Связаны

- Хорошо, что я все узнал. И хорошо, что от тебя. Но это не значит, что теперь между нами что-то может быть. Как-то не был готов Бокуто услышать нечто подобное по утру, когда едва умыться успел, но все же результат был закономерным. Он бы в любом случае никогда в жизни не осмелился бы предложить Акааши снова встречаться, но прозвучавшие слова его все равно печалили. Оставалось виновато улыбнуться и кивнуть. Ну и закрыть дверь ванной, не то немного странно все это выглядит. - Я понимаю. - Мне правда жаль, Бокуто, - добавил Акааши, и его голос звучал настолько искренно, что Котаро чуть сам не ринулся его утешать. Решил все расставить по местам, не оттягивая время и не давая надежд, значит, рационально, как и обычно. - Как беспощадно, - хихикнул Тетсуро, мигом выбивая из легких Бокуто всю грусть и оставляя лишь сжатый воздух, полный праведного негодования. - Подкрадываться и подслушивать чужие разговоры…. Фу, как низко! - Вообще-то мне нужно почистить зубы, а вы на проходе, - быстренько нашелся Тетсуро. И вовсе он не собирался рушить какие-то там драматические сцены, уж куда вероятнее, что это Акааши все посекундно просчитал, чтоб супруг застал этот момент и больше не ныл. - Я должен был сказать это еще вчера, но по правде говоря… растерялся. Надеюсь, теперь ты перестанешь сычевать на кухне одинокими вечерами, ломая зубочистки, - решил вставить свое слово Кейджи, и вот точно! Точно-точно это не случайность! - Зачем ломать зубочистки? - не понял Бокуто, но Акааши ушел от ответа. Вернее просто ушел, а Куроо развел руками, дескать, не могу ничего сказать. У Бокуто оставалась еще пара дней для законного отдыха, было бы глупо тратить их на то, чтоб сидеть в слезах в выделенной ему комнате из-за предсказуемого отказа. По крайней мере Акааши не сказал, что больше никогда в жизни не хочет его видеть, это в своем роде уже было достижением. Куроо чувствовал себя новым человеком. Вот прям новенькой сборочкой с исправленными багами. Не всеми, конечно. Но его самоуверенность взлетела до небес. Можно было бы подольше заниматься самолюбованием перед зеркалом, но на телефоне высветился номер Юкие, и пришлось поскорее отплевываться от зубной пасты, при этом явно понимая, чем занимался вчера вечером Акааши. Ну это простой ребус, не сложнее, чем два на два. - Ты уже начал лепить себе статую из пластилина? - первым делом ехидно поинтересовалась девушка, прощупывая почву, но все же на 90% будучи уверенной в успешном разрешении конфликта. - Могильное надгробие или торжественную скульптуру? - уточнил парень, поправляя несколько неровно стоящих после Бокуто баночек на зеркале. - Это уже у тебя надо уточнять. Видимо, что-то все-таки начал. Куроо усмехнулся, вылезая из укромной комнатки на аппетитные запахи. Типичное утро, от того не менее прекрасное. Куроо уже не представляет, что это такое — каждое утро на скорую руку стряпать себе кривой бутерброд и запивать все мутным чаем. Без Акааши он не голодал, конечно, но точно уж не старался следить за завтраками. Во-первых, никто ему не готовил, а на это уходит не мало времени каждый-то день, во-вторых, не для кого было готовить, соответственно, и заботиться о съедобности или приемлемом внешнем виде продуктов тоже. - В общем, если ты хотела узнать — никто не суициднулся. - Вообще-то я хотела узнать, не выиграл ли кто еще из твоих друзей пару пицц, потому что кушать очень хочется, - пожаловалась Юкие, - но и это неплохо. По-правде говоря, очень грустно за Бокуто. Хочется даже как в старые добрые времена начать его расхваливать, чтоб он вновь почувствовал крутым и всемогущим парнем. - Почему бы тебе это не сделать? - Потому что это будет как если бы мы устроили ему торжественную вечеринку в честь встречи, но на самом деле все присутствующие бы думали «кстати, мы знаем, что тебя отшили». - О, действительно, - воодушевился Тетсуро, - может, устроим ему пати неудачника? - Ты бессердечный, - фыркнула девушка, а вот Куроо всерьез задумался. Нужно все-таки приободрить бро, затусив как в старые добрые времена за каким-нибудь дерьмовым малобюджетным хоррором с полной миской всяких закусок. И с Акааши. Обязательно. Было бы очень хреново, если бы супруг и бро исключали друг друга, так что стоило поставить еще один плюсик в колонку Кейджи. - Ты необъективен, - в свою очередь говорил Акааши, отвечая на какую-то реплику Бокуто. - Ты оцениваешь актера, а не роль. При всем спокойствии голоса, Акааши умудрился швырнуть кусок бекона так, словно тем самым унизил своего собеседника, а предоставленный сэндвич должен был быть нашпигован стеклом, не иначе. - Это не так! - не соглашался Бокуто. И все, словно никакой драмы не было, вернее, теперь разворачивается совсем другая драма. - И одно не исключает другого. Если бы Холмса играл не Камбербэтч, это был бы уже не тот Холмс. - Мне больше по душе Джонни Ли Миллер. Но речь шла о другом. - Ты разбил мне сердце! - завопил Котаро. Подскочил на стуле, но ударился коленом о стол, отчего со стоном пришлось сесть обратно. - Ты снова это сделал! - Так, прекращайте, - вторгнулся в диалог Куроо в роли вершителя мира. Он еще раз порадовался, что не приходится выбирать между другом и возлюбленным, хотя то, что после столь трагичных обстоятельств они беседуют, словно ни в чем не бывало, и никакого романа никогда не было, казалось несколько странным. Впрочем, оба персонажа визуально люди довольно отходчивые и зла не таящие, должны скоро забыть, что смотрят разные экранизации Шерлока. Бокуто фыркнул и надулся, Акааши пожал плечами, но оба на удивление послушались. Супруг тут же любезно предложил чай, без того прекрасно зная, что Куроо не откажется. Ну кто ему еще сделает чай? Да прям такой, что лучше в жизни не пробовал? - В общем, - продолжил Тетсуро, - раз все мы сегодня свободные птицы, то займемся очень важными делами. По голосу его вполне было ясно, что ни о какой важности не может быть и речи, но бро тут же серьезно согласился с этой отличной идеей, а Акааши взглянул, будто спрашивая «и я тоже?» Куроо точно помнит нечто подобное, оставленное далеко позади, но ответ остается тем же. Конечно, ты тоже. Остаток отпуска у Бокуто проходит прекрасно, он не брал туристических путевок, так что и жаловаться, что провел почти все свободное время, дурачась в квартире, не собирался. Все достопримечательности Токио были им давно изучены, а то и не по одному разу, там вряд ли что-то поменялось, а вот дома у Куроо — другое дело. С Акааши — еще лучше. Как и любые выходные, пролетел он крайне быстро, казалось, один взмах ресниц, и вот Котаро снова стоит с чемоданом в коридоре, перебирая в уме все свои манатки и пытаясь вспомнить, закинул ли он их в сумку. - Будем надеяться, что ты ничего не забыл, а если и забыл, то это не так важно, - тараторит Куроо, поправляя свои новомодные очки, и плевать, что солнца уже нет, - ладно, пошли, во сколько там у тебя рейс? - Очень своевременный вопрос, - со смешком говорит Акааши, - выметайтесь уже. - А поцелуй? С легким вздохом и лукавой усмешкой Кейджи оставляет поцелуй как на щеке Бокуто, так и на щеке Куроо. Последнему приходится поскорее вытолкать бро, чтоб сорвать еще один поцелуй с губ, после чего он подмигивает и поскорее закрывает дверь, будто боится получить затрещину, коих ему сроду в жизни от Акааши не перепадало. - Акааши клевый, да? - с улыбкой спрашивает Котаро, как только щелкнул последний поворот ключа. Тетсуро бездумно кивает. - Ты просто не мог в него не влюбиться. На сей выпад приходится-таки задействовать мозг, но Бокуто не желает останавливаться, и приходится поторопиться за ним. До самолета время есть, до того, чтоб объясняться перед Куроо нет. В конце концов это он первым поступил нечестно, а Бокуто… ну, он же тоже не совсем идиот. Кейджи ночует не в своей комнате, а еще целуется на кухне по утрам с Тетсуро. Одно радует, если бы Бокуто все-таки не начал бы все то, что было, черт знает сколько времени у Куроо бы ушло на то, чтоб перестать возмущаться на все подряд и разглядеть настоящего Акааши. Хотя бы попытаться сделать это. Смог бы он сам? И были бы тогда они вместе? Стоило признать, что Куроо без труда бы все просрал. - Ну, по крайней мере это не какой-то подозрительный мужик, который бы тоже разбил ему сердце, - в утешение себе говорит Бокуто. Злиться на Куроо не получается, завидовать — еще может быть. Но пока что без жажды убийства. В конце концов Бокуто крутой и популярный парень, на него засмотрится каждая вторая итальянская красавица, а Куроо… а у Куроо скучная взрослая жизнь, работа по будням, счета и каждый день один и тот же супруг рядом. Брак — это дерьмо, которое ничего не решает. Но будь у Бокуто возможность, эту часть чужой жизни он забрал бы себе. Забрать получается только плеер, чтоб заткнуть себе уши на время полета и ни о чем не думать, каждую свободную секунду представляя кого-то, до кого не дотянуться. Бокуто посильнее стискивает зубы, наблюдая, как отдаляется от земли. Кресло рядом с окошком — желание любого, ну не правда ли? А еще Куроо долго будет возмущаться из-за плеера, хотя заметит его пропажу поди только через месяц. Бокуто не умеет делать вид, что ему совсем не больно. Но он старался. Правда. Снова. И никого же не обвинишь. Куроо можно только позавидовать, ведь он может десять минут выбирать булочки, пытаясь вспомнить, какие из них больше любит Акааши, хотя их и вовсе может не быть на прилавке, потом обратить внимание на забавные брелочки, подумать, что нечто подобное совсем не подошло бы Кейджи, но очень бы ему понравилось. И в принципе этого достаточно, чтоб взять парочку, а вместе с тем забить на булочки, схватив вместо них крекеры. Зато наверняка. Стоит расплатиться, как звонит телефон, отчего все поскорее приходится распихивать по карманам. Случайно прихваченный по дороге хлам с витрин не влезает в пакет. - Я слышала от отца, что ты хочешь остаться с Акааши… - говорит мать. - Да, это так, - подтверждает Куроо. Немного равнодушно, но в то же время пытаясь быть добрее. Незачем злиться. - Наверно, оно к лучшему, - неожиданно положительно отзывается в трубке женский голос, - быть с кем-то рядом столько лет и все еще желать этого… должно быть, ты счастлив. Должно быть. Куроо стоит в центре еще несколько секунд, смотря на свой телефон и думая, что есть много вещей, которые ему до сих пор не нравятся. И вся эта затея с браком — одно большое пятно в его жизни. Даже если пятно перекрасить в другой цвет, оно все равно останется изъяном. Потому что тогда все было иначе, потому что тогда ощущения и чувства были ужасными, тогда было непонимание и злость. Тогда не было никакой любви. Тогда было просто не время, и увы, но ничего не исправить. Ну не разводиться же, чтоб в тот же день подать заявление снова? А потом звать всех родственников и уговаривать Акааши надеть если не платье, то хотя бы подвязки для чулок в брачную ночь. Уже ничего не вернешь, так что стоит порадоваться, что хотя бы в итоге все сложилось более-менее хорошо. Для Куроо хорошо. А он еще выеживается, будто что-то не так да чего-то не хватает. Еще немного Тетсуро ворчит сам на себя, но где-то в голове уже сложилось все, что ему нужно. Уже созрел план того, что он хочет. Нужно просто купить кольцо, не обязательно обручальное, но какое-нибудь, чтоб пришлось Акааши по вкусу, чтоб он носил его не из необходимости и не для того, чтоб не задеть такого ранимого порой Куроо. Купить, подарить, спросить: «Ты выйдешь за меня?» Нужно же уже когда-нибудь это сделать.