Высокие каблуки

      Я ощущаю себя сильным потоком горной воды, срывающейся в один прекрасный момент с обрыва и стремительно спадающей вниз, к истокам. Чувствую, как разбиваюсь на микроскопические частицы, как разрушается моя чёрствая корка, но за ней ещё один повторный слой. Как волна прохладного и живительного потока, я извиваюсь на камеру, сменяя позу за позой, одну фальшивую маску с настроением на другую, и не могу соврать, что это совершенно не нравится мне. Эта опасная игра в ложь захватывает, впуская в мозг свой заоблачный сорт адреналина.       И я не хочу очиститься, наоборот, всё больше принимаю в себя.       Странно, что мне не мешает постоянная критика со стороны Сонёля. Кажется, он ни на секунду не затыкался, всё время ворчал и гнусавил по поводу и без, но для него это излишки профессии. Фотограф просто не может молчать, не направляя свою модель на правильный звёздный путь.       Я потерял уже счёт зацикленным и однотипным щелчкам камеры. Поначалу пытался считать, думал, что парень обделит количеством отснятого, а теперь молился, чтобы это и вправду оказалось таковым. Не таскаю грузы, не прислуживаю и не унижаюсь перед другими, как это было на прошлых работах, но и быть творческой личностью, человеком, на которого будут позже смотреть миллионы, тоже несказанно выматывает.       — Нужен перерыв, — слышу я наконец долгожданную обрывистую фразу и устало приземляюсь на деревянные полы площадки. Плевать, что неудобно, сейчас и кровать, состоящая только из гвоздей, покажется мне раем. — Много молока в твоих фотографиях. Ты слишком пытаешься быть красивым, отсюда и переигрываешь, что камера и запечатлевает.       — Настолько всё ужасно? — особо не вслушиваясь в реплики Ли, я с наслаждением разминаю ноющие конечности, надеясь хоть на недолговременное облегчение. — Первые снимки нельзя использовать? Думаю, они получились самыми нормальными.       — Лучше не думай, — ехидно отзывается парень. — Плохо получается.       Я рассерженно начинаю шипеть, но Сонёль будто пропускает это мимо, продолжая дальше просматривать отснятое на камере.       — Ещё фотографий 15-20 нужно. Остальное я накапаю отсюда.       Фотокамера вернулась обратно на штатив, непрозрачно намекая на второй раунд, и я уже был готов к нему, но вот Ли Сонёль, закатав до локтей рукава своей рубашки, отошёл от рабоче-боевого полигона. Из кармана брюк он достал сигарету, которую сразу непринуждённо отправил себе за ухо, а пачка с неизвестным для мозга названием так и осталась в его руках.       — Будешь? — длинными, чуть худощавыми пальцами подснимая ещё одну, парень обратился ко мне.       — Не курю.       — Похвально. Но вдыхать этот яд я и не предлагаю. Огня с собой нет, — протянутую руку Сонёль так и не отвёл. — Знаешь, просто держа то, что смертельно нравится, что, приняв, умрёшь, но чертовски нужно, даже не вдыхая паров, уже получаешь бесценное облегчение.       — Слишком заумно.       — Метафоры не твоё, — язвительно осклабившись, Ли Сонёль оставил никотиновую палочку рядом со мной, а сам направился к большому, до пола, окну. — Держа в зубах опасную дрянь, ты не даёшь ей выполнить своё предназначение.       — Считай, что принимаешь пустышку?       — Что-то вроде такого, от пустышек ведь люди тоже выздоравливают.       Как показательный пример, фотограф первым «закурил», со всем своим изяществом выпуская невидимый пар и сбрасывая выкуренный пепел. Его взгляд направлен в черноту вечернего города, но мозг в голове говорит, что парень всё ещё ожидает моего последующего действия. Поэтому в следующую минуту я тупо повторяю за своим учителем, только как-то более стыдливо и неумело.       — Помогает расслабиться, — не особо уверен, что сказанное было адресовано именно мне, но пришлось согласиться. Эффект от выдуманного был действительно необычным.       — Угу, неожиданно, но это так.       Дальше повисла длительная пауза. Казалось, что время в здании остановилось, однако постоянные ритмичные движения сбрасывания мысленного пепла доказывали обратное.       «Сколько ещё осталось у меня сигареты? Как долго повторять за ним?» — глупые бессвязные вопросы роились в голове, только наталкивая бросить всё и вернуться обратно к работе, но вместо этого я задаю непродуманный вопрос лишь для избавления от давящего угнетения. — К-как давно ты работаешь фотографом? Наверное, стаж небольшой, если взяли только сюда. — нет, ну правда, очень глупо!       — Хах, да, это ещё то отвратное местечко. Столько странных! — ответный плевок летит в мою сторону. — И как протяну здесь три месяца?!       — Т-три месяца?! — пусть это будет шуткой! Очень тупой и несмешной шуткой!       — Именно. Надеялся, что легко сможешь отвязаться от меня? — аккуратно убирая обратно сигарету в пачку, Сонёль взглянул на моё изумлённое лицо. — Я предлагал тебе раньше шанс на побег, но ты проигнорировал его.       — Я-то думал, ты дня на два! Можно тогда сейчас отказаться?!       — Дай подумаю… Не-а! Теперь вижу, почему директор выбрал именно тебя. Твои эмоции прекрасно смотрятся на камере, когда не переигрываешь, конечно, да и отказываться от ужина со столь милой девушкой я не вправе.       — Гадёныш!       — К вашим услугам, — игриво подмигнув, как и при первой встрече, парень наигранно поклонился. — Думаю, нам стоит вернуться к работе, пока весь твой внутренний вулкан не извергся. — «подонок!»       «Совершенно случайно» я ломаю сигарету пополам, нехотя поднимаю тушу с пола. Пытаюсь контролировать переизбыток эмоций и смешанных чувств, снова играя на камере миловидную соседскую девчонку, однако чем сильнее пытаюсь сдерживать себя, тем ужаснее всё происходит, и плавный ход реки сменяется на пьяные движения косолапого медведя, которого разбудили в момент спячки.       — Чуть больше откройся! Желания у меня никакого не вызываешь.       Потягивая воротник на рубашке и грязно сглатывая, Ли добивает последние вынужденные фото. Его просьбы становились более странным, а интерес к моей работе только возрастал. Некая остервенелая похоть с вымышленным табачным дымом повисла на съёмочной площадке.       — И последнее…       Сонёль в который раз сбрасывает звонок на телефоне, только ускоряясь в процессе. Вот и крайний щелчок камерой, крайняя ослепительная вспышка бьёт по глазам, крайняя обманчивая поза, никак не свойственная мне, а дальше нескрываемое наслаждение. Отдых.       Ли ещё несколько минут стоит, сгорбившись, и молча просматривает конечный итог всей фотосъёмки. Не особо понимаю, доволен ли он получившимся, но это и не так важно, скоро я окажусь дома, в своём защищённом гнезде, вот что интересней.       — Да, можешь идти переодеваться. На сегодня ты отлично потрудился, — повелительно махая в сторону гримёрочной, Сонёль отпускает меня. — Сам пока соберусь. Если что, буду ждать на первом этаже, здесь надоело прозябать.       — А можешь просто уйти.       Ухожу, докинув парочку взглядов по типу: «не хочу», но парень пропускает и их, томным голосом говоря, что без уважительной причины мне не удастся сбежать.       Переодеться и привести себя в более-менее божеский вид на удивление удалось быстро, если утром мешала ненужная спешка и посторонние, то сейчас лишь одно желание — побыстрей сбежать отсюда. Я долго не мог найти свою обувь, кроссовки, в которых пришёл сюда, валялись за диваном, застеленные безразмерным куском пледа. Видимо, по привычке самостоятельно закинул их туда, ну или, куда правильней вариант, «добрая» Грэйс постаралась.       Уже мысленно собрался «похвалить» свою коллегу, но ход затуманенного разума заглушил раздражённый голос Ли Сонёля, в тот момент парень разговаривал по телефону. Я, конечно, не хотел подслушивать, но сделанное дальше вышло само собой, такова уж человеческая сущность. Грубые и обрывистые нотки, служившие отказом от ужина с близкими, как морозный ветер, пробирали до мурашек.       — Нет, мам, я сказал, что не приду! Не хочу его видеть! — того хамского и непритязательного поведения, что парень любил демонстрировать моей персоне, не существовало, но то, как его голос временами срывался, было понятно, что держится из последних сил. — У меня ещё запланирована встреча! И переложить её я в не состоянии!       Женщина, видимо, старалась придумать ещё что-нибудь, чтобы заманить сына на вечернюю трапезу, но Ли непреклонен даже с близкими.       — Ужинайте без меня. Надеюсь, вам будет о чём поговорить!       Резкий, неожиданный вздох, знаменующий конец диалога в одну сторону, возвращает меня в реальность. Я уже собрался, но боюсь выходить, не хочу видеть Сонёля в гневе, только страдать из-за чужих проблем не хватало, своих навалом. Но мне стало правда жалко его мать, которая, как казалось тогда, не заслужила такого обращения к себе.       Только доверившись своему чутью, что Ли всё же ушёл, я решился отлипнуть ухом от двери и выйти из спасительного убежища. Поспешно оглядываясь по сторонам, бегу к выходу и тараном чуть ли не вышибаю дверь.       Перепрыгивая через одну ступеньку, слава Будде, что теперь обувь позволяла, спустился на первый этаж и только позже узнал, что в этом здании ещё есть лифт. По недавним объяснениям фотографа он должен был ждать около выхода, но какого было моё счастье, когда Ли не оказалось там. Если даже разминулись, то это его проблемы, не мои; пусть лучше едет домой!       Проскочив мимо удивлённого охранника, который усердно пытался вспомнить, пропускал он меня сегодня или нет, полётом бабочки вылетаю на улицу. Никогда не был так счастлив зловонному запаху сырости и одичалости ближних улиц. Что во время, когда работал в баре, что усталым выплетаюсь после утомительной фотосессии, город уже успевает преобразиться… в не самую лучшую сторону.        Натягивая капюшон излюбленной толстовки на голову, достаю телефон из потёртого кармана джинсов, которые до этого момента покоились в пакете, как и верх, мобильник почти разряжен, но я ещё успеваю написать радостное сообщение, что скоро буду. После, вперив взгляд в промозглый, серый асфальт, ускоряю шаг, увеличивая размер одного пройденного на два-два с половиной сантиметра.       — Йа-а, малыш, далеко собрался? — было почти уже свернул за угол, но меня неожиданно окликнули. Человек, зовущий, был не рядом, но ехидный голос слышался отчётливо. — Думал потерял тебя, а ты вон, как мышонок, пробегаешь по тёмной стороне. Не забыл наш уговор?       Попался. Приложив столько опыта в умение «скрытность», мне всё же не удалось сбежать незамеченным, врождённое невезение — не онлайн-игра.       — Ничего не забыл. Просто посчитал, что у Вас сегодня есть более важные дела, чем пустая трата времени, — ко мне подъезжает машина, и это уже входит в привычку. Как и ожидалось, в ней сидит Ли Сонёль, одной рукой профессионально держа руль, а другой незамысловато поправляя выбившиеся локоны волос.       — Вас? На тебя так свежий воздух действует, столько приличия! — парень потянулся к ручке, чтобы открыть дверь для меня, однако я только отступил, и Сонёль затормозил. — Слинять хочешь?       — Спокойно уйти, скорее. Нет желания ехать куда-то, так ещё и с такой компанией… — последнее точно было лишним. — Поезжайте домой, вас близкие ждут.       — Тебе есть дело? — насмехающееся подняв бровь, процедил фотограф, сжав зубы. — Думаю, это просто отмазка. Не стоит играть здесь всепонимающего, залазь в машину.       — Не хочу! — ещё шаг назад, и в голове стартовал обратный отсчёт на побег. — Всё ещё придерживаюсь мысли, чтобы Вы… или ты, как удобно, ехали домой! Мне и самому нужно, безответственно долго пропадал.       — Не уходи. Не оставляй меня. Останься ещё на чуть-чуть!       — Извини… те… но нам и правда пора разбрестись по своим сторонам.       На секунду показалось, что Ли Сонёль отчаялся и его вечно язвительная улыбка исчезла, оставляя огромную пустоту без неё. Надеюсь, что показалось, ведь через мгновение всё стало обратно на свои места… или почти всё.       — Не поедешь?       Я отрицательно мотнул головой.       Послышался обидчивый рёв двигателя машины, и непростительный свет фар осветил помрачневший переулок.       — Пока.       — Дома… — мне не дали договорить. Сонёль уехал раньше, чем я успел закончить предложение, — …вас ждут.       — И что это, блять, такое сейчас было? На меня обиделись? А за что?! За то, что я забочусь тут о нём и говорю, что будет лучше?       Я всматривался в практически непроглядную темноту улицы, где совсем недавно скрылась машина, будто надеясь, что в потёмках смогу найти ответы на только что появившиеся вопросы и проблемы. Но сколько не ждал, ничего не происходило, только проезжавшие мимо немногочисленные машины на короткое мгновение освещали меня слепящим светом, проносясь мимо и возвращая в привычный мрак.       Пожав плечами в темноту, я спесиво хмыкнул и медленно побрел домой, продолжая гневным полушепотом проклинать Сонёля. Не замечая происходящего вокруг, очнулся только когда оказался залитым светом из витрины еще не закрывшегося магазина. Взгляд невольно приковался к окну, и я замер, заинтересованно заглядывая внутрь. За стеклом виднелось несметное количество цветов, а то, что магазин оказался открытым в такое позднее время, показалось мне не простым совпадением, а знаком. Большую часть времени я проводил на работе, забывая о семье, хотя знал о сильном беспокойстве матери, которая и сейчас наверняка переживает из-за того, что задерживаюсь.       Углубившись в свои мысли, я и не заметил, как почти вплотную прислонился к витрине, а с той стороны за мной сдержанно наблюдала женщина-продавец. Я смущенно откашлялся, резко отпрянув от окна, и сунул руки в карманы, надеясь, что там магическим образом появились деньги. Но все, что мне удалось найти, — горсть мелочи, которой едва хватило бы на один цветок. Я торопливо пересчитал деньги, опасаясь не успеть до закрытия, но из-за спешки выронил монеты, потратив уйму времени на то, чтобы собрать их в темноте.       Женщина вежливо поприветствовала меня, снисходительно улыбаясь, когда я смущенно вывалил перед ней горсть монет. Пробормотав слова благодарности, когда получил цветок, я спешно вышел, не в силах больше выдерживать притворную благосклонность.       Я поспешил домой, окрыленный собственной находчивостью, остановившись только у самой двери, чтобы отдышаться и придумать, как бы эффектнее преподнести матери подарок. Встряхнув головой от абсурдности собственных действий, я решительно открыл дверь, ступая из одной темноты в другую.       Можно было подумать, что все уже спят, но еще до того, как увидел приглушенный свет из кухни, я знал, что мама не смогла бы уснуть, пока я не вернусь. Вероятно, шум воды заглушал все звуки, потому что она никак не отреагировала на мой приход.       — Я дома… — понизил голос до шепота, чтобы не испугать ее, но она все равно вздрогнула, повернувшись ко мне.       — Ты опять пришел слишком поздно. Я же просила не задерживаться так сильно, — она пыталась выглядеть строгой, но я все равно видел радость в ее глазах и, конечно, не мог не чувствовать печаль, которая вечным шлейфом следовала за ней.       — Так получилось, извини, — я решил, что сейчас самый подходящий момент для подарка, поэтому вальяжно протянул ей цветок, подобострастно улыбаясь, чувствуя себя при этом ужасно нелепо, теперь жалея, что не задержался у двери немного дольше, чтобы лучше продумать некоторые моменты.       Материнское лицо тут же осветилось улыбкой, а на щеках появился счастливый румянец, который наконец сменил холодную тоскливую бледность. Она продолжала бормотать благодарности, но неожиданно замолчала, подняв на меня жалобный взгляд:       — Ты же знаешь, как сильно я волнуюсь за тебя. Ты постоянно на работе, так что у тебя совершенно не остается времени для себя, не говоря уже об отдыхе, — она снова поникла, трясущейся рукой прижимая к себе цветок. — Я еле уговорила Сонгю пойти спать. Он всё отказывался и хотел дождаться твоего прихода.       — Не будем говорить о работе, ладно? — я улыбнулся и засмеялся, когда она нахмурилась, недовольно смотря на меня. Знаю, что сколько бы не просил не переживать за меня, мама все равно будет продолжать волноваться. — Давай я лучше помогу тебе здесь.       Я накрыл её руку, все еще немного влажную от воды, своей, несильно сжимая, но она решительно отвернулась, чем немного удивила меня.       — Нет, я сама справлюсь… а то буду чувствовать себя совсем бесполезной, — она закончила шепотом, но я все равно услышал. Прекрасно понимаю её чувства, но волнуюсь не меньше, чем она за меня. Встретившись с ее настойчивым взглядом, я понял, что спорить не было смысла, поэтому ушел, перестав обманывать себя, что совсем не устал.       Проходя мимо комнаты брата, я остановился и решил зайти, зная, что завтра, скорее всего, снова не смогу с ним увидеться. Мамин рассказ немало тронул меня, чего я не смог скрыть. Привыкнув к темноте, я сумел разглядеть лицо Сонгю. Он, с размазанными по подбородку слюнями и счастливой улыбкой на губах, что-то пробормотал сквозь сон. Вопреки словам мамы он абсолютно не выглядел расстроенным, поэтому я слабо, чтобы не разбудить, потрепал его по волосам, посмеиваясь над нелепым видом и уходя в свою комнату.       Только после душа я осознал, что действительно очень устал, но никак не мог заснуть, продолжая пялиться на телефон, лежащий напротив. Я вспоминал каждое слово из разговора с Сонёлем, стараясь понять, что же было не так. Даже не успел сообразить, как телефон был у меня в руках, а я писал сообщение, которое было подозрительно похоже на извинение. Я быстро опомнился, стирая написанное и откидывая телефон в сторону.       Я же не сделал ничего такого, за что надо было бы извиняться. Телефон все еще находился в поле моего зрения, притягивая взгляд, поэтому я гневно отвернулся, закрывая глаза и уговаривая быстрее заснуть.

***

      Утром я проснулся все еще ощущая вчерашнюю усталость, но уверил самого себя, что достаточно отдыхал, игнорируя головную боль. Бодро собравшись, устремился на работу, не желая признавать, что хотел бы поскорее встретиться с Сонёлем, чтобы наконец понять, действительно ли он вчера обиделся.       По пути пришлось свернуть в один из торговых центров, чтобы скрыть настоящий стиль. Надеюсь, персонал не часто запоминает лица своих покупателей, а то необычное преобразование из мужчины в женщину породило бы кучу лишних вопросов.       Чем ближе приближался к модельному агентству, тем шире становился мой шаг. Приветливо поздоровавшись с незнакомыми людьми (издержки профессии и приличия), я снова ринулся на лестницу, но вовремя остановился. Лифт, который заприметил ещё вчера, нужно было опробовать, а бегать в жмущей, неудобной обуви по лестнице желания не было.       На нужный этаж попал через две небольшие высадки на двух попутных, оказывается, в этой компании довольно много работников, которые, по-видимому, так же решили поддаться сладкой лени. Но быть с самого утра шпротиной в душной банке, когда липкими телами к тебе прижимается кто только может, оказалось не самой большой проблемой. Пятый этаж (мой) пустовал, сколько я не ходил, не встретил ни одного знакомого лица, а из чужого разговора услышал, что приходить сегодня надо было после обеда.       Пришлось заново спускаться вниз. Я раздосадовано плелся по ступенькам, не повторяя больше ошибки с лифтом, удивляясь, как мог забыть об этом, но отвлекся от самотерзания, едва заслышав имя Сонёля в тихом разговоре.       — Говоря-ят, что новый фотограф просто зве-ерь, — я остановился в паре шагов от двух разговаривающих парней, видя спину одного и взволнованное лицо второго, привлекательное, но с глупыми глазами, которые не могли сконцентрироваться на одном предмете, с пугающей скоростью перемещаясь из стороны в сторону. К тому же он имел раздражающую привычку растягивать слова, от чего его речь была больше похожа на нытье.       — Да, он немного походит на сумасшедшего. Я думал, что он испепелит меня своим взглядом, — второй был наоборот слишком спокойным. Я был уверен, что и его лицо в этот момент ничего не выражало. — Но больше ничего особенного.       — Тебе легко говори-ить, ты же уже зако-ончил съемку. Некоторые говори-или, что он просто в бе-ешенстве, — он поджал губы, видимо, недовольный скупой поддержкой товарища. — А, может, это… еще не поздно уйти-и?       — Тогда он выследит тебя ночью и убьет. Будь уверен, он это просто так не оставит, — я не смог сдержать смех, когда увидел ужас в глазах парня и услышал его испуганный писк. Они обернулись ко мне, но я вовремя уткнулся в телефон, делая вид, что мой смех не имеет никакого отношения к их разговору.       — А он правда выследит меня-я? — он вцепился в руку уходящего друга, устремившись за ним.       — Я слышал, что уже несколько человек пропало, — я поднял взгляд, успев заметить подрагивающие от смеха плечи парня, лица которого я так и не увидел, до того, как они скрылись за углом.       Подслушанный разговор немного поднял мне настроение, поэтому я уже более быстрым шагом направился в кафе, чтобы в нем провести оставшееся до работы время. Там я просидел несколько часов, пока меня не одолела скука. Развалившись на своем месте, я поминутно менял позу, тяжело вздыхая и не переставая смотреть на часы.       Тишину нарушил громкий смех новых посетителей. Я лениво повернул голову, лежавшую на столе, к источнику шума, увидев компанию парней. Уже приготовившись отвернуться, я заметил, что один из них с улыбкой смотрит на меня и, кажется, собирается подойти. Я до последнего надеялся, что он идет не ко мне, но надежды рассыпались, когда он остановился прямо возле меня, приветливо улыбаясь.       — Мы с Вами уже встречались. Помните? — я утвердительно кивнул головой, но в этот момент отчаянно пытался вспомнить, где мог его видеть. Видимо, мой кивок показался ему неуверенным, поэтому он продолжил: — Я Мёнсу.       — Ах да, точно. Мёнсу. Конечно помню, — я наконец вспомнил, где видел его лицо, но более удивительным было то, что он помнил меня. Он выжидающе смотрел, пока до меня не дошла причина его молчания. — Минджон, мое имя Минджон.       — Кажется, что Вам немного тоскливо сидеть здесь одной, — я молчал, делая вид, что совершенно не понимаю, чего он хочет от меня. — Могу предложить присоединиться к нам, мы как раз собирались пойти перекусить.       Я молчал, переводя взгляд с него на остальных парней из его компании, которые нетерпеливо переминались на месте, говоря ему поторопиться. Я смотрел на Мёнсу и думал, что ничего плохого не произойдет, если я соглашусь. Но спустя пару минут, напряженно сидя с выпученными глазами, я ужасно жалел о решении, абсолютно не зная, как себя вести в такой компании, а Мёнсу, который косился на меня со странной улыбкой на лице, напрягал еще больше.       — Вы всё так же красива, — отпивая свой уже остывший эспрессо, Ким сладко причмокнул, обращая ко мне. — Было грустно тогда, что так и не смогли нормально пообщаться. Вы спешили.       — Д-да… Неожиданно подруга захотела встретиться, — я сделал вид, что не услышал его посыл в виде комплимента, но мои чересчур порозовевшие щёки нагло выдавали. — А Вы знаете, какие девушки нетерпеливые?       И что за ахинею я здесь несу?!       — Хах, это да. Чего только стоит целый поток здешних моделей! Столько криков и воплей! — в разговор вмешался парень, до этого момента что-то безостановочно обсуждающий с остальными. — Интересно, как же живётся их ассистентам?       — Дону! Думаю, не стоит говорить здесь на такие темы, — Мёнсу прервал друга, который только начал втягиваться в беседу. Кажется, я понимаю причину. — - Прошу прощения… нечасто получается пообщаться с девушкой-моделью.       — Ничего страшного. Понятное дело, что многие девушки истерички, — попытался сыграть в снисходительность, но только больше привлёк к себе внимание. Лучше не стоит забывать, что сейчас я и сам истеричка.       — Вы удивительны, Минджон! Не каждая способна признать, — его слова, как приторный мёд. Зачем столько комплиментов?!       — Будем считать, что так и есть. Я удивительна!       Сделав глоток зелёного чая, который, кстати, купили мне с хрен какой признательности, я услышал тихий смешок, что и не удивительно. Я так волнуюсь, что совсем не забочусь о правильности сказанного, и о том, как другие услышат мой словесный понос.       — Могли бы заказать чего-нибудь вкусного. Пить один чай не самый лучший вариант.       — Н-ничего… Я слежу за фигурой, — надеюсь, хоть это воспримется нормально. — И к тому же мне скоро нужно идти. Моя работа только начинается.       — Умм, ясно. Но в следующий раз всё равно разрешите угостить Вас?       — Хорошо.       Посидев ещё где-то минут тридцать, впустую вслушиваясь в разговор парней, обсуждающих свою прошедшую фотосессию, я всё же решил, что мне пора. Негромко поднимаясь со стула, я привлёк только внимание Ким Мёнсу, который услужливо поднялся вместе со мной.       — Я провожу вас.       — В этом нет особой надобности, — попытался отмахнуться, но Мёнсу оказался куда более напористым.       — Хочу узнать, под чьим Вы подчинением. Надо же знать потом, куда приходить.       Он по-доброму улыбнулся и первым вышел из-за нашего столика. Предупредив друзей, что ненадолго отойдёт, парень внимательно взглянул на меня, ожидая, пока закончится мой наплыв вежливости и я не перестану со всеми прощаться.       — Учтите, я хожу быстро! Не отставайте, — буркнув себе под нос, я рванул быстрым шагом к выходу.       — Тогда мне стоит ускориться.       Всю дорогу я оборачивался назад, надеясь, что смог оторваться, но тихое соприкосновение кроссовок с плиткой на ступенях и милое спокойное лицо разрушали всё. Мёнсу шёл рядом, но ничего не говорил, даже когда мы подошли к нужной двери, за которой находилась «излюбленная» площадка, модель с интересом посмотрел на табличку и лишь улыбчиво кивнул.       — Пришли.       Почему он не уходит, если всё уже узнал для себя?       — Мне жалко вас. Фотограф… не в самом лучшем настроении, — парень тянет время, только я вот не особо понимаю, зачем.       — Видимо, встал не с той ноги. Ничего, справлюсь.       Я немного приоткрыл дверь, собираясь уйти, но последующий вопрос заставил остановиться.       — Может… на неформальную речь перейдём? — вот он — мужчина! Как увидел красивую девушку, даже если это переодетый парень, так сразу пытается завоевать.       — Если есть желание. Мне пора, действительно пора.       К великому счастью, обрывая дальнейший затяжной диалог, на помощь пришла Наён. Не задавая никаких лишних вопрос, девушка бесчувственно схватила меня за руку, увлекая за собой в помещение.       — Надеюсь… на скорую встречу! — слышу я последнюю фразу, исходящую из уст Мёнсу, но она звучит как-то расплывчато, заглушенная криком знаменитого фотографа.       Мы с ассистенткой подходим всё ближе к источнику громогласных звуков, и меня пугает то, что я единственный, кто по своей неопытности не занял место среди моделей. Сонёль громко отчитывает их, причина не столь важна, а я неуклюже вливаюсь в толпу, по пути цепляясь ногой за шнур одного из прожекторов.       — Последняя опоздавшая?! — Ли переключается на меня, только я попадаю в его радиус обзора.       — Д-да… она последняя, — извиняюще шепчет Ким Наён, не переставая кланяться. — Больше никого.        — Почему-то я даже не удивлён, что это будет именно она. Хорошо, ассистент Ким, вы можете быть свободны. Пока ваша помощь здесь не особо пригодиться, — он даже не развернулся к ней, так грубо словами выставляя отсюда. — Хочу лично пообщаться с девушками.       — Х-хорошо… — перекрестив всех нас, будто спасая от дьявола, девушка скрылась в комнате персонала, из-за любопытства всё равно не покидая полностью помещение.       Минута тишины.       А потом снова взрывной скачок ультразвука.       — Вы собраться вовремя не можете! Вечно опаздываете или приходите, когда вздумается! А потом ещё ноете, что слишком выматываетесь на съёмках?! Имеете право? — свирепым взглядом намекая, на кого направлена большая часть претензий, Ли не отрывается от меня. — Думаете, что вы здесь главные? Или вам кто-то прислуживать должен? Прикрывать вас и ваши прогулы?       Минхе стояла на противоположном конце от меня, так что спросить у неё, с чего это всё началось, не мог. Да и мне кажется, я уже и так начинаю понимать…       — Девочки, не забывайте, вы просто товар на прилавке, который не факт ещё, что доброкачественный. Никто здесь, но вы можете себя так по-хамски вести?!       — Йа-а, а можно не перегибать палку?! — как же я наделся, что этот возглас неповиновения вырвался не из моего грязного рта. Прошу, пусть будет кто-то другой…       — Ли Минджон, с чем-то не согласна?!       Нет, всё же я. Ну что, тогда продолжим начатое?       — Да! Много с чем!       — Так выйди сюда.       — Я…       — Я сказал выйти! Пока ты там блеешь с задних рядов, я не слышу тебя!       Как все послушно расступились предо мной, уступая дорогу. Впервые у этих девочек было хоть какое-то единение.       — Так что же тебя не устраивает?! Будь добра, сообщи мне.       — Я не товар тебе, — если честно, раньше я был согласен с такой постановкой, но в тот момент что-то непримиримо скребло душу, заставляя отрицать. — Я человек! У которого плохо с понятием «время», но всё же человек!       — Нормальные люди не скрываются за масками других. И не улыбаются фальшиво на камеру, лишь бы продать себя подороже.       В гневе мы способны наговорить много чего лишнего. Того, что никогда бы и не подумали в нормальном состоянии… но внутри будто поселяется демон, заставляющий ляпать, и если ляпать, то уже не останавливаться.       — Знаешь, как люди такие называются? — парень прищурился, язвительно намекая на понятие «шлюха». — Лучше бы тебе быть товаром без права голоса, чем человеком, недостойным уважения!       — Мразь…       — Что-то не устраивает? Могу указать, где дверь.       Я больше не мог выдерживать взгляда его озлобленных глаз, но продолжал твердо стоять, не опуская головы. Собираясь закончить этот бессмысленный разговор, я бросил на него презрительный взгляд, надеясь, что не выглядел жалким, и отступил на шаг назад, но стоило мне заметить циничную усмешку и поверхностное пренебрежение в глазах Сонёля, как волны раздражения яростно поглотили меня, что я еле успел остановить свою руку, готовую нанести удар. Сзади послышались притворные испуганные вскрикивания, но мне почему-то казалось, что остальные модели с нетерпением ждали, когда же я его ударю. Но если бы я это сделал, то, возможно, всё закончилось бы, так и не успев начаться, поэтому я отступил назад, встряхивая головой, и быстрым шагом направился к выходу, чтобы не совершить больше ни одной ошибки. Каждый мой шаг сопровождался приглушенным смехом и ехидными перешептываниями.       Дверная ручка казалась мне спасением, но я не успел дотронуться к ней, как дверь открылась. Я даже обрадовался, думая, что пришедший человек привлечет к себе внимание, а я в это время смогу незаметно уйти. Но остановившись, не в силах сделать и шага, я смотрел на его лицо, лихорадочно изучая глазами давно знакомые черты.       — Что ты здесь делаешь? — громкий голос Сонёля, пропитанный яростью, заставил меня вздрогнуть, а мужчина, замерший на пороге, не сводил с меня взгляда, никак не отреагировав на обращенный к нему вопрос. — Я же просил не приходить ко мне на работу.       — Сонджон… — его растерянный голос и беспомощный взгляд заставили меня вздрогнуть еще раз.       — Отец… что ты здесь делаешь? — я эхом повторяю вопрос Сонёля, но мой голос настолько слаб, что практически не слышен. Даже не заметив, что вокруг царила тишина, а все без исключения присутствующие с интересом наблюдали, я закрыл лицо рукой, приглушая неуместный смех, а затем провел ладонью по волосам, вызывающе посмотрел на отца и заносчиво усмехнулся, хотя сам в том момент думал, сколькими способами можно было бы избежать этой встречи.