Горькое счастье

- Ого, какой туманище! - восторженно сказала Бекки, опираясь руками на планширь и готовясь вскочить на него. - Даже воды не видно, - добавила Элен, перегнувшись за борт и протягивая маленькую смуглую ручку в клубящиеся белые кольца над седой гладью моря, которая едва просматривалась. - Мы будто по воздуху летим. Как "Летучий Голландец"! - Ты дурочка, что ли? Он не летает, просто название такое. - А почему тогда так называется? Ты вот откуда знаешь, летает или нет? Ты ж на нем никогда не была. - Ты вообще в море не ходила ни разу, Элен! А меня папа, пока жив был, на свою шхуну брал, я разговоры моряков слышала. "Голландец" не летает, он под воду уходит и там плавает. - Так назвали бы тогда "Подводный Голландец". - Девочки, вы что тут делаете? Сиротки Бекки и Элен одновременно отпрыгнули от борта и повернулись к подошедшей сестре Марии, их добровольной патронессе, изобразив премилейшее выражение на личиках. - Я ведь просила вас не подходить близко к бортам и не скакать по планширю. И не пытаться взобраться на реи. Не дай Бог свалитесь за борт, а такой туман на море. Вам капитан разрешил гулять по палубе при условии, что не будете баловаться. - Простите нас, матушка! - Мы больше не будем! Девочки знали, что после этих слов добрая матушка Мария не станет больше их журить. И действительно, монахиня тут же смягчилась, сменив строгость на милость. - Хорошо, я вам поверю. Ладно, бегите в кают-компанию к остальным, а я пока схожу к капитану Макдауэллу. Приду к вам и вслух почитаем. Выбирайте пока книгу. Бекки и Элен вприпрыжку побежали по палубе, позабыв о наказах сестры Марии не бегать и чуть не сшибая матросов, которые неодобрительно смотрели им вслед, бормоча, что не к добру болтовня про проклятого "Голландца", когда такой туман поднался. Монахиня немпешно подошла к лестнице, ведущей к капитанскому мостику, и стала острожно подниматься. С тех пор, как стало пошаливать сердце, сестра Мария боялась делать резкие движения. Из-за пошатнувшегося здоровья ей пришлось покинуть остров Сен-Мартен. И сейчас, на борту шотландского барка "Сент Эндрю"*, она направлялась в Испанию, домой. - Хочу умереть в родных краях, - говорила она перед отплытием оставшимся сестрам и подопечным. Известие о том, что матушка Мария больна и уплывает навсегда, мигом облетело маленький город, где она успела стать своего рода знаменитостью. Многие друзья, помощники и просто случайные знакомые, которым она помогла, приходили попрощаться. Даже упрямый лейтенант Скарфилд, с которым у нее были не лучшие отношения, пообещал отправить на надежнем судне сестру Марию и ее воспитанниц. На Сен-Мартене дела с детскими приютами обстояли ужасно. Так называемые приюты были грязными обветшалыми сараями, где за детьми не было никакого присмотра. Сироты были никому не нужны, скитаясь бродяжками по улицам и побираясь. И если мальчики находили хоть какую-то работу в лавках и в порту, то девочкам была одна дорога в известные заведения. Иногда сами хозяева сиротских приютов продавали своих подопечных в притоны. Сестра Мария, ужасаясь от происходящего, взялась обустроить приютный дом для девочек-сирот. Разумеется, от господина мэра помощи было не дождаться, поэтому пришлось все делать своими силами и на свои средства. Было трудно, очень трудно. Может быть, поэтому сердце стало ее подводить, ибо болело за всех? А времени и здоровья не хватало... Но зато что за радость, видеть счастливые детские лица! Иногда сестре Марии казалось, что все эти малыши - ее родные дети. И она понимала, что все мечты ее молодости о большой семье с оравой ребятишек сбылись с лихвой. Счастье, когда есть кого любить. Капитан Макдауэлл нервно теребил бороду, напряженно глядя на компас. Стрелка непостижимым для него образом металась по кругу. - Ничего не понимаю, чертовщина какая-то, - повторял капитан, то и дело потряхивая компасом и поминая нечистого, отчего богобоязненный рулевой за штурвалосм крестился. - Что-то не так, сэр? - осторожно спросила сестра Мария, подходя к шотландскому капитану, помятуя о том, как он не любит обращение "сеньор". - Да, черт его знает, сестра, - при этих словах монахиня тихо произнесла "спаси и сохрани" и перекрестилась тоже, - не хочу вас пугать, но кажется мы сбились с курса. Черноволосая женщина, стоящая на квартердеке, круто развернулась и нахмурилась. - Вы хотите сказать, мы заблудились? - с вызовом спросила она. - Я ничего не хочу сказать лично вам, миледи. И не намерен оправдываться! А если вы считате, что от вашего негодования что-либо изменится... - Я вас не обвиняю, капитан. Однако, если вы помните, я предлагала идти напрямик, но вы заявили, что нужно взять чуть южнее, мол можно добраться быстрее, вы прекрасно знаете эти воды. Посему, в данном случае... Капитан Макдауэлл с треском захлопнул крышку компаса и положил руку на поблескивающий эфес шпаги. - Не смей учить меня жизни, пиратская шлюха! Сестра Мария вздрогнула всем телом, увидев как темно-карие женские глаза буквально вспыхнули от ярости. Монахиня никогда не давала в обиду слабых и не терпела грубых выражений, но ссориться со сварливым шотландцем тоже не хотелось, себе дороже. Она встала между ними, ободряюще положив руку на плечо их спутнице. - Анжелика, прошу тебя, не надо. Тише, милая. Любой, кто даже ненароком посмел оскорбить Анжелику Тич, дочь Черной Бороды, тотчас бы упал замертво с дымящейся дыркой в черепе. Но на сей раз отчаянная пиратка стерпела, найдя в себе силы простить обидчика. Потому что с ней была сестра Мария, которую Анжелика успела полюбить и рядом с которой смягчались жестокие сердца. Католичка единственная на этом корабле считала ее человеком, а не клеймила неистово пираткой и падшей женщиной. Она настояла на том, чтобы Анжелику оставили на борту "Сент Эндрю", когда ее подобрали полумертвой на жалком самодельном плотике, с помощью которого она пыталась спастись с острова. Она уступила ей свою каюту, носила еду, давала лекарства и меняла повязки на изодранных руках, когда другие члены экипажа презирали спасенную пиратку. Сестра Мария разговаривала с ней, совершенно не гнушааясь ее пиратским происхождением. На вопрос Анжелики почему она так с ней поступает, монахиня лишь улыбалась, говоря: "Ты мне кое-кого напоминаешь, деточка. Старые долги возвращаю". Анжелика была очень благодарна матушке Марии за все и просто не смела ее ослушаться. - Простите, матушка. И вы, капитан. Шотландец самодовольно вскинул голову, его толстые губы расплылись в улыбке. - Женщина на корабле, жди беды. Особенно пиратка! - При всем моем уважении, сэр, - спокойным, но серьезным тоном произесла сестра Мария, - мне все равно, пиратка сеньорина Анжелика или нет. Сейчас она нуждается в помощи и мой долг не отвергнуть ее просьбу. Она прибудет в Испанию, на свою Родину, и начнет новую жизнь. Иные люди и не ходят под черным флагом, а ведут себя хуже разбойников. Капитан Макдауэлл пробурчал что-то невнятное и снова стал испытывающе смотреть на свой компас. После короткого препирательства его мысли, равно как и мысли Анжелики с сестрой, обратились к вопросу о том, как им выбраться из тумана. "Сент Эндрю" словно плыл в огромном котле с гороховым супом, настолько густой и обширной казалась белесая пелена. Стрелка компаса все также не указывала на север. Сестра Мария, обычно сохраняющая присутствие духа, не без страха думала о ныняшнем положении, ибо не могла найти всему объяснение. Происходящее начинало пугать ее. - Сэр, прямо по курсу какие-то скалы! - прокричал откуда-то сверху вперед смотрящий, воронье гнездо скрывала завеса тумана. Макдауэлл резво прошествовал к носовой части, вглядываясь в клубящуюся дымку, из которой медленно начал выплывать темный силуэт островерхой скалы. Она возвашлась над морем одиноким перстом, без малейшего намека на сушу. Волны бились о ее точеные каменные стены, а в по середине просматривалась чернеющая расщелина. Она показалась вратами в подземное царство сестре Марии, спускающейся с капитанского мостика на палубу. Матросы, словно по чьему-то приказу, на миг замерли, прекратив все разговоры. Анжелика подошла к матушке Марии, тревожно окидывая взглядом безмолвный грот, к которому приближался корабль. - Я знаю, что это за место... - прошептала мисс Тич. - Нам нельзя плыть туда... - Я не могу знать то, что известно тебе, Анжелика, но я с тобой согласна, - тоже шепотом ответила ей сестра Мария среди затихшего судна. Она не могла это объяснить, но нутром чувствовала, какое зло исходит от этой пронзающей небо скалы. Казалось, липкое ощущение страха передалось всей команде, включая капитана Макдауэлла, который застыл в нерешительности, явно размышляя, как поступить. Однако вскоре он развернулся и пошел на мостик, его лицо выражало решимость. - Идем прямо, - четко произнес он. - Капитан, - бросилась к нему Анжелика, - я знаю, какого вы обо мне мнения, но прошу, выслушайте. Мы не должны плыть сквозь эту пещеру. Я говорю серьезно, я знаю, что это за место. - Вот как, - хмыкнул шотландец, не сбавляя шаг, - и что же это за место такое, просвятите меня. - Не смейтесь! Вы можете не верить в морские легенды, но они правдивы. Любой страх на чем-то основывается. Про эту скалу мне рассказывал отец, это Треугольник Дьявола! Это место проклято! На этих словах капитан остановился, злобно сверкнув глазами. - Довольно этих бредней. - Сэр, пожалуйста, выслушайте ее, - сказала сестра Мария, следуя за ними. - Поверните назад! - уже требовала Анжелика, - По преданию в Треугольнике... - Я сказал, довольно! Лицо капитана Макдауэлла побагровело, а руки сжались в кулаки. Не глядя больше на женщин, он поднялся на свой мостик и сам встал у штурвала. - Мы поплывем через эту расщелину и точка. По ту сторону тумана нет, я в этом уверен. А если кто-нибудь еще раз вздумает мне слово поперек сказать, пристрелю на месте. Это и вас касается, сестра. Анжелика поджала губы и сузила глаза. Этот безмозглый баран просто невыносим! Матушка Мария вдруг тяжело задышала, прижав руку к груди. Анжелика бережно взяла ее за локоть. Если бы здесь не было монахини с детьми, она бы перерезала добрую половину команды, вправив этим остолопам мозги. Но католичка вряд ли одобрит такое поведение, не по-христиански. - Матушка, пойдемте вниз. Девочки уже заждались. И вам нужно принять свои сердечные капли. - Хорошо, Анжелика. Пойдем, моя милая. Ведя матушку Марию до ступенек, Анжелика вспоминала все известные ей молитвы, умоляя Всевышнего уберечь их от страшной участи. Она смотрела на монахиню, которой уже стало легче. Сестра Мария стала вновь спокойной и безмятежно улыбалась, пребывая в блаженном неведении. Быть может, это и к лучшему, что Анжелика не успела сказать про самое страшное. Говорят, треугольник охраняет сама смерть, точнее, целая армия мертвецов, которые не щадят никого. Как только Анжелика и сестра Мария скрылись под палубой, "Сент Эндрю" заплыл в зловещий грот. Туго натянутые паруса сразу же безвольно повисли, на судно бесшумно опустился полумрак. Среди воцарившигося безмолвия каждый моряк слышал свое собственое прерывистое дыхание и стук сердца. Стены скалы, сужаясь, уходили высокой вверх, создавая подобие ловушки, которая вот-вот захлопнется. Внезапно капитан Макдауэлл заметил во мгле выступающие обломки какого-то корабля. Едва просматривались внушительный бушприт с носовой фигурой, сломанная мачта, прогнившие оторванные переборки и шпангоуты. Казалось бы, обычное затонувшее судно, потерпевшее кораблекрушение... Только судно это держалось на воде... И двигалось прямиком на "Сент Эндрю". Где-то раздались шорохи и легкие шлепки по водной глади. Матросы в страхе попятились от борта, а сам капитан, бледнея, прохрипел: - К-кто вы?..