Связаны

Куроо определенно был хорошим человеком, в этом никто и никогда не сомневался. Несмотря на все его ехидство, идиотские шуточки и страсть раздражать окружающих, все прекрасно знали, что он чертовски добрый, в беде не бросит, кошку из-под колес спасет и переведет старушку через дорогу. Но даже его благородное сердце не могло вынести два часа монотонно льющейся воды. И ладно бы это просто мешало спать, но ему приспичило по нужде, а санузел у них смежный, так что Акааши, завалившийся в ванную, как только пришел со своей дерьмовой рабочей вечеринки, доставлял реальные неудобства. Сперва Куроо терпеливо ждал, потом наворачивал круги, пытаясь не бросаться в полымя и выпустить пар таким образом, потом уже начал беспокоиться. Потому что это Куроо. Вода в самом деле текла как-то слишком монотонно, словно ехидный Акааши тупо включил ее и оставил душ, а сам занимался своими делами. Он вернулся то ли недовольным, то ли расстроенным, вероятно, что уставшим. Ранее он ничего не говорил хорошего о подобных мероприятиях, только жалел, что вынужден идти. Закончили работу над каким-то проектом, хотя каким, если Акааши не берется за крупную работу, и обязательная обмываловка в счет рабочего времени — не свинтить. Может, он заснул? Ну, вымотался парень, с кем не бывает. Куроо сам однажды вздремнул в ванной, прислонив голову на бортик, чудом проснулся, когда вода только-только начала капать за край. Ладно, если заснул, плевать, если затопит пол, а если захлебнется? Только трупа тут не хватало! Это было бы слишком глупо. Размышления на эту тему выдались как раз, когда после очередного круга настала минутка отдохнуть, он лежал на кровати, свесив ноги и глядел в потолок, даже не рассчитывая заснуть. А теперь резко сел, несколько секунд недвижимо решал, что делать, после чего снова спустился вниз. И все же, квартира в два этажа — пожалуйста, а два сортира — это видите ли, слишком роскошно. Куроо слышал, что бывает у каждой спальни выход в ванную, а его бы просто устроила вторая комната. Он особо не смущался, даже если ошибется и Акааши просто заплескался в своей яблочной пене — ничего страшного. Беспокойство — это вполне нормально и объяснимо. Тем не менее действовал осторожно, нарочито не торопясь, чтоб не сделать ложных выводов. - Я понимаю, что у тебя спа-процедуры, но мне срочно нужен сортир, не то придется убирать не только за котом, потому, господи, шторкой прикройся, если комплексуешь, а я начинаю взламывать замок! В ответ стояла тишина. Взламывать ничего не пришлось, замок оказался не заперт, так что Куроо, не очень искренне извинившись за вторжение, все-таки открыл дверь, справил свои дела, лишь после этого оглядываясь на ванну. Он же сказал, что ему нужно, и он не будет беспокоить? Сказал, вот и надо следовать. Только почему-то помещение не заполнилось паром, как происходит моментально, стоит открыть воду, да и вообще тянуло прохладой. Акааши шторкой не прикрылся. Он вообще вряд ли с места сдвинулся. Он сидел, притянув к себе колени, обнял их руками и склонил голову. Взгляд проходил где-то рядом с Тетсуро, но вряд ли натыкался на какую-то цель. Он вообще был слишком отсутствующим, глаза затуманены, словно все затянуто серой пеленой. На мгновение Куроо подумал, что тот просто напился, но тут же отмахнулся: такого бреда быть не может. Он тупил несколько мгновений, после чего стрелой метнулся к крану, выключая не ледяную, но достаточно прохладную воду. Акааши вообще никак не отреагировал, словно не заметил, и что-то в его позе или взгляде казалось смутно знакомым. Куроо уже видел подобное, но не может вспомнить. - Эй, Акааши, что с тобой? - попытался он растормошить супруга за плечо, все-таки добиваясь хоть какой-то реакции. Кейджи медленно поднял голову и попытался сфокусировать взгляд, полный непонимания. - Ты торчишь тут несколько часов. Это обряд вызова переохлаждения или что? Пойдем. - Несколько часов? - удивился парень, легко поддаваясь рукам Тетсуро, что настойчиво тянули его из ванной и закутали в полотенце. - Извини. Мне лучше остаться тут. - Да что ты говоришь? - съязвил Куроо. Акааши вроде вышел из своего оцепенения и казался просто задолбавшимся человеком, но сводил к переносице брови, словно его мучила головная боль. - Правда. В воде мне становится лучше. - Тебя трясет, - настаивал Тетсуро. Очевидно, что Акааши не хорошо, и дело не в опьянении, алкоголем совсем не пахло, но вредить самому себе он не позволит. К тому же если оставит супруга на произвол, не сможет уснуть, беспокоясь, что тот свалится и все же захлебнется в ванной. Тупая, но возможная смерть. - Меня… не от холода трясет, - признается Кейджи, еще сильнее хмурясь и закусывая губу. Нашел на ком подобные приемчики использовать. Лицо его краснело, и Куроо тут же обхватил его ладонями. Горячее. И дыхание у него тяжелое. - Жар? Температура? Остужаться под душем — явно не лучшая идея. - Дело не во мне, Куроо. Я не знаю, что делать. Но под водой, правда, легче. Я не знаю, когда это пройдет, нужно просто перетерпеть. Но уснуть не получится. Почему-то подумалось, что Акааши вряд ли из тех, кто может просто уснуть на полу. Ну, был так устал, не дошел. Точно нет. Но Куроо помнит, как тот сидел на полу, опустив голову на постель. И взгляд был такой… - Кто это сделал? - строго спрашивает парень. Вообще-то в голове у него только смутные догадки, но Кейджи не в себе, наверняка его будет не сложно расколоть. А если и нет, то рано или поздно мозаика в голове все равно сложится, раз уже началось движение. - Не знаю, - Акааши даже пожимает плечами и склоняет голову. Веки опускаются, он выглядит все так же странно, но Куроо ликует — он попал в яблочко. - Я не уверен, кто именно и с какой целью. Может, в шампанское… как меня это все бесит. Боже, как я скажу об этом Бокуто? Кейджи усмехнулся, все полотенце промокло, словно вытирали не одного человека, а стадо каких-нибудь волосатых животных. Куроо его отбросил и взял для волос другое, на ходу придумывая, во что бы своего ненаглядного одеть. Было немного странным понимать, что Акааши одолевают не только физические терзания, но и душевные. Он довольно искренний, волнуется. Почему Бокуто вообще должен был узнать и зачем оправдываться? - У тебя было с кем-нибудь? - Конечно, нет. Я ушел сразу, как понял, что со мной что-то не так. Наконец, Куроо додумался вытащить из шкафчика одну из своих спальных футболок, тут же напялил ее на Кейджи, которому та была предсказуемо велика. Но что дальше делать? Кажется, Акааши намеренно чем-то «угостили». Может, подсыпали в выпивку или еду, как тот сам предположил, может, что еще. Но как избавиться от эффекта, он не знал. Вернуть его обратно под воду — точно нет, но и отвести в кровать, пожелав спокойной ночи — тоже довольно садистское решение. Акааши как никогда беззащитен, ему нужна поддержка, и только он, Куроо, может ее предоставить. - Я не знаю, что тебе поможет. Нет, конечно, мы можем вычислить, кто так прикололся, и вытащить ему пару зубов, но я имею в виду именно сейчас. Давай посидим вместе? Если что нужно, говори. Но не вреди себе. Даже в такой ситуации Акааши был спокойным и послушным. Насколько должна жизнь потрепать человека, что тот чувствуя недомогание не просит у кого-нибудь таблетку по случаю, а поскорее убегает домой? С подсказками самого пострадавшего, Куроо быстро сумел составить картину происходящего, и она бесила его до зубного скрежета. Сперва подумалось, что это какой-нибудь банальный афродизиак, но эффект все-таки был другим. Акааши охватила слабость, болезненный жар уже был побочным следствием. Более того, сексуального возбуждения не наблюдалось. Если описать максимально коротко, то Акааши стал ведомым. Он нуждался хоть в чьей-то руке, и если бы вместо Куроо ее протянул бы какой-нибудь лощеный мудила с площадки, Кейджи вполне мог бы очнуться в его кровати. Понять все эти принципы и состроить предполагаемые планы виновника в расписание Куроо не входило. Его больше волновали пальцы Кейджи, удерживающие край его футболки по дороге до второго этажа. Помещение между комнатами они практически не использовали. Все совместное внизу было общим, вверху раздельным, и эта комната была просто проходом, несмотря на весь уют и открывающийся вид на город. Куроо решил, что настало ее время. Глаза Акааши закрывались, но сон это не приближало. Он все так же неровно дышал, держал чужую футболку и тянулся к теплу тела. Куроо было не жаль своего крепкого плеча. Он бы и сам притянул супруга к себе, но боялся напугать подобными объятиями. Темные волосы щекотали шею, приятный свежий запах яблок — нос. Акааши вряд ли отдавал себе отчет, но мертвой хваткой вцепился в руку Тетсуро, как в спасательный круг, и понемногу расслаблялся. Куроо смотрел. На приоткрытые губы, дрожащие ресницы, на то как вздымается грудь, и чувствовал себя очень дерьмовым человеком. Он в любом случае был бы дерьмовым человеком. Бросил бы Акааши там — плохо, не бросил — тоже плохо. Просто в голове мысли плохие, не те, что бывают у хороших людей. Например, что было бы неплохо, если Акааши снова ушел в себя и не обращал внимания на стук чужого сердца. Оно не сорвалось в бега на всех парах и не выламывало грудную клетку, а у Куроо не потели от волнения ладони. Но оно было таким громким… Тук. Как набат, настолько же тревожно и громко. Тук. Куроо любуется им. Не сердцем, не звуком, конечно. Акааши. - Знаешь, есть вещи, о которых мы не обязаны никому говорить, - зачем-то начинает Куроо, чувствует себя подлым, потому что Бокуто бы все понял, тем более не стал бы злиться. Но Акааши бы было неприятно, он действительно не обязан отчитываться. - Например, когда мне было шесть, у нашего соседа приехали гости с собакой. Она не трогала никого, но и мне мать ее трогать запретила. А она казалась мирной и прикольной, я не послушался. В общем, она меня укусила, пришлось ехать в больницу, но я так и не сказал ей, что это была именно та собака. Вдруг бы она разозлилась? На меня, на нее. Что бы стало с ней? С ее хозяевами? Это же была моя ошибка. - Думаешь, она не догадалась? - мягко с улыбкой переспросил Кейджи. - Нет. Бродячих собак в нашем районе было немало, так что это не было удивительным. Просто… я хотел сказать, что ты ведь не сделал ничего плохого. И скажешь ли ты об этом Бокуто или нет, ничего не изменится. Просто тебе вряд ли будет это приятно, так не мучай себя. Да и с чего начать? «Здаров, а мне какой-то наркоты в бокал накидали»? - Действительно, глупо, - посмеивается Акааши, поуютнее устраиваясь на чужом плече. И Куроо рад, что то его плечо. Не потому что это мог бы быть какой-то плохой человек, даже если хороший, плевать, если он не Куроо. Это не те чувства. Это не дружеская забота и привязанность. Это не легкая симпатия, не сопереживание близкому человеку. Куроо про себя смеется и радуется, этот дерьмовый секрет навсегда должен остаться тут, только между ними. Куроо понимает, что впереди ему еще хорошенько достанется. - Кажется, мне уже получше. Голова так не кружится, да и жар немного отступил, - Акааши касается лба, ища подтверждения своих слов, и удовлетворенно кивает. - Ты спать поди хочешь. Куроо глазами часы не ищет — их тут нет; сам тем более не может определить прошло ли несколько минут или часов. Это не важно, он может высидеть хоть несколько суток, но, реагируя на слова, встает. Кейджи следом, и взгляд его глаз такой грустный-грустный. - Ну, спокойной ночи, - произносит он, сдавленно улыбаясь, и ведь не замечает, что футболка Куроо все еще в его руке. Главная мотивация — как лучше для Акааши. И это не оправдание и не ложь, просто так совпадает, что и Куроо приятно держать его в руках, пусть это и… как-то больно, что ли. Акааши все еще не контролирует себя и очевидно просит: «Не бросай меня одного». Конечно, не бросит. Для Куроо нет ничего проще, чем выловить чужую ладонь и потащить к себе. - Не ссы, если я буду храпеть, никто не проберется в твою комнату через окно. Можешь ничего не бояться и спать спокойно, я буду рядом. В футболке Куроо, в комнате Куроо, на кровати Куроо, в объятиях того самого Куроо. Акааши расслабляется, льнет поближе, а Куроо беспардонно закидывает одну руку под подушку, вторую на Акааши, и обоим хорошо. Акааши ничего не боится и засыпает, ведь Тетсуро надежный и добрый. Он хороший человек, который не посмеет даже уткнуться носом в чужие волосы, хотя очень-очень хочется. Куроо не сомкнет глаз этой ночью. Первым, кто спит с ним в этой комнате на этой кровати оказался его супруг. «Исчезновение людей — явление, в общем, не такое уж и редкое. Согласно статистике, ежегодно публикуется несколько сот сообщений о пропавших без вести». Куроо чувствует, что пропадает. Из всех идиотских ситуаций, он умеет выбирать. «И, как ни странно, процент найденных весьма невелик».