нравится то, что меня разрушает.

      Тодороки Шото улыбается безбожно и отвратительно, смеется до звона в ушах и закатывает глаза прямо как настоящий сумасшедший, которого только что упрятали за решетку. У Катсуки всегда дрожь по коже от этого и слезы застывают в глазах, когда сталкиваются с его ненормальным взглядом: отчаяние, страх и желание к кровавому убийству. Бакуго страшно, очень страшно, - он скрючивается, ноет, хватается за колени и просит, чтобы эта лодка скорее потонула, но Тодороки тянет за собой с его «чеширской» улыбкой. Мидория называет его игрушкой – возможно, что так и есть, - но Тодороки это совсем не нравится. Игрушки скучные, а Катсуки невероятно веселый. До мурашек, честно. (с.м.и.л.у.й.с.я)       Катсуки никогда не кричит в голос и лишь зажимает рот, жалко хныча, словно ребенок, который не хочет показаться расстроенным при родителях. Сигарета касается вены в притык, и он водит ее, будто тушит, оставляя невесомый ожог и пепел – раз за разом, - а в глазах Шото смешинки играют. В машине тесно до невозможности, так хочется сбежать и не показываться, но в глазах – темень, а в ушах – оглушающий звон. Сердце стучит как у кролика, только прыгать некуда.       — Приятно, моя принцесса? – задиристый смех слышно отдаленно и Бакуго всхлипывает, - Что же, я приму это за «да».       Пачка шуршит. Большой палец зажигает уже третью сигарету подряд. (не проси о милости)       — П-почему… - его принцесса как всегда дрожит, сидя на большом диване в зале и притягивая к себе коленки, будто это большая крепость. Это было бы мило, наверное, если бы не постоянный страх в его глазах, что порядком надоел, - Почему ты никогда не используешь свою правую сторону?       У Тодороки пелена в глазах - совсем не выспался и зевает на ходу, и Бакуго замечает интересную привычку: он зевает прямо как кот. Широко раскрыв рот и оголив клыки, высовывая язык, а после, цокая, облизывается, будто съел собаку и ни с кем не поделился. Шото на самом деле чувствует себя невъебенно плохо: голова так раскалывается, так еще и этот запуганный заяц начинает теребить его прошлое, как свое. С каких пор он вообще стал таким приставучим и вообще не боится сказать ему хоть слово?       — Мать моя была невероятно-о-о психанутой, знаешь. А моя правая сторона – неотъемлемая ее часть. Дело собственного принципа, знаешь, принцесса? Противно вспоминать иногда, - бокалы гремят, когда злодей ищет хоть что-то в баре, - Она меня однажды кипятком облила, пиздецово, знаешь ли. Насколько знаю, отец мой ее в психушку упрятал, за что я могу его уважать сильно. Ненавидел ее. Ничего не понимала. А вот отец мой сразу все просек: огонь – страх людей. Включает все их инстинкты. Красиво, знаешь? Страх в людях – очень красиво. Я люблю страх.       Бакуго дышит неровно, подрагивает слегка, и ноги дрожат, несмотря на то, что тот их крепко обнял. На минуту он думает о том, что у всех здесь, должно быть, не лучшая история. Катсуки ненавидит каждого, тихо, забившись в угол, но даже не задумывался об их прошлом.       — А что, многообещающий Мидория хочет заставить меня использовать лед? – нервный смешок вырывается из уст вместе с едкими словами, из-за которых сам Тодороки морщиться, - Знаешь, весь Альянс, наверное, слышал твои и его мерзкие стоны. Момо так прониклась, что хотела мне показать все собственноручно, исполнив твою роль.       Кролик убегает, поджав хвост, пока кот не перегрыз ему горло. (тебе придется еще испытать так много)       Тодороки Шото пиздец как страшен в гневе, и Киришима знает это, пытаясь отобрать у того пистолет. Бакуго схватили прямо посреди боя, будто ненужный мусор, этого бесполезного слюнтяя, который использует свою собственную причуду против себя.       — Слушайте сюда, блядские овцы, - Изуку нервно смеется, понимая, что это единственный раз, когда он не видит Тодороки с улыбкой, - Если этого паршивца я не увижу сегодня, прямо здесь – я выбью мозги каждого здесь. Пристрелю, блять, каждого, прямо в лоб, а после и самого себя. И только подумайте, что я шучу.       — Ох, неужели наш дорогой «огненный парень» так волнуется за члена команды? Простодержитеего.       Тодороки разъебет Деку. Со всей силы вмажет в нос, а после пистолетом выстрелит прямо в его белобрысую бошку, чтобы даже пошевелиться не успел перед смертью.       — Знаешь, «главарь команды», ты можешь трахать его, можешь бить его, но давайте не забывать, насколько сильная его причуда и как он важен. Может он как раз и не может научиться ее использовать, пока ты с него кожу сдираешь, ебанный извращенец?       Передернуло всех. Кот имеет длинные когти – об этом подумали все. Подтвердилось тогда, когда Мидория лишь положил руку на плечо Катсуки, а Шото уже был готов сломать каждый его палец. (так много боли)       Тодороки Шото не может любить, пора уже давно это запомнить, казалось бы. Его улыбка всегда безбожна, остра, как нож и отвратительна, а от смеха хочется вывернуться наизнанку. Бакуго запомнил, но жмется к нему часто, хоть и получает за это под бок. Он видит в нем маяк среди черного океана, Катсуки невероятно устал, Катсуки пиздец как хочет отдохнуть от всего, Катсуки забыл о том, как спать нормально. У него рвота посреди глотки застряла от того, что ему нравится. Ему нравится то, что его разрушает, ему это так головокружительно нравится, что он слышит лишь зов своего маяка. Шото часто задумывался, что не хочет быть похожим на свою ебанутую мать, хочет дать Бакуго хоть что-то хорошее среди этого всего. В его глазах такое отчаяние, что главное желание – это засунуть голову в петлю.       Тодороки чирикает спичкой несколько раз, слушая противный звук. Огонь зажигается со щелчком. Вот твоя сила, казалось бы. Огромная.       Тодороки Шото слабый во всем. Катсуки Бакуго силен настолько, что его тело еще не безжизненно.       Когда принцесса попросит остановить поток, Тодороки улыбнется так, будто всадит в вас нож.       — Не взывай к милосердию. Никогда. (с.ж.а.л.ь.с.я)