Встреча
18 августа 2017 г., 12:36
Бенджен встретил ее во дворе под покровом холодной звездной ночи, когда Лиа, дождавшись, пока гвардейцы короля и люди Неда выведут Светлейшего из чертога и проводят в гостевой дом, где для королевской четы приготовили лучшие покои, вышла на воздух, накинув на плечи плащ. Чертог все еще бушевал, однако неистовство пира постепенно сходило на нет. Многие уже спали прямо за столами с чашами в руках, служанки суетились, забирая грязную посуду, псов давно прогнали на псарню, певцы смолкли, и только звуки одинокой лютни до сих пор слышались поверх веселого гама.
– Доброго вечера, Ваше Величество. Не стоило Вам покидать помост ради общения с простыми солдатами, – с лукавой ухмылкой поприветствовал сестру Бен, и Лиа, закатив глаза, легонько ударила его кулаком в предплечье, как делала это в детстве, а после они горячо обнялись. Здесь, вдали от посторонних глаз, было ни к чему соблюдать приличия. Свет от горящих факелов падал на вытянутое, возмужавшее и улыбающееся лицо Бенджена Старка. Он непростительно изменился за годы их разлуки. Служба на Стене наградила его несколькими шрамами и первыми морщинами.
– Я уже думала, ты не приедешь, – признала королева, не сумев скрыть искренней теплой улыбки. В детстве они с Беном были особенно близки, и тяжелее всех переживали смерть матери. Бенджен был еще младенцем, когда леди Лиарра Старк так и не сумела оправиться от родов. Он отвергал грудь Соньи, плача дни напролет, и успокаивался только, когда рядом была Лианна.
–…и не увижу тебя еще пятнадцать лет? – покачал головой младший брат, а потом снова заключил ее в объятия. Разговор завязался быстро, словно долгих лет разлуки и не существовало вовсе. Они говорили о прошлом, о старой сварливой Сонье и сказках старухи Нэн, об уроках сира Родрика и строгости отца, об их тайных тренировках под кронами богорощи и о наказаниях, которые почти всегда следовали за ними, о луковых пирогах и сушеных яблоках, об отъезде в Харренхолл и… И тут Лианна потупила взор. Воспоминания снова кольнули ее, а после ушей коснулись характерные звуки борьбы, привлекшие внимание королевы.
Она повернула голову вправо, туда, где стояли набитые соломой чучела для тренировок будущих воинов и мишени для лучников. Ее сердце пропустило сильный удар, когда Лиа увидела его… так близко от себя. Мальчик, будто и не замечал чьего-то присутствия, с волчьей яростью колотя пугало деревянным мечом. Удары сыпались на чучело один за одним, разрывая на нем мешковину, отчего солома разлеталась в разные стороны.
– Твой противник давно мертв, Джон, – крикнул ему Бенджен, и Лиа похолодела, когда мальчик резво повернулся к ним, но покачнулся, едва устояв на ногах. Его лицо… бесконечно старковское… блестело от пота, в помутневших глазах стояла обида и злость, которая схлынула, подобно морской волне, когда он увидел рядом с дядей королеву.
– Ваша Милость, – быстро проронил он ломающимся голосом и упал на одно колено, склонив темноволосую голову. Лианна вопросительно взглянула на Бена, и тот, поняв без слов ее негодование, лишь пожал плечами, спрятав улыбку в сжатом кулаке, поднесенном ко рту.
– Что у вас там произошло? – спросила королева брата, сделав короткий шаг к преклонившему колену юноше. Еще немного, и она бы просто не смогла отвести от него глаз, хотя каждый взгляд причинял ей ужасную боль. Выпитое на пиру вино придавало ей смелости, лишая многих опасений. Бенджен назвал его Джоном, и Лиа повторила имя мысленно, будто смакуя его в беснующимся от волнения разуме.
Ее сына звали Эйегон – имя, которое дал ему отец задолго до рождения. Рейегар считал, что именно так должны звать короля, что остановит надвигающуюся тьму, в которую Лианна так до конца и не поверила.
Нед же назвал его по-своему, и правильно.
– Встань, – отстраненно приказала Лиа, и мальчик взглянул на нее исподлобья. Темные волосы упали на его лоб, скрывая большие глаза, и королеве захотелось смахнуть их, но она не посмела. Джон вскочил на ноги с проворством, присущим всем мальчишкам его возраста, но равновесие вновь чуть не подвело его. Он был пьян, в воздухе чувствовался запах вина.
– Ваше Величество… – снова произнес мальчик, но Лиа остановила его, зная, что за этим последует много ненужных слов пустой вежливости, которой она за сегодня наслушалась вдоволь.
– Зови меня… тетей Лианной, – слова дались королеве тяжелее, чем она предполагала, но Волчица нашла в себе силы улыбнуться. Джон медленно кивнул, переведя взгляд своих серых глаз на стоящего за спиной Лии Бенджена. Сердце королевы заколотилось сильнее, когда появилась возможность получше его рассмотреть. Она не могла не отметить, насколько сильно мальчик похож на Рейегара… пусть не самим лицом, но… выражением, мимикой, чем-то настолько неуловимым, что невозможно было объяснить словами. Будто ее любимый Дракон вновь восстал из могилы, возродившись в их единственном сыне. Королева сжала дрожащие пальцы в кулаки под полами плаща.
– Может, ты расскажешь мне, что случилось в чертоге? Мне кажется, от твоего дяди я ответа так и не добьюсь, – улыбка женщины вышла вымученной, и она сама понимала это. Мальчик смутился, поджав губы, и отойдя от нее на пару шагов, чтобы бросить тренировочный меч в ножны к остальным.
– Скучные мужские разговоры, Лиа, – подал голос Бен, подходя к ним. – Крепкое вино порождает споры.
– Я просил дядю взять меня с собой на Стену, чтобы я мог надеть черное, – с нотками решимости и обиды ответил Джон, собирая обломки других палок с присыпанной снегом земли. Королева распахнула глаза, уставившись на него. Боль снова пронзила ее сердце.
– Ты слишком молод для Стены, мне некогда там с тобой нянчиться, – сказал Бен, на что Джон вскинул голову, желая что-то ответить, но, бросив на Лианну быстрый взгляд, опустил глаза, сжав зубы так, что его скулы заострились.
– Разве тебе плохо здесь? – растерянно спросила Волчица, скрестив на груди руки. – Разве твой отец и братья…
Мальчик не ответил, но по его лицу Лианна поняла, чем ее сын невольно платит за свою жизнь, которой обязан в большей степени лорду Эддарду.
Участь бастарда – быть обузой для знатного отца. Бастарда, ненавидимого ревнивой мачехой – вот на что обрекла его судьба… его – законного наследника Железного Трона, ее единственного ребенка. Когда-нибудь Робб Старк станет лордом Винтерфелла и Хранителем Севера, его сестры выйдут замуж за южных лордов и уедут хозяйками в собственные замки, младшие братья станут командовать крепостями от имени Робба, но бастарда не ждет ничего. От этих мыслей бессильная ярость вспыхнула в душе королевы.
– Я хочу стать разведчиком, как дядя, – упрямо воскликнул он. – Хочу защищать страну от одичалых. Там пригодятся многие мои умения.
Лиа смотрела на него, осознавая, что все попытки отговорить провалятся, едва она попытается пустить их в дело. Она хорошо помнила себя в его возрасте… как помнила и свои отчаянные поступки, которые поломали множество жизней, но и породили одну новую…
Белая тень возникла за спиной мальчика, а после белоснежный, будто снег среди зимы, лютоволчонок ткнулся мордой в руку Джона, сверкнув красными огоньками глаз в свете факелов, и юноша бережно потрепал его между ушами.
– Твои братья и сестры тоже имеют таких, – удивленно проговорила Лианна, не сводя с волчонка и мальчика взора, полного тревоги и нежности.
– Не таких, – возразил Джон, подняв голову на ту, кого считал своей далекой теткой, которую увидел впервые за свои четырнадцать лет. – Призрак крупнее их всех, и он альбинос.
– Призрак… – повторила королева, сделав шаг к ним, и лютоволчонок навострил уши. На ее губах показалась кривоватая улыбка. – Ему подходит это имя. Ты позволишь мне погладить его?
Джон смерил ее оценивающим взглядом, а потом приказал волчонку сесть, и тот успешно выполнил команду. Когда Лианна подошла ближе, опустив ладонь на косматый белый мех, в котором утонули пальцы, мальчик с гордостью поведал ей, что учит своего зверя разным командам, однако тот выполняет на отлично только эту.
– Но это сейчас. Совсем скоро он выучит все, – прибавил Джон, гладя волка в холке.
– Когда я была молодой, больше всего на свете мечтала о живом лютоволке, – неожиданно даже для себя самой призналась Лианна. Призрак лизнул ее ладонь влажным горячим языком, и королева засмеялась. Тихо и хрипло. – Но Нэн всегда говорила, что они не водятся по эту сторону Стены, а отец, услышав об этом, приказал выкинуть из головы дурные мысли.
– И как бы Вы назвали своего, если бы он у Вас был? – спросил вдруг Джон, и Лиа вскинула на него взор, в котором удивление смешалось с восхищением, но тут же отвела глаза от лица мальчика, которое было так близко к ней, что она могла протянуть руку и коснуться его.
– Я… я назвала бы его Севером, – задумавшись на мгновенье, протянула она, изменившись в лице. – Или… Ветром. Словом, которое бы навевало мысли о свободе и силе.
Она поймала на себе задумчивый взгляд юноши, но не решилась снова посмотреть на него.
– Робб назвал своего волчонка Серым Ветром, – рассказал Джон, и Лианна грустно улыбнулась, стряхнув мимолетную ностальгию.
– Красиво, – кивнула она, поднимаясь. Волчонок исчез также бесшумно, как и появился. Джон проводил его взглядом, отряхивая руки.
– Подумай хорошо насчет Стены, Джон, – нарушив повисшее молчание, которое не нарушал даже Бен, наблюдающий за ними, произнесла Лиа. – Ты можешь не принимать советов женщины, которую видишь впервые в жизни, но…
– Я давно все обдумал, Ваше Величество, – ответил он, и королева на миг прикрыла глаза, признавая поражение. Официальность обращения задела ее.
«Какой же ты еще юный…» – с горечью поняла Лианна, – «Юный и горячий, как и твоя мать…».
Мать, которая тоже желала уехать подальше от родного дома… у которой также бурлила кровь. «Волчья кровь» – так называл отец ее неукротимый и жаждущий приключений нрав.
Последние слова, пульсом стукнувшие в виски, она вынести не смогла, закрыв рот ладонью, неуклюже изобразив зевок, и отвернувшись к Бенджену, но тут же почувствовала себя пойманной на месте преступления, когда увидела быстро приближающуюся фигуру Неда.
Лорд Винтерфелла плохо скрывал тревогу в угрюмом лице. Тяжелый плащ с меховым воротником, казалось, давил на его плечи.
– Лорд Старк, – обозначил Джон, словно опасаясь его гнева, но хмурый взгляд Эддарда ненадолго задержался на нем, обратившись к сестре, которая усилием воли заставила себя подавить нахлынувшие чувства.
– Что здесь происходит? – с холодком в голосе поинтересовался брат, а после все же обратился к названному сыну, сказав ему, чтобы шел спать. Строгость его слов, будто удивила Джона, но он ничего не возразил, попрощавшись с Бендженом и склонив голову, когда проходил мимо Лианны, которая проводила его разбитым взглядом.
– Что-то случилось, брат? – спросил Бен, на что Нед лишь оглянулся по сторонам. Из чертога постепенно выходили нетрезвые смеющиеся люди, конюхи и кузнецы, они кланялись, видя их лорда и королеву.
– Я шел в богорощу, – бросил в ответ Эддард. – Хочу побыть с богами.
***
– О чем ты только думаешь, Лиа? – приглушенным тоном отсчитывал ее брат, словно маленькую девочку, до мурашек напоминая ей лорда Рикарда. – Я предупреждал тебя, просил не искать встречи с ним… Они втроем сидели на бледном корне чардрева у черного глубокого пруда, в глади которого отражались колючие северные звезды и половинка луны. Ночной воздух был свеж и пах прелой землей и изморозью. – Что ты говорил ему о его матери? – словно не слыша слов Эддарда, спросила королева, не сводя глаз с лика на широком стволе, который всегда вызывал в ней трепет своей вековой мудростью. Бенджен молчал, бросая маленькие камешки в пруд, отчего по воде шла частая рябь. Ворон хрипло каркнул в кроне чардрева, и несколько кроваво-красных листьев, кажущихся совсем черными, упали на воду, колыхаясь на волнах. Нед тяжело вздохнул. – Он спрашивал тебя обо мне? Что ты ему сказал? – повторила вопрос Лиа, повернув голову и в упор взглянув на брата. Темнота скрывала от нее его лицо, оставив лишь очертания, но по этим очертаниям она видела, что ему не хочется говорить об этом. Она упорно ждала ответа. – Ничего, – сдался, наконец, Эддард. – Имя его матери неизвестно никому в замке. Даже Кейтилин. Но чем старше он становится, тем больше задает этот вопрос, на который я просто ни в силах ответить. «Перед чардревом нельзя солгать», – так всегда говорил лорд Рикард, и все его дети давно выучили этот урок. – Почему ты просто не назовешь ему любое имя и не скажешь, что его мать мертва? – в глубокой задумчивости спросил Бен. – Это бы успокоило паренька, лишило бы его туманных надежд. – Я не могу лгать ему, – сокрушенно покачал головой лорд Винтерфелла. Лианна закрыла лицо руками, потерев уставшие глаза. – Не лги ему, – надрывно прошептала она, с шумом втянув воздух. Она не хотела всхлипывать, держалась до последнего, но эмоции, будто сорвав прочную плотину на своем пути, накрыли ее. Бенджен положил руку на ее плечо, но волчица скинула ладонь брата, отвергая успокоение. Она ненавидела, когда ее жалели. – Мне не следовало приезжать сюда, – прикусила губу королева, изо всех сил стараясь совладать с собой. – Не следовало возвращаться и видеть его… такого взрослого… так похожего на меня, и… – она говорила медленно и тихо. Так, чтобы никто, кроме братьев, не услышал ее за соседними деревьями. – А если Роберт увидит его? Бен ухмыльнулся: – Твой муж слишком пьян, чтобы что-то понять, а умом он не блистал даже в молодости. Мальчик очень похож на Неда, все остальное – лишь домыслы. Эддард посмотрел на брата долгим тяжелым взглядом, но ничего не сказал. Лианна невесело усмехнулась, ответив: – Его ненависть к Таргариенам не знает границ, и стоит кому-то нашептать ему на ухо нужные слова, его ярость ничто не остановит, даже я. Она никогда не испытывала к Роберту ненависти, которая бы за пятнадцать лет давно сожгла ее изнутри, но и полюбить его так, как любила Рейегара, ей тоже не удалось. Рейегар пал. Пал от его руки, хотя клялся ей, что вернется. Обещал не оставлять ее одну в этом мире, не бросать на растерзание победителям, как бросил Элию и детей. Заверял, что не позволит ей достаться Узурпатору в качестве трофея, рассказывал прелестные сказки о том, как объявит ее перед всеми своей королевой. Солгал. Позволил. Дал Роберту убить себя на Трезубце, и этого Волчица до сих пор не могла простить своему мертвому Дракону. Равнодушие – лучшее лекарство от душевных мук, но оно достигается только через невыносимые страдания. Внутри Лианны началась неистовая кровопролитная борьба между ее желаниями и тем, что велел ей долг, которому в конечном итоге пришлось покориться. Ей предстояло выбирать между участью опозоренной женщины и титулом королевы нового короля, который все еще желал получить ее. Когда Роберт еще был молод, он нередко брал жену с собой на охоту, а после они долго делились впечатлениями друг с другом, сидя у очага и распивая кислое дорнийское вино. Он восхищался ее умением стрелять из лука и держаться в седле. Глаза короля горели огнем обожания, как только он видел ее, и он никогда не причинял ей боли. В те времена Лианна могла бы называть его другом, которого ей, порой, так не хватало в чужой враждебной столице. Но над ними всегда висела черная тень поднятого восстания и пролитой крови, в том числе и крови невинных детей Рейегара, и тень эта стеной разделяла мужа и жену. Слыша о них, королева сразу же вспоминала своего собственного сына, о котором Роберт даже не догадывался. На ее коже, к счастью, не осталось растяжек, по которым можно было бы определить прошедшую беременность. Пицель не осматривал ее тщательно в первые месяцы брака, а мейстеру Аласу, страдающему пристрастиями к настойкам, Лианна заплатила тридцать золотых драконов за молчание, но этого показалось мало. Слишком высока была цена расплаты за тайну, потому она решилась пойти на большее, и старика нашли мертвым в собственной горнице с признаками удушья. Варис помог королеве в этом, не задав лишних вопросов, и Лиа сама поразилась той ледяной убежденности в правильности своего поступка, которая заморозила отголоски совести. Она была готова перегрызть горло любому, кто хотя бы косвенно был способен навредить ее мальчику. Именно тайна не позволяла ей сломаться в часы отчаянья. Она повторяла себе, что должна нести бремя долга, пусть не ради себя, но ради сына, что даже не знает о ее существовании. Первый выкидыш случился через полгода после свадьбы, а второй – еще через пару месяцев. Интриги при дворе смыкали кольцо вокруг ее шеи плотнее с каждым годом. Королевская чета до сих пор не имела наследника, а потому правление Роберта не было надежно. Долгими южными ночами Лию одолевали тревожные мысли о смерти ее супруга. Если бы с Робертом что-то случилось, она могла бы с помощью Вариса посадить сына Рейегара на трон… могла бы? Глупые мечты. Она бы не сумела отбиться от южных стервятников, находясь так далеко от родного Севера. На Юге правили Олени и Золотые Львы, только и ждущие часа, чтобы отобрать у нее власть. Она могла бы бежать домой, чтобы собрать армию и ввергнуть страну в новую войну. Со смертью Роберта враги поспешат расправиться и с его королевой, но если бежать из столицы ей не удастся, лучше уж Лианне умереть одной, обнажив окровавленные волчьи клыки, чем забрать с собой и того, кого отчаянно защищала всю свою жизнь. Мысли о Джоне и Стене снова отозвались болью в груди. Она не сумеет забрать его в столицу сейчас, ни под каким предлогом, но, если мальчик наденет черное, пути назад у него уже не будет… «Выжившая из ума дура, мало ты умылась кровью тех, кого любила?», – укорила себя Лианна. Братьям ни к чему было знать, какие демоны таятся в глубинах ее разума… иногда они пугали даже ее саму. – Джон хочет уйти на Стену, ты знал об этом? – как бы невзначай сообщил Бенджен, зачерпнув в ладонь горсть камешков. Нед пораженно посмотрел на него, затем на Лианну. – Я считаю это слишком поспешным решением. Он еще совсем мальчишка и не узнал многого в этой жизни. – Он… ничего мне об этом не говорил, – растерянно ответил лорд Винтерфелла. – Но я готов поддержать его в этом решении. Ночной Дозор – древний орден, где лорды и нищие становятся равны между собой. – Равны?! – воскликнула Лиа, изумленно всмотревшись в лицо старшего брата. – Брат мой, ты знаешь лучше меня, что Ночной Дозор давно уже не является тем, чем был тысячи лет назад! Это сборище воров, убийц и насильников! – она резко повернулась к опешившему Бенджену: – Или ты скажешь, что я не права? – Эти воры, убийцы и насильники, отныне мои братья, Лиа, – опустив голову, возразил Бен. – И за Джоном я там присмотрю. Веки Лианны обожгли непрошенные слезы, но она не позволила себе заплакать. Отчаянье подкрадывалось медленно, но сейчас королева ощутила себя загнанной в угол, где оно легко поймало ее в свои прочные сети. – Вы не понимаете, он… мой единственный сын! Ни одна мать не пожелает обречь своего ребенка на… Лиа замолчала, и с губ ее сорвались два лихорадочных хныка. Ее нервы были натянуты, будто струны арфы, и звенели от напряжения. – У него нет особого выбора, – осторожно сказал Бен, – Для всех он просто бастард, он не сможет долго оставаться в Винтерфелле. Его детство почти закончилось, а Зима Близко. Лианна больше ничего не ответила, спрятав лицо в ладонях и часто задышав. Боль разрывала ее изнутри, и ей хотелось выть от безысходности и пустоты, которые непременно придут на смену страданиям. Вдох… медленный выдох. Королева поднялась с корня, наклонившись к пруду и омыв водой пылающие щеки. Теплые капли стекали по ее лицу, капая с подбородка, ее плечи все еще вздрагивали в задушенных рыданиях, но когда она выпрямилась, повернувшись к братьям, чувства больше никак не выдавали ее. – Я совершила ошибку, что приехала сюда, но нисколько об этом не жалею. Я с легкостью променяла бы свою жизнь в столице на краткий миг разговора с ним. А сейчас, я должна вернуться к моему супругу. Проговорила она несколько отстраненно и, пожелав братьям доброй ночи, медленно направилась в сторону замка по извилистым присыпанным листьями и мхом дорожкам священного леса. Завтра она попросит Роберта уехать, как можно скорее, сократив время их пребывания на Севере с месяца до двух недель. Она поклянется себе, что перестанет искать встречи с Джоном, которого все равно будет видеть издалека. Смеющимся, ласкающим своего волчонка, спорящим о чем-то с Харвином, дерущимся на палках с Роббом под чутким надзором сира Родрика, треплющим по голове Арью, что крепко обнимает его, избегающим леди Кейтилин… В его привычной жизни нет места для Лианны, как бы он не мечтал узнать хотя бы что-то о своей матери, но в сердце самой Лии он навсегда останется таким: не младенцем с темными глазками, которого когда-то она собственноручно отдала Хоуленду Риду, но красивым юношей, так похожем на своего настоящего отца. Она вышла во двор, чтобы проводить Бена на Стену… не как королева, но как сестра. Она обняла младшего брата и позволила себе поцеловать в щеку Джона, наплевав на окружающих и с невыразимой тяжестью на душе почувствовав, что больше они не увидятся никогда.
