Даже палач наденет тапочки.

Сжав в руке ткань, что скрывала каменную дощечку, Рейзел одним резким движением сдернул ее. Она была сломана в нескольких местах, а большая часть текста не видна. Ноблесс лишь с грустью посмотрел на нее. Люди склонны были всегда находить в чем-то мистику и вот — эти предметы здесь. Но дальше люди не знали, что делать. Не раз он сталкивался с этим: люди не ведали что творили. Похожую он находил в одном из храмов несколько столетий назад. По слухам, она упала к ним с небес, и они сочли это за знак. Но на самом деле люди поклонялись обычным записям, что ничего не значили. Но то, что предстало перед ним сейчас было другим делом. «Αρπακτικά πίνουν το αίμα των φυτοφάγων, οι Άνθρωποι τρώνε τα αρπακτικά ζώα, αλλά υπάρχουν και εκείνοι που τρέφονται με το αίμα των ανθρώπων. Σε διαφορετικές χρονικές στιγμές τους αποκαλούσαν από πλάσματα του διαβόλου μέχρι αγγέλους έρχεται κάτω από τον ουρανό. Αλλά η αλήθεια είναι ότι είναι ευγενείς, βαμπίρ, που εγκαταλείφθηκε από το αίμα. Αλλά υπάρχουν και εκείνοι που αποφάσισαν να παραβιάζει αυτό τον κανόνα και το πλήρωσε με τη ζωή » — надпись была стерта со временем, но были видны последние строки. Το μπολ και το μαχαίρι θα δώσει την αιώνια ζωή και την возвысят πέρα από τον κόσμο των ζωντανών που ζουν πλάσματα. Эти предметы требовались лишь для одного. — М-мастер? — осторожно подойдя, Франкенштейн стал всматриваться в старые письмена, но ничего не поняв, лишь подложил упавшую часть дощечки, что, судя по всему, прицепилась к ткани. — Франкенштейн. Думаю, я смогу тебе объяснить, как раньше проводились договора между человеком и благородным. — положив рядом ткань, благородный дотронулся до рукояти кинжала и перевел взгляд на блондина, что удивленно смотрел на него, а позади стоявшие лишь затаив дыхание ожидали небольшого рассказа. — Я слушаю, Мастер. — Для людей это было очень важно, и они назвали это ритуалом. Подготавливался специальный клинок и чаша. Соответственно, были и свидетели. Делался разрез на руке и чаша наполнялась до краев, смешивая благородную кровь и кровь человека. И человек выпивал ее всю. Побочным эффектом было то, что его разум темнел, из-за чего тот и набрасывался на близ ближайших людей. Такой контракт допускался лишь для глав семей. И считался он противоестественным и грязным. — положив кинжал, благородный отошел от стола, обратив свой взгляд на палача, что пристально следил за его движениями. Немой вопрос читался в его глазах, и он одобрительно кивнул. Данте, с несколькими десятилетиями накапливавшихся вопросов, редко когда находил ответы, но вот перед ним тот, кто может внести ясность — если все, что говорил благородный считалась таковым, то как ему удалось удержаться от соблазна разнести все в пух и прах. — Я после контракта проснулся с ясными мыслями и посей день не жажду убивать без причины людей, так что думаю вы что-то не договариваете. — решив закончить разговор, Данте уже направлялся к выходу, как услышал тихий смешок и покашливание. Развернувшись он увидел яркие голубые глаза, что словно светились в этой темноте и отблескивали совсем недобрые огоньки. — Лжец. — чуть отойдя от Рейзела, Франкенштейн встал напротив палача. — Ты лжешь самому себе. Признай, что если бы не твоя работенка, ты бы уже давно сорвался. — Я всего лишь продолжил свое дело, ничего больше. — взлетев вверх, Данте уже оказался в гостиной, а точнее в том, что от нее осталось. Где-то в глубине души он понимал, что блондин прав: кто знает, что было бы с ним, если бы он занимался чем-нибудь другим.

***

Комнату освещало солнце, где-то были слышны крики детей и их беготня по дому. Они готовились к пикнику. В соседней комнате на кровати лежали двое мальчишек, чье любопытство к добру не привело. Ик-хан свернувшись в одеяле, напоминал гусеницу, но на его лице было беспокойство. Из-за препаратов, что дал им директор, не мог проснуться. На другой же части лежал перебинтованный Шинву, он весь был в ссадинах и хрипы разносились по комнате — все же удары приходились в грудь и давали знать о себе. Подойдя поближе, Данте лишь потрепал его за рыжую шевелюру. Он был старше, когда повстречал монстра и совсем был не подготовлен. Но этот парень показал всю свою решимость и не сдался. Чуть приподнявшиеся уголки губ выдавали его. Он был горд за него и рад, что успел вовремя. Сзади послышался шорох, заметив приближающуюся фигуру он решил освежиться, направившись в душ.

***

Послышался грохот и ваза, что стояла два столетия на не менее дорогой подставке, упала и разбилась вдребезги. Мальчишка, что нес стопку книг, с ужасом смотрел на осколки и осознавал, что его ждет та же участь. Осмотревшись по сторонам, он не нашел своего учителя и тогда перевел взгляд на часы неподалеку. Вот-вот, и он опоздает на урок. Снова. Положив книги на стол, он принялся собирать осколки — то, что осталось от вазы. Обостренный слух услышал шаги, что медленно приближались к нему со стороны коридора. Он знал, кто идет. Хозяин замка и еще тот деспот. Дэвид не спеша направлялся в одну из своих библиотек, но остановился, как услышал, что что-то разбилось. А точнее не какая-то безделушка, каких в его замке навалом, а нечто дорогое. Тяжело вздохнув, он направился к этому месту, сдерживая свой пыл прибить нерадивого ученика. Подойдя ближе он заметил, как капли крови окрашивали пол и дрожащие пальцы старались как можно скорее все убрать. — И что ты делаешь? — облокотившись о стену, Дэвид всматривался в испуганные глаза мальчишки, выронившего осколок, и замер. — Господин Дэвид, простите меня. Я разбил вашу вазу. — Это я вижу. Ей около двух столетий. Тебе и за всю жизнь не расплатиться. — Простите. — склонившись, юноша ждал своего наказания, но вместо этого он почувствовал, как тяжелая рука мужчины опустилась на его волосы и слегка потрепала. — Возьми веник, так будет удобнее. Как закончишь, жду тебя у себя. Нужно обработать раны. — не задерживаясь больше, Дэвид направился к себе, попутно вспоминая, где находится аптечка. Закончив с вазой, не теряя больше времени, Уилл побежал к Дэвиду. За то небольшое время он многое успел пройти. Первым, что он помнит, это белый потолок больницы и свое имя. Врачи долгое время расспрашивали его, но он молчал, смотря лишь в окно. Так он пролежал четыре дня. И вот, он наткнулся на один из журналов, где на всю страницу был изображен замок. Разрушенный, но такой красивый и величественный. В этот же день он покинул здание и направился искать. Ту картину, что впечатлила его когда-то. Большой замок, который стоял перед его глазами. Несколько часов ему понадобилось в интернете, что дала ему миленькая медсестра, и он нашел его. В своих штанах он нашел карточку, и без каких-либо колебаний он направился туда. Когда дверь открылась, Уилл заметил недоуменный взгляд мужчины — юноша думал, что это из-за времени в какое он прибыл: была уже глубокая ночь, но, когда к нему обратились по имени, лишь крепко обнял напротив стоящего и был рад, что кого-то нашел. Дэвид, выслушал его историю, поняв, что теперь-то уж точно некуда мальчику податься, потому и решил приютить и обучить чему знает, а потом как пойдет. Уилл знал лишь то, что Дэвид из старинного рода и очень богат, но не разу не говорил, чем они связаны. Лишь закрывал глаза на его неряшливость и неуклюжесть. Чтение, правописание, точные науки, боевые искусства. Все это ему преподавал мужчина, храня молчания их знакомства. Дэвид же пожалел мальчика и, коль судьба привела его снова к нему, то он даст ему все, что сможет. Может быть хоть немного к его испепеленной карме добавится что-то хорошее, но надежды на нечто светлое таяли с каждым отчетом. Помимо Данте были еще наемники, хоть и не такие приближенные, но доверенные. За последнее время они стали пропадать. Над ним нависала опасность — Дэвид помнил историю своей семьи и не хотел, чтобы за ним снова охотились. — Я все сделал. — в комнату вошел юноша и, не дожидаясь одобрения, сел рядом со своим наставником, что на держал наготове все необходимое. — С вами все в порядке? — Да, просто задумался. Ты решил, куда хочешь отправиться? — Я думаю над Францией и Штатами. — чуть смутившись, юноша дернулся от задетой ранки. — В штатах у меня больше связей, думаю тебе лучше отправиться туда. У тебя хорошая память и физическая подготовка. Осталось подобрать учебное заведение и ты готов. — А как же вы? Вам не скучно тут будет одному? — Обо мне не беспокойся, ведь со мной всегда девочки.ахахах…маленький еще. — закончив с пальцами, Дэвид отложил аптечку и серьезно посмотрел на Уилла. — Запомни, завтра последний раз, когда мы видимся. Как только ты покинешь этот замок, не оборачивайся и следуй своей дорогой. Не думай обо мне, думай только о себе и обещай, что добьешься больших успехов. — Я… я… но… как же? — опустив глаза, Уилл прикусил губу. Ему было больно: он привязался к мужчине, что заботился о нем, а тут его словно прогоняют. — Хотя бы иногда позволите приезжать? — Нет. — холодный голос пробрал парня и тот, еле шевеля губами, промолвил свое обещание. Встав, Дэвид не хотел больше оставаться рядом с ним — нужно было скорее обо сем позаботится пока еще не поздно. Если предчувствие его не обманывало, то ему нет смысла скрываться, ведь его найти не составит труда, но вот мальчишку он спасет.

***

— Ауч, вот это я даааа…- еле приоткрыв веки, Шинву почувствовал боль по всему телу. Словно дежа вю, весь в ранах и не помнит, как их получил. Как всегда нависающий над ним директор и запах вкусной еды. — ДИРЕКТОР! — осознание, что его тут не должно быть и вовсе выбило парня из колеи. — Что кричишь? Тебе не кажется. Это я — директор Ли, а вот тебе прописан постельный режим. — Н-но как я оказался здесь? — паника пробирала рыжеволосого — последнее, что он помнил, как они с Ик-ханом выползали из окна в поисках приключений на свои задницы. А вот что произошло дальше? И где его друг? — Где Ик-хан? — Спит. А вот вы, молодой человек, объясните мне, что делали во время отбоя у подножья скалы без сознания? — поправив очки, директор направил свой пристальный взгляд на школьника, что растерянно мямлил и не совсем понимал, что происходит. — Я-я-я? Мы-ы… не помню… — отведя взгляд, Шинву прикрыл глаза стараясь что-либо вспомнить, но безуспешно. — Вы, скорее всего, поскользнулись и кубарем спустились со скалы. Это мое предположение насчет потери памяти. — А? Да, наверное. Простите! Ай! — попытавшись встать, Шинву был остановлен блондином и, выслушав лекцию, остался один. Рядом лежал Ик-хан. Обведя его взглядом, Шинву не заметил каких-либо сильных повреждений. — Да тебе повезло, ай. — устроившись поудобнее, парень уснул. Выйдя из комнаты, Франкенштейн тут же направился к Мастеру — доложить о состоянии подростков. Но был остановлен мечником. — Как они? — преграждая дорогу, Данте было интересно — помнят ли они что. — Проснулся только Шинву. Состояние у него не самое лучшее, но он довольно крепок, поправится быстро. — Он помнит? — Нет. — Данте отступил, и блондин продолжил свой путь. В гостинице было тихо, дети ушли на пикник под присмотром Сейры и Региса. Тао же остался обследовать яму, что была под сооружением. Мастер сидел возле ямы, всматриваясь в ритуальные предметы, что заинтересовали его. — Франкенштейн, их нужно уничтожить или убрать как можно дальше. — Да, мастер. — взяв кинжал и чашу, Франкенштейн решил их оставить себе. Рейзел же всматривался в дощечку, что была оформлена знакомым почерком. Традио. Сомнений быть не могло. Он любил взбудоражить людские умы такими вещами. Её было целесообразнее уничтожить. И взмаха руки хватило, чтобы от нее осталась лишь исчезающая кровавая пыль. Поднявшись, Рейзел спрыгнул вперед и приземлился рядом с Тао, что запихивал в мешки останки экспериментов. — Вам лучше пойти отдохнуть. — не отвлекаясь от своего дела, Тао заканчивал с последней кучей, но его привлек благородный, что подойдя к полуразрушенному шкафу, прислонил ладонь. Шкаф начал разваливаться, и, через падающие обломки, Тао заметил небольшую дверь, скрывавшую шкаф. — Вот это находка! — подойдя к двери, Тао выломал ее. Перед ним предстал коридор, что поглощала тьма. — Мда, думаю, все же стоить проверить и там. — не успел он сделать и шага, как что-то вдалеке сверкнуло и, еле успев увернуться, Тао отскочил назад. Благородный, всматривавшийся в темноту коридора, на рефлексах поймал два ножика. Из темноты послышались шаги и шипение идущих.