You are my king and I'm your lionheart

Можете готовить тапки и разнообразные пыточные механизмы Я была почти уверена, что он так и не ответит на поцелуй. Ой, какая же это была глупая затея… Но я попросту не могла с собой ничего поделать. Мне нравилось его целовать. Легко прихватывать нижнюю губу, потом верхнюю… Мне нравился его вкус, лёгкое покалывание усов и мимолётное тепло дыхания. Но у каждого «нравится» рано или поздно должен быть конец. Отрезвление пришло слишком быстро, заставив меня прервать поцелуй и отвернуться, поёжившись под грозным взглядом Его Величества. — Прости, — тихо сказала я, опуская голову. Меня трясло как в лихорадке. Сейчас я впервые не знала, что мне делать. Не знала до тех пор, пока он не поднял голову с моих коленей и не отстранился. Не знала, пока он не обхватил мою талию сильными руками и не стянул в воду. Теперь я сидела напротив него в намокшем платье. Да плевать на это платье! Не знала, что делать и тогда, когда он грубо притянул меня к себе, впившись в губы требовательным поцелуем. Ну, а после… После я неожиданно поняла, что он — мужчина, а я — женщина. И совершенно не важно, к какой расе мы принадлежим, если природные инстинкты решили взять своё. К моему удивлению, осознание происходящего вернулось ко мне достаточно быстро. Поэтому я снова погрузила пальцы в его волосы, прижимаясь ближе, хотя казалось, что ближе уже некуда. Я тянулась за его поцелуями, как за последним глотком воздуха. Мои руки блуждали по мужскому телу, слегка царапая кожу, изредка задерживаясь на бёдрах. Я ласкала твёрдую грудь, двигаясь от низа живота вверх, чтобы снова, изогнувшись, притянуть его к себе. А ведь это были только поцелуи! Неожиданно Торин подтолкнул меня к стенке бассейна. Его руки оказались на моих ягодицах, а я с тихим стоном обвила его талию ногами, прижимаясь плотнее и чувствуя его возбуждение. Близость тел опьяняла. Он схватил меня за волосы, заставляя откинуть голову назад, получая полный доступ к моей шее. У меня вырвался ещё один стон, ногти царапнули широкую спину. Платье превратилось в мокрую тряпку. Наконец, мой гном решил избавиться от этой досадной преграды. Пока его пальцы пытались справиться с завязкой на спине, он целовал мою шею, слегка прикусывая нежную кожу. Я сама не поняла, что именно вырвалось из моей груди: полу-рык или полу-стон, но я снова нашла губами его губы. Этот поцелуй не был похож на остальные. Он был страстным, обжигающим. Торин прикусывал мои покрасневшие губы, заставляя меня изумлённо выдыхать его имя. Этим поцелуем он требовал, чтобы я отдалась ему без остатка. Так бы и случилось, если бы одновременно со стуком в дверь на пороге комнаты не появился Фили. Я много раз задавала себе вопрос: почему он остался жив после этого случая? Но именно Фили вернул мне способность здраво мыслить, заставив вскрикнуть, покраснеть (хотя сам он был краснее меня в несколько раз), стрелой вылететь из бассейна и, буркнув некое подобие «прошу прощения», выбежать из комнаты Торина, оставив там эльфийские босоножки. Пол в замке был жутко холодным, а коридоры — длинными. Я бы наверняка потерялась, если бы не выскочивший из-за угла Кили. Он попросту схватил меня за руку и потащил в неизвестном направлении. Несколько минут галопа — и я оказалась в своей комнате. Вот тут меня прорвало. Я разревелась, уткнувшись носом в шею Кили. Вначале это меня удивило, пока я не догадалась, что стою босиком и стала на несколько сантиметров ниже без походных сапог. Слегка офигевший гном растерянно гладил меня по голове, пытаясь хоть как-то успокоить, и то и дело поглядывал на дверь. Скорее всего, он терялся в догадках. Мало ли о чём можно было подумать, увидав, с какой скоростью я выскочила из комнаты их дядюшки. Но я была девушкой, девушкам свойственно плакать из-за всякой ерунды. Мне был суждено понять это только сегодня, ведь раньше я всегда с презрением относилась к подобным взрывам эмоций. Чёрт, что же эти гномы со мной делают, а? Дверь приоткрылась, и в комнату проскользнул Фили. Увидев меня в объятиях Кили, он удивился и послал брату вопросительный взгляд. Тот ничего ему не ответил, только легко кивнул. Это я поняла по чуть напрягшейся груди. — Хэй, — неуверенно начал он, подходя ближе и кладя руку мне на голову, — всё хорошо. Я в очередной раз всхлипнула и, решив, что Кили уже и так мокрый, обняла его брата. Тот явно этого не ожидал, поэтому его руки на спине я почувствовала не сразу. Он говорил что-то успокаивающее, тихонько поглаживал мои волосы, потом сгрёб в охапку и уселся на кровать, покачивая меня, как ребёнка. Кили что-то ему говорил, но я не вслушивалась. Меня не интересовало ничего. Хотелось забиться в угол и превратиться в статую. А может? .. Нет, Торин меня не просит. Почему-то я была уверена в том, что он уже знает о налёте на кладовую эльфов, да и о том, что я была отвлекающим манёвром. Даже боюсь представить, что могло прийти в его голову. Но ведь это неправда! Я действительно люблю его и всё делала по собственной воле! А действительно ли люблю? — Тише, моя маленькая человеческая женщина, — ласково говорил Фили, перебирая мои волосы. Совсем как Торин. – Вот, выпей. Я не особо думала о том, что он мне дал. Но, сделав пару глотков вперемешку со слезами, почувствовала себя лучше. Часть меня успокоилась, в то время как другая рвалась к королю. К моему Королю. Слёзы ушли, освободив место мыслям, заставившим меня покраснеть. Я неуверенно посмотрела на Фили и увидела в его взгляде облегчение. — А теперь рассказывай, что произошло? Дядюшка тебя обидел? — нахмурился он. Неужели действительно боялся за меня? — Извини, что я вошёл без стука. — Всё в порядке, Фил, — попыталась я улыбнуться. — В каком-то смысле, ты очень даже вовремя явился. Гномы удивлённо вытаращились на меня. Можно было подумать, что перед ними не человеческая девушка, а мамонт. — Если бы ты пришёл позже, то всё могло закончиться намного хуже. — Я опустила глаза, после чего снова взглянула на своего друга. — Торин ведь знает о кладовой, верно? Блондин медленно кивнул. Кажется, до него начал доходить смысл сказанных мною слов. — Ты же не собираешься сказать, что вы… — Да. К этому всё и шло. Кили густо покраснел, после чего ненадолго заперся в моей ванной, включив воду. Фили же всячески избегал смотреть в мою сторону и покрылся пунцовой краской. Я осторожно повернула рукой его голову, заставив взглянуть на меня. Зеленовато-серые глаза встретились с тёмно-голубыми. Прижавшись лбом к его лбу в знак дружбы, я, не отрывая от него взгляда, чётко проговорила: — Ты ни в чём не виноват, — после чего провела по его щекам большими пальцами, будто стирая невидимые слёзы. Не говоря ни слова, Фили только сильнее обнял меня, прижимая к себе, окутывая волной спокойствия и безмятежности, которой мне так не хватало. Вернувшийся Кили решил не выяснять, чего ради мы нагло развалились на эльфийской кровати. Вместо этого он лёг рядом, обнимая меня за талию и утыкаясь носом в затылок. Мы часто так лежали во время приключений или же когда просто было слишком холодно. Несмотря на это, к братьям у меня не было никаких чувств, кроме как дружеской привязанности. Даже разница в возрасте не играла роли. Не знаю, сколько бы мы ещё так лежали, если бы Фили не спросил: — Кажется, кто-то заказывал доставку мяса в комнату? Или мы ошиблись? — Мяса? — непонимающе переспросила я, глядя на старшего гнома. — Кили, я был прав, она о нём и не вспомнила! Вперёд, у нас теперь будет третий ужин! Тут до меня дошёл смысл их слов, и с громким смехом я запустила в одного из них эльфийскую подушку. Не знаю, угодила она в цель или нет, но кто-то всё же ойкнул, после чего эти непоседы схватили одеяло с обоих концов и ловко сделали из меня огромную шаурму. Теперь я поняла их намерения. Они хотят скормить меня Смогу, побаловать его экзотическим лакомством, прежде чем напасть. Нападать на дракона никто не собирался, равно, как и скармливать ему меня. Но вот повалять и несколько раз крутануть – да. Это гномам удалось на славу, после чего они сжалились надо мной и отпустили. Взамен я угостила их тем мясом, что они принесли, потому что сама была попросту не в состоянии съесть половину барашка. Порывшись в сумке, я нашла эль. Не знаю, так ли он хорош, как и местный, но попробовать стоило. Особой крепостью он не отличался, поэтому выпили мы бутылки три. Не думаю, что эльфы будут вспоминать нас с радостью, особенно после того, как к нам присоединились Бофур, Бифур и Ори. Мы подняли чудовищный шум. Гномы будто извинялись за своё поведение, заставляя меня веселиться и терять голову. Однако всё рано или поздно заканчивается. Вот и гномы стали клевать носами. Компания потихоньку разошлась. Бофур пообещал меня разбудить рано утром, чтобы я не осталась в Ривенделле, Фили и Кили — заплести мне косичку, а Ори подарил портрет лошадки. Последним уходил Бифур, он пожелал мне спокойных снов и плотно прикрыл за собой дверь. Переодевшись в чистую сорочку, я буквально рухнула в кровать, завернувшись в прохладное одеяло. Слишком многое произошло за последние несколько дней, а я слишком устала, поэтому нет ничего плохого в том, чтобы забыться, крепко уснуть и увидеть прекрасный сон… Которого так и не последовало. Вместо этого меня всю ночь мучили кошмары, а когда приснился Азог, я просто онемела, хотя мне хотелось кричать от ужаса. Орк трогал меня там, где трогал Торин, проводил отвратительным языком по коже, хрюкал что-то непонятное на своём языке, при этом мерзко ухмыляясь. Он стискивал мои плечи, шею, грудь, на всём теле не осталось места, где не побывали его грязные лапы. Когда они спустились на бёдра, я смогла, наконец, преодолеть немоту и заорала во весь голос. Я до боли впилась ногтями в свои плечи, оставляя глубокие кровоточащие царапины, пытаясь избавиться от невидимых следов орочьих пальцев. Неожиданно меня встряхнули. Потом ещё раз и ещё. Сквозь сон прорвался знакомый голос: — Сандра! Мои глаза резко распахнулись, воздух со свистом ворвался сквозь сжатые зубы. Плечи саднило. Через несколько мгновений я смогла различить в темноте Торина. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось, как сумасшедшее, стоило мне вспомнить о вчерашнем. — Торин? — окликнула я, неуверенно протягивая к нему руку, думая, что это — мираж, который вот-вот превратится в Азога. Он не позволил себя коснуться, откинувшись назад. — Что-то случилось? — Ты кричала, — ответил он, холодно глядя на меня. — Мне приснился плохой сон. — Будет лучше, если ты останешься в Ривенделле, — приказным тоном сказал король, не удостоив меня и взглядом. Сердце, сжавшись, ёкнуло. Он хочет меня оставить. Он злится на меня. Или даже хуже — он меня ненавидит… — Так будет лучше для всех. Он должен был встать и уйти, что он и собирался делать, когда я, поразившись собственной смелости, метнулась на край кровати, схватив его за руку. — Для всех или только для тебя, Торин, сын Траина? Мужчина обернулся, резко взметнув волосами. В его взгляде не было ничего хорошего. — Ты приносишь беспорядок в мой отряд, — отрезал он, выдёргивая руку. — Это может окончиться гибелью одного, если не всех нас. — Им нужна была эта еда, Торин! — воскликнула я. — Они свалились бы на полпути, ведь никто не наелся этой травой. Ты бы действительно обрадовался такому? А если орки или гоблины? Вы не продержались бы и пары часов! — Тогда почему вы не предупредили меня? — разъярённо поворачиваясь, потребовал ответа король. — Из-за твоей глупой гордости! Ты не согласился бы! — И поэтому ты решила, что будет лучше сыграть на моих желаниях, да? Сейчас мы стояли друг против друга, напоминая двух взбешённых драконов, борющихся за золото. Все знают, что такая битва смертельна. — Я никогда не играла на твоих желаниях, Дубощит! Я никогда не играла с тобой! Если бы ты хоть на миг отвлёкся от мыслей о золоте и открыл глаза на происходящее, то давно бы всё понял, а не был бы слеп, словно котёнок! Я тяжело дышала. Если мои слова причиняли ему раны, то меня они задевали вдвойне. — А теперь, прошу покинуть мою комнату, Ваше Величество! Гном только фыркнул, быстрым шагом направляясь к выходу. У двери он остановился, чтобы, похоже, добить меня окончательно. — Ты не воин, ты не выживешь в горах! Ты будешь только обузой нам, точно такой же, как и твой хоббит! Зачем он приплел сюда Бильбо? Парень же ни в чём не виноват! — Ты не король мне, Торин Дубощит. Я сама решила следовать за вами и охранять Бильбо, и только мне решать, уходить или оставаться. Доброй ночи, сын Ауле. — Ледяным тоном парировала я, глядя в глаза гному. Ночной гость вышел, напоследок от души грохнув дверью. Но меня его уход совершенно не обрадовал. Уж пусть лучше он кричит на меня, ругается, но только будет рядом. А без него у меня перехватывало дыхание. Хотелось зарыдать в голос, но наружу вырывались только жалкие всхлипы, после которых я забылась сном без сновидений…