But what we're making?

- Спасибо вам, ребят, что согласились. Отличная работа! - поднял в воздух свою бутылку пива Джастин и Томмераас с Хэйесом повторили его движение. Вся съемочная группа давно разошлась по домам. Парней же так просто Бибер отпускать не собирался. Достав из рюкзака спиртное, он предложил отметить последний день съемок, а после ,если им захочется продолжения, перетащить свои шикарные задницы в какой-нибудь клуб. Том и Герман были не против. Томмераас все так же лежал на широкой кровати, обернутый в одно лишь полотенце, а Томас и не думал прикрывать длинной рубашкой свой сверкающий торс. Певец же просто продолжал исподтишка наслаждаться открывающимися видами, спокойно потягивая пиво. - Еще? - спрашивает он, вытаскивая по второй банке, и парни охотно кивают, принимая выпивку. Взгляд Германа падает на небольшую красную лампочку, оповещающую о том ,что кто-то забыл выключить до конца одну из камер. А это уже интересно...... Одно резкое и достаточно грубое движение, и полотенце летит куда-то в чертям, как и все оставшиеся в голове парня здравые мысли. У Германа округляются глаза, в то время, как Том просто жадно исследует взглядом каждый сантиметр его неидеального тела. Хэйесу мало. Хэйес хочет не только видеть, но и чувствовать. - Что ты.... - даже спросить не успевает Томмераас, как язык Хэйеса уже требовательно врывается в его рот. Удары по спине. По плечам. Слабые попытки оттолкнуть. А Томас лишь усмехается ему во влажные губы, сжимая руками запястья. Ему мало. Мало воздуха. Мало ощущений. Мало Германа. На секунду, всего на секунду он отстраняется, когда Томмераас до крови прикусывает его губу ,и смотрит в глаза брюнета, эмоции в которых просто невозможно сейчас разобрать. - Расслабься и получай удовольствие, или как ты там любишь говорить, - ухмыляется Хэйес, слизывая с губы каплю крови и снова накрывая губы друга своими. Больше Герман не дрался. Более того, спустя бесконечно долгую минуту его губы несмело начали двигаться навстречу губам Томаса. Парня охватило любопытство, задор, нездоровый интерес - все вместе. Ведь никто из них не знает, насколько далеко все может зайти. Хотя нет, не знает только Гера. Томас уже чувствует, как от этих влажно-горячих поцелуев напрягается его член. Почему же его это не пугает? Даже не удивляет? Черт, с каких пор? Краем глаза Томмераас замечает оттопыренную ширинку друга и быстро отстраняется от него, тяжело дыша. - Что это? - на выдохе спрашивает он, указывая на штаны рукой, на что Хэйес лишь пошло сверкает глазами. - Это твой друг, солнышко, - томно шепчет, восхищаясь встревоженным, почти по-детски напуганным выражением лица лучшего друга. - Слушайте, предлагаю накачаться и наговорить чего-нибудь веселого на камеру! - усмехается брюнет, делая несколько больших глотков. - Поддерживаю! Только этого, - Джастин трясет уже полупустой бутылкой, - тогда явно мало. Пойду, еще принесу, никуда не расходитесь такие полуголые, - подмигивает парням, встает и быстро уходит. - Весело тебе? - рычит в плечо Германа Томас, кусает белоснежную кожу, оставляя на ней кроваво-красные следы, и грубо вдалбливается в него. - Скажи что-то веселое в камеру. Брюнет стонет так, что иногда это уже перерастает в настоящий крик. Он еще не понял, боль ли это, или же наслаждение, но такого он точно еще никогда не испытывал. Это так странно: осознавать, что тебя трахает твой лучший друг. Так странно чувствовать на себе его губы, оставляющие засосы, его руки, сжимающие бедра, его член, заполняющий все изнутри. Но Герману сейчас просто жизненно необходимо кое-что еще, еще одно крышесносное ощущение. И после прерывистого рыка Хэйес понимает, о чем он думает. - Тоже хочешь кончить, "фигуристый" мой? - тихо спрашивает он, задевая зубами мочку уха, на что Томмераас запоздало, но все же кивает. И Хэйес дает ему кончить. Он водит кольцом из пальцев по возбуждению друга, все больше и больше набирая темп. Как же тот сладко стонет, когда ему так просто и незатейливо надрачивают, буквально втрахивая в кровать. А ведь сначала краснел, смущался, пытался остановить все это. Вот только поздно. Слишком поздно. Герман кончает. Стонет и закатывает глаза, выгибаясь, как последняя сука я и давая так же протяжно кончить Тому. Так дико и неправильно. Так странно и оправданно. Последний жаркий поцелуй, как для клипа, на камеру, так чтоб волна экстаза накрыла снова, стянув все внутренности в тугой узел, который сможет распутать только лучший друг.... - Я принес ви......А вы чего такие запыхавшиеся? - спрашивает вернувшийся с новой дозой алкоголя певец, пока Томмераас пытается незаметно восстановить дыхание и судорожно поправляет челку, а Томас, как ни в чем не бывало, раскрасневшийся поправляет подушку. - Устроили драку подушками, пока ждали тебя, и я его покусал. Честное слово, как будто жрал холодец без ложки, - смеется он, откидываясь на ту самую подушку и принимая стаканчик с виски. Гера так смущен и растерян, что тупо забывает даже среагировать на колкость. Ему определенно тоже нужно выпить. - Меня так покусаете? - спрашивает Бибер, замечая небольшой засос у Германа сзади на шее и моментально догадываясь, что же здесь творилось без него. И черт, он тоже хочет так же.... - Да без проблем, - почти синхронно отвечают парни, так же дружно усмехаясь, но стараясь не пересекаться взглядами. Они слишком трезвы, чтоб снова это повторять. Пока трезвы. А впереди еще длинная-длинная ночь, за которую Томас окончательно убедится в том, что стоны друга в сотни раз приятнее слушать томных вздохов каких-то девиц, Герман поймет, что ему уже некуда деваться из рук из из под члена Хэйеса, ну а Джастин.........А Джастин обзаведется новым любимым фильмом с лаконичным названием "Стоп, снято, мы остались за кадром одни".