Мой негодяй. Любимый.

Глава 6. На другом конце Москвы, в старой пятиэтажке на улице Авдеенко жизнь была вовсе не такая веселая – с некоторых пор… Раньше-то они хорошо жили, дружно – как говорится: «Папа, мама, я – дружная семья!» Особенно хорошо стало после того, как она устроилась на работу в компанию Зималетто. Достаток появился – она ведь помощником президента работала. Отец успокоился, перестал нервничать из-за того, что не может найти подработку к пенсии, мама не сидела ночами за вязанием – до этого на продажу вязала, чтобы пополнить хоть немного семейный бюджет. Катина зарплата давала для семьи возможность вести достойную жизнь. Машину новую в кредит взяли… И вдруг она объявляет о том, что уволилась. Родители, конечно, в шоке… - Катенька…Что случилось? Почему ты уволилась? - Так надо, мама! Я найду другую работу. - Найдет она! - Валерий Сергеевич не скрывал своего раздражения, - А о семье ты подумала? Сама же настояла на покупке машины. Как теперь быть с кредитом? - Папа, я найду работу, и кредит выплачу. - Доченька, папа прав. Надо было сначала подыскать место, а потом уж увольняться. - Так получилось… Я не могла ждать… - Он что, опять кричал на тебя? Или даже… - Нет, нет, папа! Андрей Павлович не кричал… - Темнишь, Катюха. Пожалуй, я сам все выясню! Лен! Неси пиджак с медалями… - Папочка, пожалуйста, не надо! Мама, скажи ему! Вдвоем им все же удалось остановить Валерия Сергеевича. «На этот раз обошлось, - подумала Катя, - а что будет потом?» А потом она и сама уже стала сомневаться в правильности своего решения. Каждый вечер заходила она на сайт трудоустройства, рассылала резюме по организациям, где хоть кто-то требовался, с утра ездила на собеседования, но увы… Устроиться на работу не удавалось. И это еще никто не знал о ее беременности! А скоро ее состояние проявится, станет заметным… Уже сейчас мама вопрошающе смотрит на нее, когда она выходит из ванной после очередного приступа тошноты, пристально оглядывает ее фигуру, а за столом уже не предлагает ее мясо и котлеты. Значит заметила, что дочка есть их не может… Не сегодня-завтра она зайдет к ней перед сном, и потребует все рассказать. А и не потребует, так Катя сама давно готова это сделать – невыносимо таить все в себе, необходимо с кем-то поделиться. В такую вот минуту душевной потребности в общении и встретилась ей Юлиана Виноградова. Катя и не поняла, как и почему она все ей рассказала. Только не сказала, от кого ребенок – все же Юлиана- подруга Киры… - Катюш, а работу ты нашла? - Нет, нигде не берут. А теперь…когда уже скоро заметно будет…я и не надеюсь… - Это ты зря! Всегда надо надеяться на лучшее. Как ты смотришь на то, чтобы работать у меня? - Юлиана… Это было бы просто счастье! Только… - Что тебя не устраивает? - Ну, во-первых, я же недолго проработаю, зачем Вам такой работник? - Это не твоя забота! Я предлагаю, значит, меня все устраивает. А что во-вторых? - Во-вторых… Ваше агенство сотрудничает с Зималетто… Жданов… Я не хочу, чтобы он знал! - Почему? Это его ребенок? Я правильно поняла? - Нет…Это не он… Это совсем другой человек… - Не он? Тогда почему ты сбежала? Почему прячешься от него? - Я не от него, я от всех… От него, конечно, в первую очередь – он считал меня такой правильной, а я… мать-одиночка… - Все ясно. Но эту проблему мы решим – спрячем тебя от Жданова! Так ты согласна работать? - Да! Спасибо Вам, Юлиана! На какое-то время жизнь на улице Авдеенко наладилась. Катя опять приносила хорошую зарплату, выплачивала кредит за машину, на работе почти не задерживалась – не то, что в Зималетто! Валерий Сергеевич был доволен! А Елена Александровна все чаще была печальной… Все раскрылось совсем неожиданно, Катя даже подготовиться не смогла. Вечером к ним пришла участковая медсестра – шла прививочная компания от нового и «страшного» - так его преподносили СМИ – вируса. Валерий Сергеевич, человек военный и привыкший подчиняться приказу, тут же дал согласие на прививку и за себя, и за своих домочадцев. Елена перечить мужу не умела, промолчала в знак согласия, а Катя вдруг решительно отказалась. - Катюх, ты чего? Боишься что ли? - Я… Мне… Я не хочу! - Что значит, не хочу? Надо, значит надо! - Я не буду делать прививку! - Еще чего! Поговори мне! Сделаешь! Болезнь не шуточная! - Катенька, ты же всегда прививки делала… Не противься… - Я… не могу… Медсестре надоело видимо слушать их препирательства, да и времени у нее на это не предусмотрено. - Вы уж решайте быстрее! Мне еще два дома обойти надо. Если у Вас какие болезни, Вы скажите, я запишу причину отказа - Я…беременна… Немая сцена грозила взорваться скандалом, и медработница, почувствовав неладное, поспешила удалиться. И вовремя! Потому что уже в следующее мгновение… Катя подумала, что крик отца будет слышен во всей округе, но он только беззвучно хватал ртом воздух. Лицо его покраснело, глаза налились кровью и выпучились, он цеплялся рукой за столешницу, ища опору, но все равно не удержался, и стал заваливаться на бок. Елена успела подхватить его, и вдвоем с Катей они уложили его на диван. Когда приехал Скорая, состояние Валерия Сергеевича было уже гораздо лучше, но Елена настояла на госпитализации – мало ли что… Пусть лучше дочку не видит… Ну а сама, вернувшись из больницы, полночи просидела с ней, все пыталась узнать, кто отец ребенка, но Катя упорно отмалчивалась, не отвечала на этот вопрос. - Катенька, а ты с Андреем Павловичем не говорила? Может, он помог бы? Вразумил бы этого негодяя… - Мамочка! Что ты говоришь! Я не хочу, чтобы Андрей Павлович знал! Мне стыдно… - Ну, давай я схожу к этому человеку, или к его матери, поговорю. - Не нужно никуда ходить! И говорить ни с кем не нужно! И вообще… Я не хочу, чтобы у моего ребенка был такой отец… А у меня – муж… - А какой такой? Он плохой человек? Пьющий? Или…в тюрьме сидел? - Нет, мама, он не пьяница и не сидел в тюрьме. Он… Он не серьезный! Ему все легко дается, он привык к беззаботной жизни. - Люди меняются. Он повзрослеет, осознает, что у него семья, ребенок… Ты его перевоспитаешь! И мы поможем… - Не хочу! На это вся жизнь уйдет…И будет ли результат? Уж лучше я сама, ни на кого не надеясь… - Катенька… Так ты его не любишь? - В том-то и дело, что люблю… - Не понимаю… Если любишь, недостатки не видишь… прощаешь их… А ты уж больно трезво рассуждаешь… Мама-мама… Знала бы ты, как нелегко даются твоей дочке такие слова… Как болит ее сердце… Все бы она простила ему, если бы принял он случившееся по-другому… В больнице Валерий Сергеевич успокоился – под действием лекарств, или от разговоров с женой, которая исподволь внушала ему… Домой он вернулся совсем в другом настроении: не упрекал дочь, а старался ее оберегать. Родители окружили ее заботой и вниманием, но, тем не менее, попыток узнать, кто отец ребенка, не прекращали. Стоило ей упомянуть мужское имя – вспомнить кого-то из Зималетто, или клиента пиар-агентства, они тут же начинали выяснять, как им казалось, наверное, ненавязчиво, не может ли он быть отцом ребенка, или лучше потенциальным мужем для дочери. Особенно им нравился Михаил. Он приходил пару раз к ним домой – в эти дни Катя плохо себя чувствовала, и Юлиана отпускала ее с работы, а ему срочно нужно было согласовать смету. Валерий Сергеевич сразу почуял в нем родственную душу – он же служил в армии! Ну, а то, что поваром… А Елену Александровну он буквально очаровал познаниями в кулинарии! А чему было удивляться? Это ведь его профессия… Андрей бы тоже им понравился! Когда он говорит о модельном бизнесе, особенно о производстве модной одежды, он так увлекается сам, что и окружающих увлекает за собой, и они уже совсем иначе начинают относиться к моде вообще, и к компании Зималетто в частности. В кулинарии он, конечно, не специалист по части приготовления блюд, но едок отменный, знает толк в изысканных кушаньях, и простые ест с аппетитом – маме бы понравилось… В армии Жданов не служил, но этот минус в его биографии с лихвой компенсировался игрой в футбол и умением ценить крепкие напитки – мог составить отцу достойную компанию. Не то, что Колька, да и Михаил… Они и к спорту равнодушны, и пить не умеют… Однако, все эти рассуждения чисто теоретические – Андрей Жданов был в доме Пушкаревых лишь один раз – заходил поздравить ее с днем рождения. Поздравил… Это был лучший день рождения в ее жизни! Он был с ней! И дома, правда, не за праздничным столом, а с папой, на кухне... А потом в ресторане… А потом… «потом-потом»… номер в гостинице, огромная кровать и их сплетенные пальцы, выключающие свет во всем номере сразу… Волшебная ночь! Может быть, именно тогда и зародилось еще одно волшебство – их ребенок? Нет, не их! Только ее… У него таких ночей было много, с разными женщинами… Но ведь он сказал, что «ТАКОГО» с ним никогда не было? Не было раньше, а теперь было, ну и что? Со временем он бы начал искать другое ТАКОЕ… Он просто не способен на постоянное чувство! И она правильно сделала, что отказалась от него! Все равно бы он ее бросил… Уж лучше она будет одна растить их ребенка и вспоминать только то хорошее, что было между ними… Чем дальше отдалялось время их встреч, тем реже вспоминала она разговор о беременности, тем чаще ей снились его руки – она буквально чувствовала их! …Он берет ее за подбородок , приближет ее лицо к своему, и целует … шутя - в щечку, нежно – в уголки глаз, страстно – в губы… …заправляет ей за ухо выбившуюся прядь и одновременно гладит ее… и шепчет на ушко такие слова… и целует…в висок, в шею, и дальше, докуда позволяет вырез блузки… А если вырез не позволяет, он сам устраняет это препятствие… …Подносит ее руку к своим губам… целует каждый пальчик, запястье, ладошку, и дальше, вверх до ямочки у ключицы, а потом… Его руки были везде, и теперь эти места горят при воспоминании о нем, ждут его новых прикосновений… И она ждет…Знает, что это невозможно, и все равно мечтает об этом и ждет… Постепенно упоминание мужских имен сошло на нет - и имен больше не было, и поняла Катя желание своих родителей. И тогда они обратили свой взор на Зорькина… А что? Каждый день он у них «отирается»… Ест за двоих или более, с Катериной допоздна в ее комнате пребывает… А чем они там занимаются? Работают на компьютере, разговоры разговаривают, или… Зорькин в качестве мужа дочери… Такая перспектива их не устраивала! Не такого мужчину они хотели видеть рядом с Катенькой… Парень он, конечно, хороший, и умный. Как друг – незаменимый даже! Но ведь у него ни работы нет денежной, ни жилья своего, да и вид не солидный. Они-то желали для своей красавицы и умницы как минимум принца на белом коне! По современным меркам – мужчину статного, состоятельного и с машиной. Таких среди дочкиных знакомых не было, разве что Жданов… Но он же ее начальник… Мусоля, перетирая долгими вечерами на кухне оставшуюся кандидатуру, они постепенно «обеляли» ее, Коля уже не казался совсем несоответствующим званию «мужа их дочери»… Уже и достоинства у него проявились: тихий, спокойный, непьющий, не бабник… Да у него вообще-то и девушки даже нет… С Катенькой он все… Солидности нет, так это дело наживное… Так они уговаривали себя, так старались устроить, распланировать жизнь дочери, что готовы были приукрасить Николая, сделать из него если и не принца, то… Катя ничего не замечала, успокоенная тем, что родители больше не донимают ее отцом ребенка и замужеством, а Колька заметил особое к себе внимание. - Пушкарева, - обратился он к ней в один из вечеров, когда они в очередной раз составляли для него резюме- работу он так и не нашел - ты в курсе, что нас собираются поженить? - Кто собирается? С чего ты взял? - Кто же еще, как не твои родители… - С ума сошел? - Я не сошел, а вот они… Катя хотела было разубедить его, но подумала вдруг: « А что если и впрямь? Все проблемы решатся…Ребенок будет не «безотцовщина», она - не мать-одиночка… А уж как родители будут рады! Конечно, брак не настоящий, только на бумаге, – представить Кольку на месте Андрея она не могла даже в кошмарном сне! Тотчас озвучила свой план другу, но он отреагировал совсем не так, как она ожидала. - Пушкарева, ты в своем уме? - Коль, ты же обещал помогать? - Обещал. И не отказываюсь. Но жениться… - Боишься? Свободу терять не хочешь? Так это же временно… - Да, боюсь! Только не за себя, и не за свою свободу. Я за тебя боюсь! - За меня? - Да! А что? Вдруг вы помиритесь со своим … ну кто он тебе… тот, которого ты любишь? Предположим, он придет к тебе, а у тебя уже штамп в паспорте. Как он это расценит? - Зорькин… Что ты говоришь? Он придет… Да он забыл обо мне на следующий день. - Катька… А кто он? До сих пор они с Колькой на тему ее беременности не говорили – он же друг, а не подружка. Он узнал о ее состоянии из разговоров ее родителей, которые постоянно велись за столом. Они настолько привыкли к нему, что не считали нужным скрывать от него что- либо. Теперь же, когда такой разговор возник, и особенно после того, что она ему предложила, Катя решила, что не вправе врать ему. - Это Жданов, Коль… - Андрей?! Катька… Как же ты… - А вот так… Люблю я его… - А он? - А он испугался. Не нужен ему ребенок. И я не нужна… - А ты не преувеличиваешь? Ну…не ожидал он… не так воспринял… Это же все уладить можно! - Нет, Коль. Я решила: не нужен он мне! Муж должен быть опорой, чтоб за ним, как за каменной стеной… - Но ты же его любишь? - Люблю… Но это ничего не значит! Я…забуду его! И ты забудь, что я тебе говорила. Ты прав, это не выход. А с родителями я поговорю, не будут они тебя смущать… - Катька…ты …это… не обижайся… Сама же говоришь, что прав я. А дяде Валере и тете Лене ты ничего не говори. Может и не думают они ничего такого, может, показалось мне…