Мой негодяй. Любимый.

Глава17. Жданов уехал… Почему-то стало тоскливо и одиноко – как будто до этого она не жила без него столько долгих лет. Миша не звонил, видимо не до нее ему было. Конечно, отец же его серьезно болен… Но с ней был сын, и она себя хвалила, что привезла его! И Андрей ей помог, поддержал и одобрил ее решение… Удивительно, как они ладили с Андрюшкой! Никогда бы не подумала, что Жданов умеет обходиться с детьми. Но это факт неоспоримый – сын от него без ума… На ум приходили странные мысли: зов крови…генетическая предрасположенность… Но ведь Андрей считает его сыном Михаила, своего соперника, причем счастливого, как он думает. Должен был бы переносить на него свою неприязнь… Миша так и поступает, хотя Жданов для него, как он считает, уже не соперник, а Жданов – нет, он ребенка любит, относится к нему как к своему. К своему, как к своему – такой вот жизненный каламбур… А в субботу Андрей вдруг приехал – она совсем его не ждала, а сын ждал. Оказывается, Жданов обещал ему приехать. Узнав, что Михаил все еще не вернулся из Сибири и не известно, сколько времени он там пробудет, Жданов заметно повеселел, развил бурную деятельность и в результате устроил им пикник. Катю от подготовки мероприятия освободили – у нее отчет не был готов, она первую половину дня работала, а мужчины, Андрей большой и Андрей маленький закупили в кафе провизию и одноразовую посуду, отыскали, правда с помощью Кати – они консультировались у нее по телефону где что лежит, - нужные вещи, такие как одеяло, зонт, полотенца и салфетки. Когда Катя освободилась, двинулись в путь. Обедать специально не стали, чтобы аппетит не перебить. Жданов привел их все на ту же поляну – лучше ее казалось, и места нет для отдыха. Расположились в тени дерева-великана. Андрюшка узнал его и стал рассказывать матери о том, как и что с ним произошло в тот день. Катя опять разволновалась, опять стала благодарить Андрея. Андрюшка вспомнил, как ему было страшно…Ситуация грозила перейти во всеобщий плач, но Жданов вовремя это заметил и пресек – отвлек их , заставив готовить еду. Вроде и расстояние прошли небольшое, но проголодались. Катя едва успевала доставать провизию из сумки! Перед выходом из дома, она удивлялась, зачем они накупили столько продуктов – на роту солдат хватит, - а на свежем воздухе все запасы улетучивались моментально! Напоследок Андрей приготовил сюрприз: разжег небольшой костерок и стали они с Андрюшкой печь картошку(картошка была уже готовая, испеченная в микроволновке, но знать это мальчику не обязательно…).И столько радости было на лицах обоих… «Почему все дети так любят огонь», - подумала Катя, и сама себя поправила, - не только дети! Она тоже смотрела на пламя костра зачарованно. Еще ей вспомнился камин… Один единственный раз она была у Андрея дома – зашли после поездки в налоговую, чтобы кое-что исправить – до квартиры Жданова было гораздо ближе, чем до Зималетто. Катя сильно замерзла, ее всю трясло – и одета была не по погоде, и от волнения – это был ее первый отчет для такой солидной организации, да и цифры кое-где не соответствовали реальному положению дел в компании… Андрей зажег тогда для нее камин, принес ноутбук и они работали, сидя на ковре перед камином – так было почему-то удобнее, чем за столом… От воспоминаний стало жарко, щеки ее пылали. Или это от еды и огня? Она сидела близко от костра, его жар передавался ей, отражаясь на лице – щеки пламенели. «Катя-Катерина, маков цвет…» - дальше он петь не стал, но она все равно засмущалась – знала же слова!, торопливо встала и стала собирать использованную посуду, убирать остатки еды в сумку. Андрюшка слова не понял, стал приставать к ней - Мам, а что такое «маков цвет»?. - Цветы такие, маки. Красные. - А какая это Катя? А почему Катя – мак? - Я не знаю, сынок, спроси Андрея, он же придумал. - Андрей, а кто это Катя? - Кто же еще – мама твоя! - А почему она - мак? - А ты посмотри, какие у нее щечки красные! Какая она красивая! Как мак! - Я не видел мак… - В следующий раз я привезу букет из маков, увидишь тогда. - Мама, мама! Андрей привезет мак! - Андрюша, успокойся! Андрей работает, ему некогда возить нам маки. Я покажу тебе на картинке, в книжке. - А я хочу настоящий! - Кать, ну что мальчика расстраиваешь. Мне же не трудно, я привезу. - Где ты их найдешь? Это ведь не розы, которые в каждом киоске продают. - Ну, это уж моя забота. Найду. Жданов не снимал номер, ночевать не остался, уехал, когда солнце село, но до отъезда они еще успели и цветов собрать огромный букет – Катя из них венки сплела для всех троих, и возвращались они как римские легионеры после победы – в венках! А самое интересное – они поймали ежика! Андрюшка был уверен, что это тот самый ежик, за которым он в лес ушел. Расстаться с ним он, конечно же, не захотел, и Жданов посадил ежа в свою каскетку и нес ее за козырек – колючий же еж! Андрюшка хватался за его руку, подпрыгивал, чтобы посмотреть на ежа еще и еще раз, и говорил без умолку – придумывал, где еж будет жить, из какого блюдца пить молоко. Посовещавшись, решили, что кормить ежа следует молоком, а спать укладывать на коврик в прихожей. Андрей чувствовал за собой вину – столько неудобств от этого ежа, а поймал его он… - Кать… Катя… ты не сердись. Может, сбежит еж в лес. Зато посмотри, сколько радости у ребенка! - Я не сержусь, наоборот. Ты уедешь, а мы будем ежика кормить и вспоминать этот пикник - Тебе понравилось? - Очень! Как будто в детстве побывала. А уж Андрюшка как рад! Ты ему нравишься… - Ты думаешь? - Видно же. - Это хорошо… - сказал Андрей задумчиво, погруженный в свои мысли. О чем он думал? Если бы не ежик, расставание вышло бы грустным, а еж отвлек их – ему забота нужна и внимание. Глава18. Прошло две недели. Жданов больше не приезжал и не звонил. Миша звонил по городскому телефону, как обычно, по выходным – тариф дешевле. А по сотовому только справлялся о работе и желал спокойной ночи. Отец его давно поправился, но появилась возможность открыть в городе свой ресторан, и он с головой ушел в работу – бизнес превыше всего! - Катя, - говорил он ей виновато, - для меня это очень важно! И для нас…в будущем. Это же доход! А свадьбу мы позже проведем, когда я здесь работу закончу. Ничего же от этого не изменится. - Миш, а давай, ты приедешь, мы распишемся, и ты назад уедешь доделывать дела. - Катюш, ну зачем же ездить туда-сюда? Деньги не великие, но все же… И время…Подожди! Куда нам торопиться? - Хорошо, подожду… …Это я так … Тоскливо мне… - А ты к родителям съезди, сына повидай – она так и не сказала ему, что Андрюшка давно с ней…Зачем говорить, что ослушалась его… А насчет свадьбы … Она не торопится! Месяц или даже два, ничего не решат - три года знакомы, а тут месяц… Только тревожно ей было – скорее бы уж все решилось! Не осталось бы путей к отступлению. Ежик никуда не сбежал, прижился у них. По вечерам они играли с ним. Сын придумал сделать из него перевозчика: они садились на палас, по разные стороны от него, Андрюша нацеплял на его иголки какую- нибудь небольшую игрушку и отправлял к ней, а она в ответ посылала орех или мандаринку, а то и яблоко. Но яблоко было тяжеловато для ежика. А потом они сломали грузовичок – отделили от него кузов, и он стал тележкой для ежа… Во время таких игр, часто – практически всегда! – вспоминали Андрея, это ведь он ежа принес… Лето кончалось, и Катя не знала, как ей быть: остаться в пансионате на зиму, или вернуться к родителям. Поначалу, договаривались только лето здесь провести, отдохнуть на свежем воздухе. Родители, конечно, настаивали на возвращении, а Миша молчал… Жить самостоятельно ей нравилось – не маленькая уже, и семья у нее. Хоть и два человека всего, она и сын, но все равно – семья! А потом и Миша приедет… Об Андрее старалась не думать, но не получалось – разбередил он ей душу, взбаламутил тихую заводь ее жизни. И исчез…Непонятно это. Приезжали родители – навестить дочку и внука, а заодно прояснить вопрос со свадьбой. Они переживали, неопределенность их страшила – а вдруг откажется жених от свадьбы? Катя их успокаивала, как могла, а тут еще сын, чуть было все не испортил – стал рассказывать, как они ежика поймали, как Андрей его в каскетке нес… - Катюха, - подозрительно посмотрел на нее отец, - а кто это? - Пап, это человек, который Андрюшку нашел, он с ним подружился, ежика вот принес… - Женатый? - поинтересовалась мать, - и, получив положительный ответ, потеряла к нему интерес. О Жданове родители не вспомнили, не соединили имя «Андрей» с ним. Он же для них отрицательный персонаж, а этот человек их внука нашел, значит, он положительный… Весь день с ними Катя была в таком напряжении – не проговориться…не сказать лишнего, что проводив их, испытала облегчение. И тут же сама себя осудила за это – они же родители, самые близкие люди, а она… Хорошо, что Зорькин не приехал, он бы сразу просек ситуацию! Но ему было не до поездок. Его повысили в должности, он увлекся очередной девицей, правда пока без взаимности, и времени на поездки у него совсем не было. Но звонил он регулярно, рассказывал ей и свои новости, и то, что происходит у родителей, и светские сплетни из гламурных журналов – он обожал их читать. Он-то и прояснил ситуацию с Андреем. - Пушкарева! Ты газеты читаешь, или в своей глуши совсем оторвалась от мира? - Какая же тут глушь? До Москвы всего ничего…А что такого особенного в газетах пишут? Я по телевизору новости смотрю, и в интернете. - Значит, не знаешь… - О чем, ты, Коля? - О Жданове твоем… - А…что с ним? – она сразу почувствовала неладное, что это не очередное фото с новой пассией. Она так встревожилась, что даже пропустила мимо ушей «твой Жданов», сказанное Зорькиным. Обычно за такие слова он получал подзатыльник – если говорили при встрече, а по телефону – грозное «Коля!!!». - В историю он попал… - Напился? Дебош устроил? - Хуже! Человека он сбил на машине. - Насмерть? – у нее даже горло перехватило, голос пропал – шепотом спросила. - Нет, не насмерть, обошлось ушибами, но дело на него завели. Под подпиской о невыезде сейчас - Он что, пьян был? - В том то и дело, что нет! С переговоров ехал. И как его угораздило, он же опытный водитель. - А…где это произошло? – у Кати появились смутные догадки, но она боялась поверить в это. - За кольцевой. Где-то в Подмосковье - Число не помнишь? - Зачем тебе? Какая разница… - Коль, мне надо! Вспомни! - В субботу, поздно вечером, а вот число не помню. Недели две назад… «Не с переговоров он ехал, от нас – с пикника! Задумался, видно… О чем же?» - думала Катя, не слыша, что еще говорил Колька. Первым порывом было: поехать немедленно! Поддержать, помочь, разделить беду… Но кто она ему? Захочет ли он принять ее помощь? Да и какую помощь может она предложить? Только сопереживание. Он ведь не позвонил ей… Не рассказал… Значит не нужно ему ее сочувствие и сопереживание… Катя решила подождать до выходных, а там… Она поедет с сыном к родителям, а там… А там – будет так, как будет! В пятницу Катя заболела – отравилась в своем собственном (Мишином!) кафе. Кефир сразу показался ей подозрительным, но она же сама сегодня подписывала накладные на его получение! Он не мог быть несвежим…И она решила не привередничать – выпила его… И остаток рабочего дня нормально отработала, а вечером ей стало плохо: болела и кружилась голова, поднялась температура… Из последних сил удерживая себя в сознании, она сумела накормить сына и уложить его спать. Дошла до дивана и отключилась… Сон, явь, бред…Временами она приходила в себя, понимала, что надо встать, позвонить и вызвать скорую, но мысли забирали все силы, и она опять отключалась… *** Следователь попался понимающий – не буквоед и не взяточник. Он поверил Андрею. Да тот, собственно, и не скрывал, что задумался, и даже причину своей задумчивости назвал – встретил любимую женщину, которая выходит замуж – не за него!. Но он был трезв! Как оказался потерпевший на дороге, Андрей не понял – вблизи не было никаких населенных пунктов, и грибников здесь никто отродясь не видел – не грибные тут леса. Он успел затормозить, и в сторону свернуть, но все же задел мужика, сбил его с ног. Сам же и отвез его в больницу, сам в милицию сообщил… Хорошо, что мужчина жив остался, но плохо, что удар пришелся по голове – сотрясение у него сильное, а руки-ноги целые. Врач сказал, что тяжелых последствий не будет – Андрей и с ним разговаривал, и деньги на лечение передал. Дело уголовное на него все же завели. Хорошо, хоть в СИЗО не посадили, ограничились подпиской о невыезде – случай не смертельный, водитель не пьяный… Адвокат обещал, что наказание ограничится штрафом, но волокита предстоит немалая Жданов собирался поехать к Кате и Андрюшке в следующие же выходные, но естественно, что сделать этого не мог – допросы, экспертизы, подписка о невыезде… И в следующие выходные не смог – по тем же причинам, да еще и пострадавшего надо было определить на долечивание в другую, платную клинику – он сразу ему это пообещал. Много раз брался за телефон, хотел позвонить. Но что он ей скажет? Что думал о ней и совершил аварию? Как она это воспримет? А врать, говорить о чем-то другом… Не получится! Она сразу фальшь почувствует. И как объяснить, почему он не приезжает, хотя и обещал ребенку? Кстати, и маки он не искал еще… Третья неделя на исходе! Но в эту субботу он точно поедет! Договорился со следователем, тот разрешил – он бы и без разрешения поехал, но так лучше. Мало ли что… Живых маков конечно не нашел – сезон не тот, да и редко их для букетов используют. Малиновский, к которому он обратился за помощью, долго не мог понять, что от него требуется – у человека проблемы с милицией, а он маки ищет… Но все же помог! Поехал в театр, в реквизитную мастерскую , где работала его знакомая «цыпочка», она и сделала три замечательных мака – не отличишь от живых! Накупив два пакета гостинцев, в основном для Андрюшки, для Кати только французские булочки – запомнил с прошлых времен, что она их любит есть с молоком, ранним утром он отправился в пансионат. На его звонок в дверь никто не ответил. Он еще постучал для верности – тот же результат. Расстроился. Ругал себя последними словами – надо же было позвонить, договориться! Они видимо уехали в Москву – разминулись с ним. Андрей собрался было уже идти обратно, когда ему показалось, что в квартире кто-то плачет. Прислушался, прильнув ухом к двери, благо она не железная, а обычная, деревянная. Сомнений не осталось – плачет ребенок. Стал стучать, звонить, и звать мальчика - Андрюша! Слышишь меня? Это я, Андрей! Я приехал! Плач прекратился, послышалось шлепанье босых ног, затихшее у двери, и он опять позвал малыша, и тот ему ответил. - Андрюша, ты один дома? Где мама? - Мама спит. Я ее бужу, а она не встает… - А что она говорит? - Ничего не говорит…Она спит… «В животе стало холодно» - так он называл это состояние необъяснимого страха в детстве. В эту минуту он ощутил его. Что же с ней? Надо скорее попасть в квартиру! - Андрюшенька, ты меня помнишь? Я – Андрей! Я привез тебе маки! Открой мне дверь. - Я не умею. Жданов собрался было объяснить мальчику, как отпереть замок, но вовремя сообразил, что не знает, какой у Кати замок, куда и что нужно поворачивать. Лихорадочно думал, что предпринять. Машинально сунул руку в карман, наткнулся на свои ключи… - Андрюша, а где ваши ключи? Ты знаешь, где они лежат? - На тумбочке. - Посмотри, там они? Босые ножки опять зашлепали, удаляясь - видимо в комнату пошел, и вскоре вернулись - Они лежат там. - Ты сможешь бросить их мне в форточку? - Я не достану… «Что же делать…что делать…» - билось в мозгу. И вдруг он услышал: - А можно я с балкона кину? - Ну конечно! У вас есть балкон? А я не обратил внимания…Ты только не сразу кидай, а когда меня увидишь. Договорились? - Ладно. Жданов оставил пакеты у двери и поспешил вниз. Обежал вокруг корпуса, пытаясь сообразить, где находится Катин балкон. Хорошо, что балконов было всего четыре – два на одну, и два на другую сторону, и сориентироваться не составило труда. А вскоре он и Андрюшу увидел, помахал ему рукой, крикнул: - Давай, кидай! Мальчик осторожно просунул руку между прутьями и выпустил из рук ключи. Падение их было настолько удачным, что Андрей смог их даже поймать, и тут же кинулся бежать обратно. Хорошо, что у него всегда была слабая фантазия, он не придумывал заранее, что могло случиться, но руки тряслись, пока отпирал дверь. Малыш ждал его в прихожей – неодетый, босой, заплаканный… Он подхватил его на руки, и, не раздеваясь, пошел в комнату – пакеты так и стались у порога. Катя лежала на диване. Лицо ее было бледное, волосы спутались, губы запеклись. Видимо она бредила – сквозь стоны прорывались отдельные слова, в основном не связные, но имя «Андрей» звучало четко. Жданов не связал его с собой, не до этого было, а малыш заметил! - Зачем мама говорит: «Андрей»? Я же Андрюша! Тут только до него дошло, что в бреду Катя зовет его… Но мальчику это знать не обязательно, и он успокоил его - Это одно и то же, можно называть Андрюшей, а можно – Андреем. - Тебя тоже Андрюшей называют? - Ну…да, иногда. Мальчик успокоился, а он наоборот разволновался – вспомнил, как Катя называла его Андрюшенькой… Больше-то никто его так не звал. В первую очередь вызвал скорую помощь, потом одел ребенка, а сам разделся, наконец, и достал продукты из пакетов. Накормил малыша французскими булочками с молоком – он тоже уплетал их с аппетитом, вкусы у них с Катей были одинаковые. Да и внешне они были очень похожи – он еще в первый раз это отметил. Андрюша больше не плакал, успокоился – теперь ведь он не один – и занялся новыми игрушками, которые привез ему Жданов. К приезду врача Катя пришла в себя и смогла рассказать, что с ней случилось. Но температура у нее все еще была высокая, и слабость не позволяла ей встать – попытка сесть вызвала такое головокружение и тошноту, что она тотчас легла. Врач диагностировал пищевое отравление и разъяснил, какие процедуры следует сделать, какие лекарства пить. Ехать в больницу Катя наотрез отказалась, да врач и не настаивал, так как в пансионате есть фельдшерский пункт и все можно сделать там. Жданов поднял всех на ноги! Фельдшерица, которую Андрей буквально за руку вытащил из-за праздничного стола, увидев, в каком состоянии Катя, перестала ворчать, увела ее с собой и пообещала к вечеру поставить ее на ноги. Повариха, до смерти перепуганная тем, что Жданов вызовет санитарную комиссию, клялась, что все продукты у них свежие, а Кате видимо случайно попался просроченный пакет кефира. Она принесла им полный обед, но Андрей не стал кормить им ребенка, попросил сварить малышу кашу при нем. Ну а сам, конечно, поел – голод давал о себе знать, он же только ужинал вчера. Пришла и администратор – она помнила его еще со времени переговоров. Еще тогда поняла, что он человек известный и богатый - неплохие деньги они тогда получили от Зималетто. Да и Катя – не простой постоялец, а жена, или кто там, самого Борщева, владельца кафе. Жданов ее прекрасно понимал, хотя она говорила только намеками – боялась она скандала, за свое место боялась. Ну, а то, каким образом она пыталась это дело замять, тоже не было для него секретом. Только ему от нее ничего не надо, и увольнять ее он не собирается, и доводить дело до скандала не будет. Ему главное, чтобы Катя была здорова, и больше ничего. Весь день прошел в суете и хлопотах. Андрюшу надо было кормить, укладывать спать, играть с ним хоть немного, отвлекать от того, что мамы нет с ним. И Кате нужно внимание и забота. Фельдшер оказалась опытная и добросовестная, она сделала все как надо и Катя вечером вернулась действительно «на своих ногах», но она была очень слабая. И голодная – ее же промыли…Есть обычную пищу она боялась – вдруг опять плохо станет. Андрей ее чаем отпаивал, с сухариками, а потом – с булочками французскими. Из кафе брать не стал, сам сварил бульон! Мясо, кусок телятины, повариха, правда, дала… Не заметили, как и ночь наступила. Андрюшка тер глазки, и Катя зевала… - Кать, я пойду, вы укладывайтесь. Сможешь Андрюшу уложить, или я это сделаю? - Уложу, конечно! Я уже здорова… А ты куда пойдешь? - К администратору, номер сниму. - Да ее уже нет, выходной ведь. И заезда сегодня не было. - Как-нибудь устроюсь… - Не ходи никуда, ложись в спальне. - А ты? - Я там не сплю. Я на диване. - Неудобно… - Ложись, удобно все! Жданов посомневался, но Катя была права – номер ему сейчас не снять. Да еще эти намеки администраторши.. - Уговорила! Остаюсь. У Андрюшки вмиг сон пропал, вцепился ему в руку, и на Катю так умоляюще смотрит… - Мам…Мама… Можно, я с Андреем буду спать? - Сыночек, ты мешать ему будешь, а он устал, весь день с нами возился. - Ну, мам! Андрей, я с тобой хочу… - Какой разговор! Если мама разрешает, пошли! - и, не дожидаясь ее ответа, поднял малыша на руки – чтобы не было у нее выбора. А она проводила их таким взглядом…