Техника домашней магии

Почему волшебное зеркало не вот уже неделю не совершало обмен двумя хозяйками, Молли Уизли не знала, несмотря на то, что регулярно протирала его всеми вонючими чистящими средствами из арсенала Микото. Даже упорно тыча в натертую поверхность пальцами, ожидая возвращения в «Нору», женщина не преуспевала в стремлении снова оказаться там, где ей место. Конечно, богатый дом Микото, ее ухоженный садик и милые детки — все это так здорово, несмотря на мужа-сноба, который то и дело таскает в дом оружие (правда, уже украдкой). Но ее «Нора», ее орава рыжих детей, рассеянный Артур, огород с гномами, вечный беспорядок и домашний бедлам — как оно там все без нее, без Молли? А если зеркало решило сыграть злую шутку и Молли навсегда останется здесь, доживать жизнь милой грустной Микото? Молли тут же замахала головой, отгоняя такие страшные мысли. Да ну конечно, расстаться со своей настоящей жизнью, со своей семьей и домом, который ей как крепость, где она — самая настоящая королева-мать! Не на ту напали! Стратегия, которую Молли выбрала для себя — делать то, что она умеет лучше всего. Готовить, следить за детьми, натянуть по локоть ежовые рукавицы, в которых надо держать мужа, а там, рано или поздно, зеркало, наконец, вернет ее домой. Впрочем, несмотря на гениальность и практичность стратегии, Молли не раз ловила себя на том, что ее новые домашние что-то подозревают. Пожалуй, единственным, кто был всем доволен и ничего не подозревал, оказался маленький Саске, который днями напролет бегал за своим котом и постоянно жевал мамину выпечку. С Итачи дело обстояло сложнее, даже сложнее, чем со скупым на эмоции Фугаку: ох уж этот длинноволосый мальчик с прищуренным взглядом темных глаз, которым одаривал Молли всякий раз, когда та уж слишком рисковала выдать их с Микото тайну неосторожными действиями и фразами. Ох уж этот Итачи! Ему всего восемь лет, а он мало того, что носит за поясом ножи (когда Молли впервые увидела кунаи в ножнах, ее чуть удар не хватил), так еще и проницателен не по годам. С таким мальчиком тайна обмена матерями рискует скоро раскрыться, несмотря на то, что Молли как могла старалась соответствовать робкому образу Микото. Вот даже сейчас, когда Итачи сидел за столом и одарил «маму» вопросительным взглядом, когда та выложила на его тарелку яичницу с рожицей из сосисок и стручковой фасоли, Молли занервничала, уже не зная, в чем она снова близка к провалу. «Ну какой сложный ребенок!» — мысленно сокрушалась Молли, снова повернувшись к плите. — «И это в восемь лет… мой Рон в восемь лет грыз лопух на огороде». Итачи сдержано поблагодарил маму за завтрак и чистую одежду (видит Бог, флегматичное выражение лица он унаследовал от отца) и приступил к завтраку, уже не показывая того, что не привык к такому обилию еды. Яичница, морковные оладьи, фасоль с помидорами, чай и два джема — Микото никогда не готовила так много. Во-первых, чего греха таить, настоящей Микото было проще убрать весь квартал Учиха, нежели все утро стоять у плиты, а, во-вторых, как куноичи, она знала, что Итачи, набив живот завтраком, вряд ли будет так лихо тренироваться. Но Молли этого не знала. Более того, упертая в своих устоях, она точно знала, что дети должны есть много и хорошо, а не «две ложки риса и какая-то коричневая жижа, ну как это можно есть вообще, неудивительно, что и дети, и муж такие худые». — Спасибо, мама, — сказал Итачи, послушно доев яичницу. — Мне пора. Молли снова улыбнулась. В любой непонятной ситуации — милая улыбка. — Я сложу тебе обед. — Не нужно, спасибо, — отрезал Итачи. — У меня миссия, мне некогда будет. Конечно же от зорких очей Итачи не ускользнуло то, как расширились глаза Микото и как ее бледное лицо вытянулось, будто она давилась собственным негодованием, но он промолчал. А у Молли Уизли внутри кипело все. «Восемь лет! Восемь лет ребенку, а у него уже какие-то миссии непонятные до самой ночи!». Ее Биллу двадцать два, и Молли заснуть не может, пока не подумает с ужасом, как он там в Египте, хорошо ли кушает, не болеет ли, нашел ли себе девочку, а эти горе-родители из чудного мира безо всякого волнения отпускают восьмилетнего Итачи на какие-то миссии, которые затягиваются и на день, и на два, уже не говоря о том, что поощряют то, что их сын оружие носит. «Что у людей в голове?» — подумала Молли и, пока Итачи обувал сандалии в коридоре, быстро сложила ему в поясную сумку обмотанный пленкой сэндвич и красное яблоко. — Твоя сумка, дорогой. — Спасибо, мама, — в очередной раз поблагодарил Итачи, все так же учтиво, и вышел из дома. А Саске, вот уж лапочка, ест все, что ему дадут, не спорит с мамой и ни на какие миссии не бегает. «Это пока не бегает» — подумала Молли, попытавшись расческой провести по его спутанным после сна волосам. — «Не сегодня-завтра этот Фугаку и его завербует». Вот он, корень зла этой семьи — Фугаку. Молли никогда не ошибалась, как она любила про себя повторять. А вот и Фугаку, стоит у стены, скрестив руки на груди (и когда только успел нарисоваться), и не сводит с Молли взгляда. «Вот наверняка снова какие-то гадости думает» — уверилась Молли. — Есть будешь? — Пока нет, — ответил Фугаку, взглянув на нее с вызовом. — Сел и поел, я во второй раз разогревать не буду, — гаркнула Молли так, что даже тонкий голос Микото прозвучал как рык дикой кошки. А потом эта женщина еще думает, где она прокололась и почему Итачи явно что-то подозревает. Это еще хорошо, что Итачи уже ушел и не слышал маминого возгласа, иначе бы его не по годам подозрительный мозг взорвался бы от теорий под названием «Что происходит с мамой?».

* * *

— Тихо, не шуми, Рональд, — одними губами прошептал Фред Уизли, на цыпочках прокравшись на кухню через входную дверь. — Если мама узнает, что мы брали машину… — Еще несколькими минутами храбрый и веселый Джордж сейчас бледнел на глазах, едва только представив взрывную реакцию матери на угон старенького фордика посреди ночи. Рон придержал дверь, и Гарри Поттер, восхищенно оглядывая «Нору» уже изнутри, раскрыл рот. — Не дворец, конечно, — чуть смущенно сказал Рон. — Но жить можно, правда третий этаж болтается, ты видел издалека… — Дом замечательный, — возразил Гарри, глядя на волшебные часы. Рон бесшумно закрыл дверь, а Джордж снял большую крышку с блюда. — Надеюсь, мама не будет против, если мы возьмем данго. — Что возьмем? — удивился Гарри. Джордж продемонстрировал ему небольшие шарики на деревянных шпажках, покрытые сладким сиропом и, отделив одно лакомство от другого, протянул Гарри. — Не знаю, что это, но это очень вкусно. Мама называет это данго. Фред осторожно повесил ключи от машины на крючок у дверей, а Рон, тоже стащив данго с блюда, неосторожно задел локтем крышку. — Нет! — в один голос шепотом взвыли близнецы. Крышка грохнулась на пол, звякнув, и в ту же секунду путь в гостиную перегородила невесть откуда выпрыгнувшая лже-миссис Уизли, которая, замерев в широком выпаде, согнув колено, сжимала одной рукой кочергу, а другой — столовый нож. — Мам, ты чего? — пролепетал Фред. Рон тяжело дышал, набив рот данго, а Джордж предусмотрительно юркнул за спину Гарри — гостя же мать бить не будет. — Мама, мы знали, что ты разозлишься, но не так же! Ты же не будешь убивать своих детей, — заверил Джордж. Микото, поняв, что это не воры и не убийцы, молниеносно спрятала кочергу и нож на спину и радушно улыбнулась. — За что мне вас ругать? О, а кто ваш друг? Не зная, чем удивляться больше: тому, что мама не заметила, что постели пустовали всю ночь, а фордик исчез, или тому, что она не узнала знаменитого Гарри Поттера, братья нервно сглотнули. — Я Гарри, — робко сказал гость. — Гарри Поттер. — Ты друг мальчиков, мой дорогой! Как замечательно! Я сейчас сделаю завтрак! — расцвела Микото, понятия не имея, чем знаменит Гарри Поттер, но факт того, что эти рыжие дети пригласили друга, ее обрадовал. «Итачи никогда не приводил домой друзей» — вдруг подумала она. — «Почему?». — Мама, насчет машины… — Рон, заткнись, — прошипел Джордж. Но Фред, тоже приняв спокойствие матери за затишье перед бурей, тоже решил, что следует рассказать все сейчас, ведь мама не будет очень громко ругаться при Гарри. Наверное. — Да, мы брали машину. — Идиоты, — шепотом сокрушался Джордж. — Мы не сказали, чтоб ты не волновалась, — закивал Рон, краснея. — Но все прошло хорошо… Микото моргнула. — Было безоблачно, — сообщил Фред. — И нас не видели… мы быстро забрали Гарри и все. — Все так и было, миссис Уизли, — пришел на помощь Гарри. — Маглы морили его голодом, повесили на окна решетки и не выпускали из комнаты, — принялся давить на жалость Фред. — Мы должны были его привезти, пожалуйста, не ругайся. «Так, дети ночью рисковали жизнью, чтоб посреди ночи выкрасть мальчика, который был в плену» — тут же пронеслось в голове Микото. — «Как я должна реагировать? Как бы поступила Молли?». И, помолчав секунду, добродушно склонила голову. — Как я могу ругать вас за помощь другу? Я горда, что мои дети храбры и добры настолько, что рискнули принять этот вызов судьбы и одержали победу. Судя по тому, как изменились лица рыжих детей и нахмурился Гарри Поттер, Молли отреагировала бы явно не так, и Микото явно оплошала. И, дабы не ловить снова эти вопросительные взгляды опешивших детей, повернулась к плите и занялась завтраком. — Что это с ней? — сев за стол, шепнул Рон. — Даже не накричала. — Наверное, еще не проснулась до конца, — уверил Фред и тут же улыбнулся, когда Микото обернулась.

* * *

Большая кастрюля на плите была начищена до блеска трудолюбивыми руками Микото, поэтому Молли сначала даже жаль было в ней что-либо готовить. Но эта жалость быстро улетучилась, когда Молли, закинув в кастрюлю мелко нарубленные овощи, залила их томатным соком в благородном стремлении накормить семью своим знаменитым «красным супом». Это блюдо было выбрано неспроста: во-первых, готовить томатный суп небыстро, что спасало от скуки и позволяло скрыться на кухне от сурового взгляда Фугаку, который следовал за ней едва ли не по пятам, а, во-вторых, этот суп хотя бы отдаленно напоминал привычную еду этой чудной семьи. Закинув в кастрюлю щепотку ароматных приправ, Молли снова нагнулась над варевом и принялась помешивать бурлящий суп большой деревянной ложкой. Суп обещал быть острым — от горячего пара и острого перца глаза Молли слезились. — Что готовишь? — послышался за спиной вкрадчивый голос. Молли вздрогнула так, что чуть не уронила в суп ложку. — Я тебе колокольчик на шею повешу, чтоб не подкрадывался! — вызверилась она, круто обернувшись, и замахнувшись ложкой, капнула томатным варевом на чистый пол. — Чего ты ходишь за мной? Фугаку оперся на стол и не сводил взгляда с разъяренной женщины. Какая-то не такая его Микото, бесспорно: растрепанная, румяная от стояния над кастрюлей с кипящим супом, пахнет не резким запахом чистящих средств, а сдобой и чем-то жаренным, вот даже пятно томатное на полу вытирать не кинулась, как прежде…а уж дерзкая, как бабка на рынке, из-под носа которой утащили последний в деревне кочан капусты! Нет, что-то с Микото явно происходит — бесспорно. Эта румяная куноичи, которая сейчас замахивается на него деревянной ложкой, мало напоминает Фугаку тихую, кроткую, вечно что-то чистящую Микото, в кухне которой пахнет моющими средствами и рисом. Наверное, другие члены многочисленного клана Учиха, от глаз которых не утаились метаморфозы Микото, чувствуют некоторое замешательство и недоумение. Фугаку же чувствовал, что заново влюбляется, и поражался этому открытию еще больше, чем изменению поведения своей жены. — Саске, иди, погуляй, — краем глаза увидев сына в коридоре, сказал Фугаку. Молли, закатив глаза, снова повернулась к плите и закинула в суп целую морковь. Вернее выронила эту морковь прямо в кастрюлю, забрызгав каплями стены, когда почувствовала на бедрах мужские руки. — Мы давно не оставались одни… Кажется, даже во время нападения Девятихвостого на лице Микото Учиха не отражался такой священный ужас, как сейчас. Отскочив от плиты так, будто Фугаку бился током, Молли сжала ложку, как волшебную палочку, и вытаращил глаза. — Отошел. У меня суп кипит. — Суп подождет. Молли, вжавшись в стену, почувствовала затылком холодную поверхность зеркала и, узнав легкое покалывание в теле, поняла, что сейчас произойдет и готова была поблагодарить вслух всех богов и мерлиновы кальсоны, за то, что неведомая магия спасает ее от супружеского долга с чужим мужем возвращением домой.

* * *

Темный круглый зал, две сияющие двери друг напротив друга, а вот и Микото, вышла из двери, что прямо перед Молли! Наконец-то, домой. — Ну слава Богу! — в один голос воскликнули женщины, всплеснув руками. Видимо обе ждали возвращения в свои семьи. Микото почтительно поклонилась, а Молли, снова смутившись, тоже неловко склонилась в поклоне, почувствовав родной хруст в пояснице. — К завтраку мальчики привели Гарри Поттера, своего друга, сова принесла письма, Артур подклеил этаж и не тащил хлам в дом, в тарелке на столе — данго с карамелью, — проскороговорила Микото. Молли заторможено кивнула, хотя как-то не расслышала сказанное — мысли ее уже были заняты детьми. — Мальчиков покормила, у вас отныне живет кот, в холодном шкафу на кухне — картошка с сосисками, на столе — пирог с корицей, на плите — томатный суп, выключи через пять минут и добавь петрушку, а еще сразу же по возвращению муж потащит тебя в спальню. — Что? — опешила Микото, обернувшись у своей двери. — Не благодари, милая, — улыбнулась Молли и, вошла в свою дверь, которая тут же захлопнулась, когда фигуру женщины скрыло белое свечение.