поди тоже всего измазал. - Акааши! - обиженно возмутился Котаро, - да я сожру весь твой бальзам сам, только посиди со мной еще. Поднявшийся было с нагретого дивана Кейджи обернулся. На самом деле он успел умыться, а теперь хотел просто подразнить Бокуто. Это было нечестно, но в то же время довольно забавно. Парень вроде был готов довольствоваться малым, но пока Акааши сам не сбежит, не отпустит ни за что. Возможно он и не надеялся на то, что подобное предложение примут, но Кейджи все-таки развернулся и сделал шаг обратно. - Ладно, посижу, - благосклонно отозвался он, усаживаясь прямиком на колени Бокуто. Лицом к лицу. - Контрольный в голову? - Попробуй. Еще никогда Кейджи не приходилось ощущать себя таким садистом, он даже уговаривал себя не издеваться над Котаро, и в целом это получалось, но мимолетные шуточки все равно проскальзывали. Руки Бокуто коснулись поясницы сперва несмело, тут же отпрянув, но мигом вернулись на место. Горячие ладони накрыли спину Акааши, обжигая даже через тонкую ткань рубашки, поползли выше, но снова спустились вниз, стремясь к бедрам. Дай ему только шанс, Бокуто не будет терять времени. - Ты меня с ума сводишь, - пожаловался парень, несильно сжимая ягодицы, будто Акааши не заметит и не оттолкнет его. И он знает, что план не сработал, но по рукам не дали — уже хорошо. - В хорошем смысле или нет? - В прекрасном смысле. Но как бы это до чего плохого не довело. - Эй, Бокуто, - голос Акааши звучит приглушенно и серьезно, Котаро кажется на миг, что его попросят не торопить события, и он даже готов с этим смириться. Готов сказать, что хочет, но если Акааши не готов, то можно подождать. Что он готов сколько угодно ждать, но можно ведь еще посидеть вот так, довольствуясь поцелуями? - Бокуто… Он поднимает глаза, Акааши гладит его по щекам, не позволяя отвернуться. Его ладони спускаются к шее, но теперь удерживают губы. У Акааши они всегда нежные и мягкие, слегка влажные, пусть не от блеска, но хотя бы от гигиенической помады, которую тот постоянно носит с собой, иначе мигом потрескаются. На улице сейчас холода и ветер, Бокуто бы тоже не мешало… - Я люблю тебя, - просто произносит Кейджи, отстранившись после очередного поцелуя. Бокуто туго соображает, не сразу понимая, что было сказано таким будничным тоном. А глаза Акааши так близко, и они такие темные, что можно утонуть. Бездна затягивает с головой. - Ага… - загипнотизированно тянет Бокуто, но потом будто оживает. Осознание приходит по капелькам и тут же снова деморализует. - Что? Акааши смеется, скрывает лицо в смущении на чужом плече, пока Котаро бубнит что-то невразумительное. - Ты сказал это раньше меня! - наконец выкрикнул Бокуто, зажимая в своих стальных объятиях. Одни мышцы, можно даже пощупать без зазрения совести. - Тебе не нравится? - Как мне может это не нравиться? Черт возьми, Акааши, я обожаю тебя. Конечно, я люблю тебя тоже. Я бы предложил выпить за это, но вряд ли ты одобришь. Было настолько очевидно, что Бокуто не может подобрать слов и сдерживает свой фонтан неразличимых звуков, которые должны бы выражать все его эмоции. Он ведь и правда любит. Бокуто делает это так честно и открыто, что сердце Акааши не может сопротивляться. Понемногу оно таяло от этого огня, а потом и вовсе загорелось. Так просто, такая банальная история. Но это ведь куда лучше постоянных проблем, нераскрытых вопросов, томительных ожиданий… Не нужно изводить себя неопределенностью и долго-долго шагать к тому, чтоб быть, наконец, счастливым. Бокуто честный, и это подкупает. Он не предаст, не бросит. Он будет верить Акааши больше, чем кому-то еще. Потому что Акааши, вот он, тут. И Бокуто знает, какой он рядом с ним. Бокуто не отвернется. - Я верю тебе, - вслух произносит Кейджи и несильно кусает чужую шею. В отместку за его истерзанные губы. - То есть выпьем? - неуверенно предположил Бокуто. - Нет. Давай займемся любовью? Темные волосы щекотали, а дыхание опаляло кожу огнем. Смирение — ключ к успеху, решил бы Бокуто, если бы мог вообще думать о чем-то кроме горячего тела в своих руках. Акааши ведь на самом деле был полностью в его власти, на его коленях, в его объятиях, из которых не сумел бы вырваться, не позволь этого Бокуто. И этот Акааши сводил с ума своими… да кто вообще такое вслух говорит? Бокуто может скончаться от повышенной циркуляции крови. - Кровать… да, кровать, - констатировал он. - Диван, - поправил Акааши, - и мы прямо на нем. И если сейчас мой бальзам не будет съеден, придется идти его смывать. Как хорошо, что они остались в комнате. Диван был разложен, Бокуто никогда не убирал свою постель, просто накрывая покрывалом. Последнее, что хотелось делать перед сном — это расправлять диван и раскладывать постельное белье. И сейчас бы было точно не до этого. Котаро немного опасался такого прямого предложения, но отказываться не планировал. Он бы просто не сумел этого сделать, потому как пальцы Акааши уже подцепляли его футболку, проводя по спине и остужая кожу. Его руки не были холодными, но не шли и в сравнение с кипящим Бокуто, который никак не мог совладать с чужим ремнем, а помощь все не приходила. Раздеваться пришлось быстро, одежда мешала, доставляя едва ли не физический дискомфорт, и соприкосновение обнаженной кожей того стоило. Бокуто хотел все сделать правильно, неторопливо, обласкать своего возлюбленного, быть нежным, но мысли в голове путались, и он не мог вспомнить, где же заныканы презервативы и смазка, хотя раньше эти знания никогда не вылетали из его головы. Все планы перебил голод, и Бокуто уже ни о чем не размышлял, оставляя поцелуи на шее Акааши. - Давай ниже… - попросил Кейджи, со смешком припоминая недавние подозрения менеджера. После таких-то попыток отвертеться прийти с засосами — это нечто. Ниже, так ниже. Где именно — это не особо важно. Не шея, так есть еще плечи, есть грудь, живот, бедра. Можно расцеловать все, так что Бокуто пользовался предоставленной возможностью, руками вцепившись в бедра. Губы неторопливо следовали от плеча к груди, оставляя влажные следы, красные реже. Ладони порхали по ягодицам, стремясь к ложбинке, но Котаро одергивал себя, боясь еще спугнуть Кейджи, которого хотелось безумно. Возбуждение давило, накрывало с головой, Бокуто готов был взорваться, потому что прямо перед ним его милый Акааши, доверчиво раздвинувший ножки. Вернее Котаро сам забрался между них, даже не заметив, когда прикусил кожу на животе. - Стол. Бокуто, стол. Кто вообще хранит лубрикант на самом видном месте? Стол, точно. Котаро отстранился на какое-то мгновение, потому что смазка — это важно. Ему ведь хочется, чтоб и Акааши было хорошо. Гель был прохладным, но это ничуть не мешало. Не желая оттягивать, Котаро сразу же приставил пальцы к анусу, размазывая смазку и мягко надавливая пальцем. Тот скользнул внутрь, и Котаро было потянулся к члену Акааши, чтоб отвлечь от неприятных ощущений, но брюнет вместо этого притянул любовника к себе, жадно впиваясь в его губы. Кусаться оказалось приятным, он может даже перенять эту привычку. Акааши зажимал зубами чужие губы, вцепившись в плечи Бокуто. Растягивать пришлось на ощупь, но и так Котаро сумел всунуть второй палец. Хотелось посмотреть со всех сторон, наблюдать, как тело Кейджи принимает его внутрь, но ведь время еще будет. Это только первый раз, только один из многих, которые еще будут. Котаро добавляет палец, когда кровь стучит в ушах. Тело горячее, узкое, но обильно смазав свой член, Бокуто все-таки входит, заполняя Акааши собой. Тот смотрит мутным взглядом и губы его слегка гнутся в улыбке. Он двигает бедрами, намекая на продолжение, которое незамедлительно следует. Бокуто двигается резко и глубоко, вырывая судорожные вздохи, и мысленно умоляет о стонах. Чертовски божественный голос Кейджи сводит с ума не хуже, чем тугие стенки, сжимающие его пульсирующий член. - Ты просто восхитителен, - хрипло произносит Котаро в губы. Целовать не рискует, не то не хватит воздуха, не то ненароком сожмет зубы и придется слизывать кровь. В фантазиях Бокуто все было не так. Он должен был зарекомендовать себя прекрасным и чутким любовником, но вместо этого сорвался в страсть, вдавливая податливое тело в постель, наваливаясь сверху всем своим весом. Кейджи закинул ноги ему на поясницу, надавливая сильнее, вынуждая склоняться ближе и входить глубже, будто это вообще было возможным. Кажется, ему нравилась эта страсть. Бокуто кончил первым, совсем не ожидая такого скорого финала. Не сдержался, как какой-то школьник, теперь Акааши в нем точно разочаруется! А еще сильнее разочаруется, если оставить его сейчас в таком состоянии. Расстроенный Бокуто выскользнул из растянутого отверстия, сперма тянулась следом, вгоняя парня еще больше в краску. Он так и не вспомнил о презервативах, еще и кончил внутрь. - Акааши все поймет и простит, если ты сейчас же вынырнешь из зоны повышенной депрессии и вернешься ко мне, - немного обиженно произнес брюнет, мигом уловив настроение любовника и сводя коленки от внимательного взгляда. Очень возбуждающе, между прочим. - Все-все? - подозрительно поинтересовался Котаро, снова наваливаясь всем телом. Его ладонь прошлась по члену, несильно сжала, большим пальцем Бокуто погладил налившуюся головку, уверенно сползая вниз, несмотря на свою в данном деле неопытность. Он успел только пару раз на пробу коснуться языком и оставить лишь один поцелуй на внутренней стороне бедра, как лицо опалила горячая жидкость. Бокуто непонимающе хлопал глазами, будто его излюбленные совы. - Прости. Это неожиданно было… я… - попытался было оправдаться в смущении Акааши, но столкнувшись взглядом с любовником лишь рассмеялся. - Ну мы и идиоты. - Эй, Акааши, ты не идиот! - возмущенно воскликнул Котаро, поднимаясь к чужому лицу, на что Акааши рассмеялся еще сильнее, уже не в силах остановиться. - Скажи еще, что зубы мне выбьешь, если буду себя оскорблять. Салфетки. Боже, вытри лицо, прежде чем ко мне лезть… Первая ночь закончилась смехом, тычками под ребра и объятиями. После всех шуточных споров, Котаро все-таки не смог удержаться, сгребая Акааши в объятия и утыкаясь носом в его волосы. Несколько странно, но определенно незабываемо. Кейджи заснул первым, прислонившись щекой к чужому плечу, а Бокуто оставалось пялиться в потолок и беспокоиться, что если он закроет глаза, то наутро выяснится, что это все сон. Но это точно не было сном, и он чувствовал себя самым счастливым.